Глава 18 · Полет до Казани

Вернувшись из Тулы, спокойно сидеть не смог. Крестик Ратко починили, и я хотел поскорее его опробовать с моим–то бешеным теперь резервом! Пошёл на задний двор Особняка на расчищенной тренировочной площадке резвиться. Пока все заняты делами со стороны, вероятно, смотрится, что их граф мается дурью.

Дуня подобрала мне цепь под Крестик и подсказала, что такой артефакт работает «от сердца». То есть активируется от учащённого сердцебиения. Поэтому первым делом нужно научиться быстро разгонять свой моторчик.

Как бывший спортсмен могу поприседать, побегать или побоксировать, чтобы ускорить пульс. Но в бою враг не будет ждать твоих свистоплясок. Поэтому с помощью духов пытаюсь сделать это быстро. Около получаса хожу, как дурачок от снаряда к снаряду. Разгоняю сердце вплоть до того, что в глазах уже чернеет. А Крестик всё не активируется.

Пока снег не пошёл. За снежинку взгляд зацепился, которую мне захотелось рассмотреть, и глухота наступила в одно мгновение. Звуки внешнего мира переросли в непрерывный гул. Снежинки пошли медленнее в несколько раз, а в груди опустело от ушедших ста единиц резерва! А вот и первая изнанка. Получается, крестик резервирует только, когда процесс начинается.

Пару шагов сделал и понял, что иду со своей естественной скоростью, прилагая чуть больше усилий. Пробую выпад, и чувствую, насколько быстрее он выходит. Хм, теперь в бою моя реакция улучшена вдвое. Можно и Гайю в поединке переиграть.

Пытаюсь выйти из изнанки. Проворачиваю это не сразу, и только с помощью снежинок, за которые цепляю взгляд и представляю, как они ускоряются. Получается, магия завязана на моём воображении. И без привязки к объекту сложно просто взять да ускориться.

Когда возвращаюсь в нормальный режим, Крестик ничего обратно не отдаёт, но чувствуется, что уже заряжен. Повторное вхождение в первый режим теперь не жрёт так сильно, семь единиц отдаю. Видимо, зависит от того, как давно входил. Дальше пробую вторую изнанку снова с помощью сосредоточенности на снежинке. За переход съедается ещё тридцать единиц. Гул стихает до шума лёгкого ветерка. При движении во второй изнанке ощущается физическая нагрузка и вязкость среды. А ещё начинает ощутимо сжираться резерв. Да и чёрт бы с ним! Четырёхкратная скорость во второй изнанке меня неслыханно радует. Тут и физика тела играет роль. Дохлякам здесь не место, мышцы работают усиленно. Похоже, ещё и качаются.

Вышел из второй изнанки в первую, затем снова вошёл. Тренируюсь туда–сюда входить. Пробую без привязки к объектам. Постепенно нащупываю тот мысленный сигнал, дающий команду. Вскоре удаётся уже входить мысленно, ни на чём не концентрируя взгляд. В третью изнанку нырять до обеда так и не решился. К тому же резерв размотал практически под ноль.

Только после полудня принялся продолжать освоение изнанок. И сразу дошёл до третьей, потратив на последний переход шестьдесят единиц резерва. Вот тут–то восторг захватил меня полностью. При полной глухоте мир вокруг практически замер. И я стал его полным властелином с ускорением в восемь раз! Правда, больше минуты по ощущениям я в нём не продержался, учитывая скорость — в реальном времени меня хватило на семь с половиной секунд. Мышцы быстро устали и забились в очень вязкой среде. Резерв размотался на треть.

Конечно, напялив доспехи Разлома, мне будет полегче. Но до физики Ратко явно далеко, судя по тому бою, где он сидел в третьей изнанке довольно долго.

Оптимально, не обязательно входить в самый ускоренный режим. Можно спокойно драться в первой изнанке с ускорением вдвое. А при необходимости переходить во вторую на короткие атаки.

Продолжив тренироваться, я быстро усвоил, что лучше не прыгать в ускоренном режиме. Точнее не отрывать обе ноги от земли. Сразу же теряется изнанка, выбрасывая в предыдущую. И мир колеблется тошнотворно. А ещё меня выдавал снег, который поднимался шлейфом по линии моего движения.

Опыт боя с Ратко показал, где у такого режима уязвимости.

К вечеру устал, как собака. Хотя собирался перед полётом отдохнуть. Однако мне хватило и ночи. Я засыпал, как счастливый младенец. На следующий день весело и с прискоком, а точнее на рунном Ваське погнал искать Белку. Не стал привлекать дружину на поиски. Обычно живо находят и вызывают строго к барину, воровка так не любит. Ворчит. А дело деликатное! Поэтому полдня проездил по точкам её обитания, по пути заглянул на рынок, где застрял на час, к Леночке в таверну заскочил узнать, как её дела…

Белку застал в избе за обедом со служанкой, которая понимающе ретировалась.

— Да не полечу я с тобой, даже не уговаривай, — возмутилась Зорина, когда напомнил о наших планах, затаив дыхание.

— Боишься? Ты ж такая бесстрашная, — подначиваю.

— Вот ещё. Полагаться на неизвестную магию. Да с таким!

— Это каким? — Возмутился, сокращая расстояние всё наглее.

— Живучим. Ты–то упадёшь, встанешь, отряхнёшься и дальше полетишь. А я свои кости–то соберу? Не, не, Крот. Снега сойдут, и двинем, как люди. Чая, коль пришёл? Вина из твоего погреба, аль самогонки? — Спрашивает с нотками язвительности.

— Твои были слова, что нужно спешить с этим делом, — настаиваю, игнорируя гостеприимство. — Мы ж решили, что через пару дней отправимся.

— Я передумала, у меня ветер в голове. Красивая девка, могу себе позволить, — выделывается.

— Ну Белочка, ну милая сестрица.

— Всё, не смотри так. Вот не надо, понял? Этот твой взгляд. Может, на простых баб он и действует, но со мной такое не пройдёт. Бросай, сказала.

— Что хочешь за риск? Четверть дохода с Лавки?

— Это не обсуждается, у меня уже есть эта четверть за то, что артефактора приведу.

— Тогда что?

Белка задумалась. Хотя что тут думать? У неё всё есть, а чего нет, она может за свою кучу золота купить.

Но нашла ж до чего докопаться.

— Скажи своему Колояру, чтоб и мои заказы выполнял, — заявила. — А то, как ни зайду, чтобы сковал мне ерунду сущую, и он, и его кузнецы всё заняты. Куют проволоку днями и ночами, всё никак не налепят кольчуг. Сколько можно их лепить?

— Пока не сделают на всю рать и резервистов, — отвечаю. — К лету у меня каждый воин будет иметь и кольчугу, и хорошую металлическую броню, и оружие. И второй комплект лёгкой экипировки.

Другой вопрос, что пока только четверть всего войска способны физически воевать в тяжёлой броне. Но воины мои активно тренируются.

— Как всё у тебя основательно продумано. — Посмеивается Белка. — И на кой леший тебе такое зажиточное войско?

— Чтоб ни поляки, ни свои не лезли. Разве плохо?

— Видать готовишься отделиться от Империи, — выдаёт подружка. — Оно и понятно, прогнило нашего государство. В Кремле придворные князья да графьё — сплошные хапуги и дармоеды, а императору нет дела до княжеств вообще.

— Ты со мной?

— Я сама по себе, ты же знаешь, — парирует. — Ну так что на счёт моих заказов Колояру? Я бы и к другим пошла, но столь тонкую работу не сдюжат, да и язык за зубами не подержат.

— Он мне уже сказал, что ты к столам механизмы хочешь, — ворчу. — Это обман людей, как мне потом быть, когда тебя в этом обвинят? На площади прилюдно выпороть?

— Лично отшлёпаешь, пап, — произнесла эротично. — Ну Кротик, ну дай мне Колоярушку.

— Дурить людей не дам, даже не проси, — стою на своём.

— Так я уже дурю, — заявляет да ещё с такой претензией. — Такой ты простой, твоё сиятельство. Доход под сто монет в неделю хапаешь и строишь из себя наивного. Колояра мне, или жди, когда снега сойдут. Может, ещё наш артефактор будет цел. Хотя я что–то засомневалась.

В какой–то момент хочется Белку придушить. А следом и засосать, овладев грубо…

После скоротечного секса сошлись на том, что она будет обманывать только приезжих, но не коренных. А если встрянет, то я не при делах.

— Всё–то тебе мало, — раскритиковал её напоследок.

— Золота много не бывает, — огрызается взмыленная, натягивая платье. — Очередная наука от старшей сестры.

Как и договаривались, Белка явилась в Особняк в четыре утра. В зимнее время ещё темень кромешная, и снег сыплет. Из города двинули верхом к Руяне в лес на пригорок. Где я повадился теперь взлетать, чтоб горожан не пугать.

Из леса жрица ни в какую уходить не захотела. Что я ей только не предлагал, и сад огромный, и пруд свой, и заповедник отдельный. Единение с природой не заменить ничем. Ну хотя бы на полноценную избу согласилась, которую мы ей тут в глуши забацали с хорошей печкой, вместо шалаша.

Ру встретила нас приветливо в шубе медвежьей с факелом в руках. Вылезла и Гайя в такой же шубе, вот так сюрприз!

— И чего вы тут устраиваете, подружки? — Возмутился, заметив, что обе мех на голое тело накинули.

— Навещаю сестрицу в свой выходной, — ответила Чернявка с вызовом. — Или ты против?

— Нет, что вы, противоположности притягиваются, — прокомментировал.

Гайя какая–то недовольная спросонья, а Руяна улыбку едва давит. Не похоже, что они прелюбодействуют. Видимо, что–то мутят.

— А меня почему не позвали, красно–девицы? — Выпалила Белка.

— Я тебе не доверяю, — ответила жрица строго, душой не кривя.

— Сама себе порой не доверяю, когда вижу что–то блестящее, — усмехнулась Зорина, но следом уже серьёзно: — ценю твою честность, лесная жрица.

— А я ей доверяю, — не согласилась с подругой Чернявка. — За маской изворотливости и бесчестия скрывается благородная воительница. Если бы не она, мы бы не вызволили Ярослава.

— То ругают, то хвалят, — вздохнула Белка.

— Так, — обозначился. — Главное, что я вам всем доверяю беззаветно, мои милые сестрицы. Делайте, что хотите, только сердце мне не разбейте.

Все три молчат. Задумались и загрустили.

Сказал, что на недельку отлучимся. Никто никаких вопросов не задавал. Подружки у меня понимающие. Распрощались друг с другом тепло и без подковырок. Коней оставили, Ру или Гайя потом переправит, куда надо.

Со Вторым сердцем от демоницы я теперь могу спокойно таскать в полтора раза больше боевого довеска, уплотняя его в себе уже на уровне частиц. Поэтому взобравшись на дерево и подтащив корнем несколько ошалелую Белку, я ращу крылья побольше прежних с размахом уже под пятнадцать метров и кабину для моей пассажирки у себя под пузом, чтоб в лицо ей не дуло и вообще не продуло голубушку. И дабы не скучала, она у меня теперь — штурман, который будет вниз смотреть через отверстие, куда потоки не должны задувать. В процессе подрегулируем.

Теперь я не птица, а двухместный самолёт.

Первый же взмах крыльев подбросил выше ожидаемого. Пришлось спешно регулировать резкий вираж. Белка вскрикнула в кабине и выругалась смачно, что больше ни в жизнь… Набрав высоту в двести метров, двинул вдоль дороги на Тулу уже по известному воздушному маршруту. Правда из–за идущего снега видимость ухудшилась.

Но с отличной физикой тела меня это не сильно заботило. С двойными доспехами Разлома мышцы стали уставать меньше во время активного полёта и отдыхать быстрее при свободном планировании.

Набрав огромную скорость, какой прежде не набирал, пошёл на потоках, как ракета. Не забывая, что у меня пассажирка, выровнялся, минимизировав тряску. Очень быстро все причитания воровки закончились. Похоже, она и сама ощутила этот кайф.

— Миновали Тулу, — сообщил минут через сорок пять.

И сам ошалел от нового рекорда. Белка притихла.

— Ты как? — Спросил с тревогой.

— В Навь иди, Тёмный, — раздалось с обидой. — У меня всё затекло уже!

Чуть перестроил кабину, дав её ногам больше свободного места. И ворчать перестала.

Взяв направление южнее Москвы, пролетел ещё немного и приземлился на отдых недалеко от леса и подальше от населённых пунктов. Посадка вышла со встряской, но я справился. Пассажирку не убил, только расстроил.

Костёр развёл в лесу, немного погрелись. Думал, подружка продолжить ныть и пилить мне мозг. Но она задумчиво молчала, иногда посматривая на меня украдкой. Когда передохнули и перекусили выдала:

— Расскажешь, как заимел такие крылья, братец?

— Я управляю деревом, — ответил, не юля.

— Это–то понятно. Магию леших освоил. А крылья как вызываешь? Подобных артефактов я не знаю. Есть дающие левитацию, но то другое.

— Я создаю из дерева всё, что захочу, — поясняю и демонстрирую вырастающую из руки большую когтистую лапу.

Белка синие глазища выпучила, чуть с брёвнышка не упала.

— Таким же способом выращиваю крылья, — поясняю.

— Сам что ли придумал? — Ахает.

— Ага.

— А что ещё можешь? — Загорелась Белка. — Карету? Корабль?

— Смогу, — пожимаю плечами.

— А мебель искусную?

— Да, но нужен образец.

— Это ж сколько монет можно заработать! — Засияла. — И грабить никого не нужно.

— Я похож на плотника? — Посмеиваюсь. — Всё, летим дальше.

Белка застонала и закряхтела недовольно, но стала подниматься.

Ещё две остановки пришлось делать на природе, пока к вечеру не приземлились у незнакомого села, миновав несколько крупных городов. К этому моменту я не был уверен, что не сбились с курса. Белка и сама не в зуб ногой, ничего толком не сказала. Зато к полёту приспособилась и даже удовольствие стала получать, судя по тихим аханьям, что я периодически улавливаю.

Поселение у небольшой реки по обоим берегам. Все в домах попрятались, хотя ещё время детское. Вскоре нас с дороги дёрнул заботливый дедуля.

— Скорее в дом, путники! Курия огромная летает! С роду таких не видели.

Так и заночевали в избе у добрых людей, которые нам выделили комнатку. На одной кровати улеглись. Я так устал с полёта, что все приставания Белки, оказались тщетными. А она на адреналине, похоже, завелась не на шутку. Спустя час воровка сдалась, тогда и сгрёб её к себе под одеяло.

— Всё, лежи спокойно. Неугомонная.

— Да ну тебя, — пробурчала недовольно, но тут же разнежилась и пригрелась в моих объятиях.

Утром мы выяснили, что находимся на восточной границе Рязанского княжества. Учитывая это, рванул на восток до Оки, которую пропустить было сложно. Вдоль неё сделал рывок до Нижнего Новгорода, где Ока впадает в Волгу. Город большой и красивый, огромная крепость, несколько дворцов, мощнейший порт и уйма кораблей на приколе. Велик был соблазн туда нагрянуть, но, судя по всему, там тоже народ всполошился. Потому что жирную птицу с размахом крыльев в пятнадцать метров, летящую на высоте двух–трёх сотен метров заметит издали даже слепой.

Ушёл южнее, дабы не выхватить от местных магов и не вызвать сердечный приступ у стариков, двинул по широкой замёрзшей Волге до Казани. Какие же красивые виды! Даже Белка визжала от восторга, приспособившись в моей кабине.

С тремя остановками на привалы на путь ушёл почти весь день. И море сил.

Засмотрелся на огромную казанскую крепость, которая по величине ненамного меньше московской. И порт тут огромный, даже больше, чем в Нижнем Новгороде. По пирсам кораблей не счесть, вморозились хорошо, ждут своего часа. Сани гоняют по льду, много людей разгуливает по замёрзшей реке.

Быстро сориентировавшись, Белка показала, куда лететь. На юго–востоке от города, на правом берегу Волги плотные постройки километрах в трёх от воды.

Учитывая вечер, не стал слишком далеко приземляться от пригорода. Снизился метрах в ста от домов на поляне, втянул быстро дерево и взятки гладки. А птица гигантская? Да вроде тут пролетела и умчала дальше. Мы и сами чуть не обосрались.

Воровка выползла из кабины, со стонами кое–как поднялась. Осмотрелась.

— Никогда бы не подумала, что снова окажусь во владениях гильдии, — прокомментировала. — Пошли, заглянем кое–куда. Пока меня не узнали и не пришибли.

— А кто на тебя так зуб точит?

— Да все, — фыркнула.

Дошли до первой улицы, вечером в мороз не видно гуляющих. Но всё же доносится издали скрип дверей да снега под ногами. Судя по нерасчищенной дороге, места здесь непопулярные. Следов от повозок нет, только от лошадиных копыт да сапог. Практически во всех домах горит в окнах свет, валит дым из труб.

Белка довела до широкой двухэтажной таверны на перекрёстке, откуда доносится весёлый гам и смех пьянчуг. Явно злачное место, где пьют и жрут только свои.

— Побудь тут, — выпалила. — Попытаюсь разузнать всё без лишнего шума. И ворочусь.

— Уверена?

— Да, — отвечает деловито, накидывая капюшон. — При дорогой шубе и блестящих доспехах рожа у тебя смазливая, сразу докопаются.

— А что там за контингент?

— Воры да убийца, на которых клейма негде ставить, поэтому не лезь без надобности, и не вздумай поднимать шума, — предупредила и поспешила вовнутрь.

Такая бесстрашная. А там, судя по гаму, человек пятьдесят. И все уже в помидоры пьяные. Послушно жду снаружи, отойдя в сторонку от крыльца. Вслушиваюсь через окна в голоса, чтобы успеть среагировать, если Белку схватят. Но все так увлечены пьянкой, что ничего не меняется, когда она внутри.

Минут пять прождал и забеспокоился. Вскоре на крыльцо вышли помочиться сразу двое мужиков. Вот что за свиньи.

Отошёл ещё дальше, тогда и прицепился ко мне один.

— Эй, а ты чего тут околачиваешься?

— Гусь, глянь, какая у неё шубейка, — вмешался второй, выглядывая.

— Дурак, это юнец. Подходи сюда, чего жмёшься? С барской кареты выпал что ли?

Лет по сорок пять им. Оба грязные, волосы сальные. Но совсем бомжами назвать нельзя, хорошие мечи и богатые кинжалы выглядывают из распахнутых шуб.

Стою, молчу. Спускаются ко мне.

— А есть серебряник в долг? — Подходит один в упор, обдавая смрадом.

— Да посмотри на эту барскую рожу, — подошёл и второй. — Тут и золотые водятся.

Секунды три смотрел на них. Затем вырубил обоих, по удару в челюсти хватило. И под крыльцо швырнул в сугроб. Дальше жду Белку.

Вскоре ещё один выходит и зовёт пропавших дружков. Увидев меня, начинает докапываться. Вырубаю и этого, бросая к бомжам. А подружки всё нет.

Собрался уже вовнутрь, пятеро вываливается. Два верзилы, от которых веет мощной магией, остальные попроще. Но тоже не из простых, явно при хорошем барахле.

— Эй, мальчонка⁈ Ты Гуся не видел? — Спрашивает самый матёрый с наездом.

— А сам ты чей? — Слышу ещё от одного.

Не реагирую, эти сами ко мне спускаются, чтоб получше рассмотреть.

Самый дрыщавый первым лезет.

— Чего молчишь, засмущался, как девка.

— Отойди от него! — Рявкнул вдруг на своего матёрый. Тот сразу шарахнулся, как шакалёнок.

— А чего ты? — Слышу от второго верзилы.

— Не простой это молодец, — бурчит матёрый. — Эй, путник, трёх дураков не видел, недавно из таверны выходили?

Уже с нотками уважения. Смотрю на него прямо. Киваю под крыльцо:

— Вон они отдыхают.

Дружки подбежали тормошить, те и очухались. А матёрый на меня всё глазеет, не решаясь подойти ближе.

— А чего не убил? — Интересуется он осторожно.

— Всегда успеют сдохнуть, — ответил и улыбнулся. — Ещё вопросы?

— Нет, мы в чужие дела не лезем, — ответил учтиво и своим: — а ну заткнули пасти, псы позорные. И пшли отсюда.

Все быстренько умчали в таверну, на меня оглядываясь. А этот остался.

— Холодно небось, — выдал участливо. — Погреться не хочешь у моего стола? Угощу выпивкой.

Смотрю на него. Даже как–то неудобно отказывать. Светловолосый голубоглазый мужик под метр девяносто, лицо в шрамах, взгляд тяжёлый.

Кивнул. Потому что Белку заждался, и уже стал волноваться за неё.

Матёрый зашёл, оставив дверь открытой, я поднялся за ним и вошёл. Внутри воняет блевотиной и перегаром. Сразу вычислив Белку в тёмном углу за столиком с двумя мужичками, я выдохнул и двинулся к большому столу, куда позвали.

Шубу пришлось снять, демонстрируя доспехи.

— Я сразу понял, что ты старатель по Разломам, — выдал матёрый, усаживаясь рядом. — Мы таких не трогаем.

— Уважаем и ценим, — выпалил Гусь, посмеиваясь уже без передних зубов.

— Скажи, как звать тебя? Такой молодой, а доспехов вон сколько…

Чтоб не выказывать неуважение, представился без титула. Матёрый назвался Жданом, и остальные представились, плотнее подсаживаясь ко мне.

— А на московском разломе был? — Дальше пытают.

— И на тульском, и на московском, — отвечаю, принимая кружку браги. Меня даже не спрашивали, что я буду пить.

Преступники ахают и охают, буквально в рот смотрят. Стягиваются с других столов к нам, закрывая мне обзор и вид на Белку. Которая уже успела наградить меня взглядом с глубочайшим укором.

— А расскажи, как там, по ту сторону…

Хлебнул с опаской, духи яда не почуяли. И уже пол кружки махнул. Похорошело, решил мужикам рассказать, как есть. Без прикрас. Про ручьи с Источниками, про курий разных и демонов.

Преступники рты раскрыли, эпизодами не дышат. Вскоре вся таверна к нам перетекла, столы сдвинув и стоя облепив.

В конце уже Белка через окно с улицы орёт.

— Крот, валим!!

Подорвался тут же.

— Прошу прощения, господа, — поклонился всем. — Срочные дела, не требующие отлагательств.

Народ застонал, затребовал на бис. Но Ждан ударил кулачищем по столу, все и заткнулись.

— Удачи, Ярослав, — похлопал по плечу, прощаясь.

Шёл по таверне я не спеша, а выскочил, как угорелый. Белки нет! Успел уловить в глубине улице, как мелькнула чья–то тень. Судя по шуму, гонятся за ней.

Только с крыльца слетел, собравшись уже по воздуху за подружкой. Позади вываливается толпа оголтелых.

— Будь я Манерой проклят! — Орёт Ждан, запыхавшись. — Это ж Чёрная Белка! Ловите, гадину! И хватило ж наглости явиться, паскуда такая.

Я словно меж двух огней оказался. И этих убивать жалко, и Белку естественно в обиду давать не собираюсь.

Оббегая меня, уносятся мужики по улице с мечами и топорами наголо. Быстро разогнав сердце, вхожу в изнанку, сразу переходя на вторую, а затем и на третью! Мир практически замирает вместе с погоней. Уношусь вперёд, разрезая тугую среду и прилагая немало усилий. Зато добираюсь до поворота за мгновения, что кажутся нихрена не мгновениями. А сущей каторгой в часы.

Застаю Белку через два дома, которая лезет на крышу третьего, убегая сразу от троих. Один из погони уже целится в неё из лука. Поэтому выходя в первый режим ускорения, прикладываю его первым. Бедняга улетает в стену дома слишком уж легко. Двое других успевают обернуться и получить по мордам нокаутирующие удары. Млять! Сломал обоим челюсти. Ой, а зубы посыпались градом.

Похоже, из–за ускорения удары в разы сильнее. Так ненароком и убить можно.

Заскочил к подружке на крышу с корнями, чуть не приложила кинжалом с перепуга.

— Крот, да что б тебя! — Выругалась. — Наворковался с мужиками? Джана подцепил, правую руку ныне покойного главы гильдии, далеко пойдёшь.

Некогда болтать, толпа мчит сюда! Хватаю её под локоть и увожу через ребро на ту сторону крыши. Где хватаю в охапку и на крыльях переношу через пару улиц, где потемнее.

— Так ты узнала, что с нашим артефактором? — Тормошу её уже в спокойной обстановке под забором у невзрачного дома.

— Да, всё узнала. Так что ты не зря выложился, отвлекая на себя геройскими рассказами. Он был под крылом у Ждана, который отдал его Дане Стрижу. Редкостному подонку с поехавшей крышей, он тут недавно в одном районе стал заправлять.

Ха! Сердце моё заколотило бешено. Неужто тот самый Стриж, который от меня ушёл в свой магический карман, собака такая. Получается, вылез!

— Отлично, где его найти? — Потираю ладоши.

— Уверен, что справишься с рунным тёмным магом, — нагнетает Белка. — А то молва о нём ходит серьёзная. С ним даже Ждан не стал связываться, живо распрощался с курицей, несущей золотые яйца.

— Не переживай, сестрица, мы уже знакомы.

— Вот даже как? — Неподдельно удивилась подружка.

— Конечно, для меня большая удача отыскать этого урода.

— Не перестаёшь удивлять, Крот, — посмотрела Белка с кокетливым восхищением. — Что ж, не будем терять время. А то неровен час Ждан его и предупредит о нас, выслужившись ещё больше.