Глава 4 · Кремль, вот он какой

Несмотря на то, что я поспал мало, и сил никаких, незамедлительно выдвинулся верхом. Благодаря шмоткам Разлома тело отдыхало даже просто, когда сидел в седле. Главное не сильно напрягаться. Да и сна ни в одном глазу благодаря Шлему.

По голой земле перед порталом скакать удобно, тут весь снег расплавили. А новым ещё не припорошило. Линия обуглившихся и перемолотых руин метров в сто пятьдесят, и дальше начинаются уже посты на дорогах. Где ругается люд с телегами.

— Не велено выпускать на юг! — Кричат тульские постовые. — Уходите на север или северо–запад. Указ императора!

— Ироды! — Орут женщины, обнимая детей. — У меня в Калуге родня. А на север куда ж я пойду⁈ Снова через весь город…

— В объезд, все в объезд. Указ императора!

В общем, заворачивают всех гражданских, которые продолжают валить из города после адской ночи. А вот военные постепенно заполняют пригород. Мелькают гербы на щитах и знамёнах уже многих восточных княжеств. Неместные дружины помогают людям, разбирают завалы, тушат пожары, выносят раненных.

Очень много раненных, очень много крови. А ещё тела… их складывают отдельными рядами. Обезображенные, истерзанные тела людей, кого уже не вернуть.

Скача мимо и наблюдая ужасную картину, с горечью осознаю, как хрупки обычные люди. В воздухе веет дымом, кровью, отвратно несёт горелым человеческим мясом. Но это всё ничто по сравнению с нескончаемой симфонией смерти.

Женщины рыдают над мёртвыми мужьями и детьми. Мужчины и дети сидят у трупов жён и матерей. Это отчаяние и безысходность будоражат мою душу. И я чувствую свою вину. Нет, не из–за того, что не бросился в Разлом сегодня. Мне вдруг пришла мысль, что все беды в этом мире начались с моего появления в нём.

Я что–то изменил.

Мне хочется спрыгнуть с коня и помочь раненным. Всем кому могу, насколько хватит резерва. Но что–то держит мой порыв. Мне страшно вмешаться, мне страшно смотреть в глаза горя. И я еду дальше.

Улочки всё уже, а телеги продолжают тащиться прочь, создавая заторы. Дружинники ругаются, у них сдают нервы.

Сёла в дыму, ещё не везде потушили пожары, и они только расходятся. Ближе к Москве уже не так всё плохо. Дома крупнее, этажей два, местами три, постройки основательней, много пустующего жилья. Где–то пробиты крыши и стёсаны углы. Уже не так гнетёт фон, трупы не выносят. И не слышно с соседних улиц большой суеты.

Когда скорбь хоть немного стихает, оставаясь позади, она уступает мерзкому и циничному звуку, который создают мародёры, орудующие в брошенных домах. Они гремят посудой и утварью, перешёптываются, выглядывают в окна, чтобы рассмотреть одинокого всадника.

И вот начинаются первые особняки за изгородью, вдалеке показались дворцы. В ближайших богатых домах нет следов сопротивлений, но дальше наблюдаю наваленную на изгородь дорогую мебель. Покосившийся кованый забор говорит о многом, как и часть снесённого практически полностью здания. Похожая картина у каждого третьего особняка. Вот только всё уже свершилось. Здесь нигде не видно хозяев. Лишь мародёры мелькают в окнах, обогащаясь на горе других.

Усиленные посты на улицах говорят о том, что я вошёл в столицу. Кажется, что ближе к центру чисто, светло и хорошо, но если присмотреться, даже на высоких крышах и длинных башнях имеются пробоины и борозды от когтей. Следы летающих курий повсюду.

Поднявшись в горку на площадку, с седла могу рассмотреть и саму Москву на рассвете. Оценить масштабы суеты и разрушений. А ещё подивиться на Кремль, но главное — больше не переживать о безопасности Василисы. Потому что там стены метров под двадцать пять в высоту! Вспоминая красный Кремль из моего прежнего мира, могу сказать одно. Что–то пошло не так. Здесь — это мощная фортификация аномально больших размеров из белого камня, похожая на гигантскую глыбу. А точнее скопление глыб, которые стоят у Москвы–реки. И, похоже, ещё обнесены каналом, отведённым от неё. Конечно, все внутренние здания, что выглядывают выше стен, обёрнуты в произведение архитектурного искусства. Барельеф, воздушные колонны, золото на белом, красные и синие орнаменты. Блестящие серебром грани высоких окон и балконов.

Вот тебе и Кремль! Масштабы говорят о том, что его территория захватила и современную площадь и ещё парочку таких же. Это, как город в городе. А башни… аж дух захватывает. Никогда бы не подумал, что в средневековой Руси могут возвести строение под сто метров. Похоже, это второе творение некого магического мастера, которое я встречаю в этом мире. Первое — это наша Академия.

Ах да. По ту сторону реки сквозь дымку можно разглядеть и местную академию магии, которая по строениям под стать орловской. Мой зоркий глаз не может увидеть, зацепило ли их. Скорее нет, чем да, потому что они ещё дальше от портала. А вот Кремль всё же в царапинах. И вокруг него всё в дыму. Видимо, маги защищающие императора сил не жалели и цели не фильтровали, раздолбив всё вокруг до основания. С моей высоты можно рассмотреть и войска, что стягиваются к нему. А ещё целых лес мачт кораблей на реке.

Спустившись, скачу по большой дороге. Встречаются беженцы на телегах и просто пешком с узелками. Проносятся и красивые кареты, мчат всадники в обе стороны. Спешит мелкими группами и столичная стража. И нет никому дела до одного залётного всадника без опознавательных знаков.

На перекрёстке вижу, как по другой дороге через речку по мосту идёт большая колонна копейщиков в сторону Кремля. Знамёна Владимирского княжества, как мне подсказал патрульный.

Выхожу к облагороженному берегу, потому что затор по улице уже непроходимый. И не только из войск и беженцев. Похоже, в Кремль волокут провизию с севера и востока, готовя к долгой осаде.

Вблизи Кремль, что целая гора, зубцы на стенах больше человека раза в полтора. До распахнутых ворот через канал по мосту удаётся пробиться только через час. Тут только по головам, если быстрее. Вроде проскочил через пятиметровую арку, а уже в тоннеле фильтрует гвардия. Сразу и понятно, почему такой затор.

— Кто⁈ Откуда⁈ Зачем⁈ Где распоряжение⁈ Где бумага⁈ — Кричат стражники практически на каждого.

Кого заворачивают, кого в сторону отводят для проверки. Все злющие, что голодные и дикие псы на цепи.

— А ты чего припёрся⁈ — Это уже на меня наезд.

— Граф Морозов, — демонстрирую родовое кольцо с седла. — Я к князю орловскому.

— Не велено пускать без надобности! Хоть граф, хоть князь, где бумага кремлёвская? — Причитает хамоватый стражник.

— Мест гостевых нет, вчера под сотню графья завернули прочь, а позавчера втрое больше, — слышу от второго с усмешкой. — Чем этот лучше?

— Кремлёвская гвардия совсем от рук отбилась, — слышу комментарий одного из въезжающих витязей. — Единственное место и время, когда простолюдин может так легко перечить барину.

— А тебе чего? Грамота есть? — Сразу докапываются рожи и до него.

Киваю витязю с благородностью. И этим дурням:

— Слышь, я граф Морозов. На приём к князю орловскому. Жить я тут у вас не буду, через час вернусь.

— Все вы так говорите, — стал кривляться стражник. — А потом нам головы поснимают. Без грамоты не пустим.

— Задолбали, — прошипел себе под нос и сунул ему золотой. — Вот грамота, уважаемый.

Засуетился стражник и, воровато оглядываясь, потянул за поводья моего коня дальше. Так я и проскочил.

Вышел сразу на большую площадь, где суета идёт с провизией и перераспределением прибывших отрядов. Витязи мощные стоят, орут на суетливых ратников.

— Кого понабрали! А ты чего трясёшься⁈ Я тебя точно на стену не пущу, будешь горшки выносить из гостевого крыла.

Лошадь в забитой под завязку конюшне оставил с большой опаской и двинул выяснять, где сейчас Василиса. За первым зданием, разделяющим въездную площадь, ещё одна, где стоят кареты, а дальше начинается парк. По периметру которого виднеется множество дворцов и крупных зданий, а в самом парке наблюдается вполне размеренная жизнь, совершенно отличная от обстановки за монументальными стенами.

Гуляющие парочки в белых шубах с зонтики от лёгкого снега. Прудик, где катаются на коньках, в той стороне скоморохи пляшут, ледяная горка, разноцветные ленты… Что мать вашу тут происходит⁈ Вскоре меня выловил уже другой стражник. Чистенький и светлый, смахивающий на плюшевого мишку.

— Простите, господин, но сюда нельзя в таком виде, — выпалил он. — Вы из княжеских пополнений? Если так, вам следует обратиться к доверенному коменданта…

— Нет, я гонец, — перебил. — Прибыл к орловскому князю Вячеславу, где мне его найти?

— Вас проводят, но оружие придётся оставить.

Вячеслава я застал на первом этаже в огромном богатом ресторане с панорамными конами и видом на каток. Кушает за одним из крупных столов в окружении семьи и друзей, с ним аж двадцать человек в красивых богатых нарядах. Знакомые лица и незнакомые. Сын его Казимир с дочкой Юрия милуются. Увидев, как Василиса весело болтает с Русимиром с бокальчиком вина в руке, я собрался уже развернуться на сто восемьдесят градусов и возвращаться. Но обо мне объявил проводивший меня слуга:

— Ваша светлость, к вам граф Морозов.

Вячеслав сразу выпучил глаза. Остальные зависли, впившись в меня ошарашенными взглядами. Даже Василиса поначалу растерялась, но тут уже улыбнулась мне едва заметно.

На сердце потеплело. Как же я по тебе соскучился, моя прекрасная и нежная.

Подсобрал слюни да сопли, настроился.

— Доброго всем утра, надеюсь, не помешал вам вкусно кушать и мило болтать в мирной и спокойной обстановке? — Приветствую первым с весомой долей ехидства.

— А этот что тут забыл? — Возмутилась княгиня Истислава. Карга скукожилась ещё больше и пострашнела сильнее. И только хуже сделала, накрасившись, как попугай.

— Когда ты уже от нас отстанешь? — Выпалил вальяжно княжич Казимир, но Ладомила тут же его одёрнула.

Сделал вид, что не услышал.

— Доброе утро, Ярослав, чем обязаны визиту? — Ответил неожиданно дружелюбно сам князь.

Поклонился ему.

— Хотел убедиться, что с вами всё хорошо, ваше сиятельство, — ответил учтиво.

— А, вот оно как, — усмехнулся Вячеслав. — Что ж, неожиданная забота. Уже обжил мой замок? Там всегда неприятно поддувало с запада через множество щелей. Имей это в виду, выбирая покои для своих слуг. Достойных сели с восточной стороны, а неугодных — с западной.

— Спасибо за заботу, ваше сиятельство, мы уже всё залатали. И восстановили отделку большей части комнат, — ответил я с нотками наезда. — И дрова восполнили в сараях, и куриц заселили. И даже в секретном подземелье все скелеты с цепями убрали.

Князь продрал горло, перестав улыбаться. А вот его незнакомые друзья растянули улыбки.

— Войско по созыву уже привёл? — Спросил он строго, сменив резко тему.

— Да не мог он, бать, — покривился Казимир. — Три дня как приказ твой ушёл. Небось, гулял где–то рядом.

Князь посмотрел на сына прожигающе, тот опустил голову виновато, прикусив запоздало язык.

— Войско в пути, ваше сиятельство, в пути, — ответил я с натянутой улыбкой, не обращая внимания на нападки сына, который уже в открытую нарывается. Но портить его красивое личико не хочется. Он брат моей возлюбленной.

— Папенька, разреши Ярославу побыть с нами, — слышу от Василисы. — Он верно с ночного боя. Ему бы чая горячего. Негоже вот так гостя на ногах держать.

— Верно говоришь, внучка, кровью и пеплом от него несёт, — покривила нос карга.

Казимир посмеялся себе под нос. Василиса нахмурилась.

— Да, простите, что заставляю вас всё это нюхать, — покривился я. — Это пепел от крестьянских изб, а кровь от раненных соратников и немножко моей. Сегодня мы убили больше тысячи курий, которые так до вас и не дошли. И мы очень старались, чтобы они до вас не дошли и не долетели.

За столом наступила гнетущая пауза. За соседними тоже уставились на нас господа. Видимо, всем правда глаза режет. Учитывая, что в огромном зале столов не счесть, и за ними восседает самая крутая знать. Народ затаился, предвкушая скандал.

Но тут неожиданно для меня проявила себя дочь Юрия.

— Мы право благодарны вам за это, — раздаётся от неё с волнением. — Вы сражаетесь плечом к плечу с моим папенькой. Он о вас очень высокого мнения, я получаю весточку о его подвигах каждое утро и сегодня получила с хорошими словами о вас. Теперь и мне спокойнее за отца, потому что вы рядом. Герой, что спас нашу землю, закрыв тот страшный Разлом. И ныне намеренный побороть и здешнее зло. Позвольте, я попрошу для вас накрыть за отдельным столом и составлю вам компанию вместе с моим мужем?

— Вот ещё, — прошипел Казимир и получил локтем от супруги.

Вот тебе и скромная дочь Юрия. В тихом омуте черти водятся. Она ж вроде как родила, ну и показала своё истинное лицо мужу, который понемногу садится под каблук.

Василиса подрывается крайне неожиданно.

— Мы с Русимиром тоже составим вам компанию с позволения папеньки.

Князь растерялся ещё больше. Но тут Русимир подключился.

— Ярослав, позволь представить моих родителей. Матушка, отец, я много рассказывал вам об этом герое.

— А это тот самый юноша? — Ахнул седой харизматичный дядька, который всё это время тактично молчал.

Все мы вежливо перезнакомились. Истислава с Казимиром помолчали в тряпочку. А затем Вячеслав выпалил:

— Хочу поддержать предложение моей доброй снохи и отпустить молодых за отдельный стол. Пожалуйста, дети мои, проявите гостеприимство к славному Ярославу. Хоть мы и сами тут на птичьих правах, но не беда.

Вот такого дружелюбия я никак не ожидал. Пока не услышал вдогонку:

— Кстати, поздравь с помолвкой мою дочь и своего доброго друга.

— Обязательно, ваше сиятельство, — ответил спокойно. Хотя внутри меня сразу же разразился ураган.

Уселись за отдельный столик, застеленный белоснежной скатертью, подальше от княжеского. Сразу видно, как со всех сторон на Василису смотрит знать, мужчины жадно пожирают глазами, женщины прожигают завистливо. Но не все.

Сама же Василиса с меня глаз не сводит, как завороженная. Откуда столько восхищения, у неё даже ротик приоткрыт. Заметил своё кольцо на пальце левой руки, куда и надевал. Чую замешательство Русимира, но ничего поделать не могу, он лишний. Ладомила тоже рассматривает меня с заметным интересом. Пухленькая брюнетка не потеряла своего очарования, очень напоминает мне отца. Ещё одним лишним смотрится Казимир, который изо всех сил делает вид, что ему здесь неприятно. Но, похоже, в этой паре заправляет именно она.

Меня расспросили, как я добрался. С интересом и одновременным ужасом послушали о том, что творится у портала. Русимир буквально засыпал меня вопросами. Но я постарался не вдаваться в подробности, чтобы не пугать женщин. Поинтересовался у Ледомилы, как здоровье их доченьки. Она с удовольствием и восторгом рассказала о первых достижениях малышки. В общем, беседа пошла дружеская и даже непринуждённая.

Один лишь Казимир язык–то прикусил и сделался зайчиком, когда отца рядом не оказалось. По поводу самого князя, я понял, почему он так спокойно отреагировал на контакт с его дочерью. Он думает, что мстит мне так. Дразнит и наслаждается этим. А ещё такое впечатление, что Вячеслав совсем расслабил тут булки за кремлёвскими стенами. А может, просто устал уже мужик напрягаться.

Ведь он достаточно далеко от Могуты.

Полчаса нас промурыжив, прислуга всё же поставила чая, по просьбе девушек подали красочные кремовые пирожные, заставив ими весь столик. Захотелось всё и попробовать.

— Значит, сразу с десерта? — Усмехнулся.

— А вы как думали? — Закокетничала со мной Ладомила. — Вы так строги и мужественны, что нагоняете страху. Вас хочется сразу покормить сладким, тем и задобрить.

— Попробуй это, — пододвинула тарелочку Василиса, подмигнув мне. — Моё любимое.

— От сладкого болят зубы, — фыркнул Казимир.

— Попробуй только не съешь, — прошипела на него жёнушка, пододвигая большое безе с бабскими розочками. Затем она зачерпнула ложечкой и сама подала ему в рот. Красный, как варёный рак, парень открыл пасть и скушал.

Девушки немного похихикали между собой. Я тактично попробовал пирожное Василисы. Затем Русимир вдруг выпалил:

— Ярослав, мой дорогой друг, я хотел бы пригласить тебя на нашу свадьбу, которая запланирована на лето, а точнее на август.

В этот самый момент я чуть не перекусил металлическую ложку.

— Мы ещё не решили, — спохватилась Василиса. — Я не хочу торопиться.

— Но наши родители назначили дату, — выпалил Русимир с некой претензией. — Ты сама не своя. Что случилось, родная?

Больно всё это слушать, увожу взгляд.

— Всё хорошо, Русимир, — ответила Василиса холодно.

— Простите, вынужден откланяться, — произнёс я, поднимаясь.

— Уже уходите? — Раздалось с разочарованием от Ладомилы. — Вы даже не попробовали…

— Спасибо, я вернусь в военный лагерь. Дел очень много, — перебил. — Спасибо за угощения, всего вам доброго. Берегите себя.

Двинулся спешно на выход, пока они растеряны. Когда вышел на улицу, меня догнала встревоженная Василиса, не надев даже шубы.

— Ярослав, подожди. Мы столько не виделись, а ты вот так быстро уходишь.

Обернулся. Прекрасные глазища блестят, в них бы утонуть. Но нет, голубушка, хватит уже надо мной издеваться.

— Я вам тут не мешаю? — Съехидствовал.

— Что ты, нет? — Растерялась Василиса.

— Скажу, как есть. Ты заслужила. Мне неприятно видеть тебя с другим, — заявляю. — Поэтому ухожу, чтоб душой не кривить.

— Наши семьи дружат, я вынуждена, — начинает оправдываться, подступая.

— Я видел, как вы общаетесь, что голубки. Очень неприятное зрелище.

— Это правило хорошего тона, я просто улыбаюсь в доброй беседе, — гнёт свою линию.

Подхожу к ней в упор, и плевать, что через стёкла на нас пялятся все.

— Послушай, милая моя малышка, — шепчу, не отрывая от неё взгляда. — Я прибыл сюда узнать, как ты. С боем через лютый мороз, дым и трупы. А ты тут распиваешь чай и мило воркуешь, готовясь к свадьбе. Я разочарован.

Слёзы полились из её глаз. Но я решил подбавить.

— Мне неприятно видеть вас вдвоём. Мне неприятно знать, что он рядом.

— Но мой отец, — начала, но запнулась.

— Манипулирует тобой, — продолжил я. — Ты можешь не говорить ему об истинных намерениях. Но прояви, пожалуйста, волю и пошли куда подальше своего женишка и всех прочих.

— Я не…

— Не можешь? — Давлю на неё и чувствую, что она сейчас разрыдается.

Мотает головой. А меня несёт дальше.

— Всё это заходит слишком далеко. Моя женщина — это моя женщина, — говорю жёстко. — Если ты продолжишь в том же душе. Оставайся с Русимиром. Честь имею, голубушка. Вы тут отдыхайте за трапезой, а я посплю в избе, ночь у меня предстоит долгая.

Разворачиваюсь и ухожу, под её нарастающий плач.

— Ну и катись, — слышу её шипения. А затем и звон, с которым летит по брусчатке моё кольцо.

Как же легко всё рассыпалось. Не думал, что Василиса вот так просто откажется от меня. Или я чего–то не знаю? Не важно. Теперь в голове только Разлом. А не эти тупорылые знатные малолетки. Папенька, да папенька. Тьфу!

Главное, что с ней всё хорошо. И пусть ей будет счастье.

— Ярослав! Остановись! Ярослав⁈ — Слышу звонкий голос Василисы, когда уже достаточно удалился.

Что? Не привыкла, когда ей перечат? Вот и психанула, показав характер.

К ней подбежал Русимир и брат с женой, судя по голосам. Они и отвлекли её. Кажется, моя крошка немного погорячилась. Посмотрим.

У начала парка я забрал своё оружие у постового и собрался уже валить. Но меня окликнула Морозова! Когда обернулся, увидел, что Галя стоит на открытом пролёте лестницы, которая ведёт наверх стены.

— Не успел посетить Кремль, уже со скандалом, мой мальчик? — Выпалила, облокачиваясь на деревянные перила. И кивнула подниматься за ней.

Догнал уже наверху. Встала меж зубцов, взирая в сторону Разлома. Судя по боевой экипировке под расстёгнутой шубой, она тут не прохлаждается. Ширина стены удивила, да тут и карета может протиснуться, хрена се мощь.

— Доброе утро, мам, — поздоровался, приблизившись.

Обернулась. Обняла, поцеловала в обе щёки, заботливо вытерев влагу, чтоб не обветрилось. Взяла за плечи, посмотрела в глаза.

— На время забудь о Василисе, мы сделали это, — прошептала, сияя.

— Зерно? — Уточнил.

Галя стала воровато озираться, хотя стражи сейчас на стене не много, и бойцы от нас далеко. Затем кивнула.

Ха! Зерно жизни у Гали.

— А этот Галлер? — Уточнил любопытства ради.

— Пришлось расправиться с ним и с его приближёнными, — ответила, как есть. — Надеюсь, ты не осуждаешь мои методы в сложившейся ситуации.

— Нет, не осуждаю. Главное, что Белка, в смысле Зорина сдержала слово. И теперь к ней претензий нет.

— Да, я уже распорядилась, снять с неё наблюдение, — выпалила Галя, отворачиваясь обратно к зубцам и обращая свой довольный лик в сторону города.

— Понятно, — процедил я, вставая с другой стороны от зубца и получая на лицо лёгкий, морозный ветерок.

— Мне нужна была гарантия, — оправдывается Галя.

— Тебе повезло, что Зорина не вычислила твоих шпионов, иначе бы в отместку вынесла бы всё ваше академическое хранилище. Подчистую.

— Да ну брось, она не такая уж и великая воровка, какую из себя строит.

— Подчистую, Галь, — повторяю, посмеиваясь. — Ладно, главное, что теперь всё решили. Ты уже вручила подарок Златозару третьему?

— Нет. Жду подходящего момента.

— Ладно, дело уже не моё, — вздыхаю. — Ты сколько здесь?

— Вторые сутки отстояла, — отвечает на выходе мне в унисон.

— И много валит на стену?

— Пока всё терпимо, невыносимо лишь напряжение в ночи в ожидании атак, больше проблем здесь доставляют крылатые. Правда, в эту ночь их было значительно меньше.

— Ну это я постарался, мам, — решил похвастать.

— Я так и поняла, сынок, — подступилась ко мне.

Приобнял. На плечо голову положила.

— Ты молодец. Даже в таком статусе не брезгуешь драться, — хвалю.

— Куда мне до тебя, — отвечает скрипучим голосом. — Я трусиха, оцениваю силы и не лезу, если есть вероятность проиграть.

— Да это понятно, — соглашаюсь. — Нельзя бездумно врываться. Это только мне так можно.

Сам над собой смеюсь. А вот Гале не до смеха.

— Когда ты полезешь туда? — Спрашивает с наездом.

— В Разлом? Сегодня и полезу. Что тянуть? В городе ещё люди. Из–за наплыва ратников на дорогах заторы. К тому же весь юг блокируют войска, полная эвакуация нам только снится.

— Прекрати думать о простых людях. Это не твоя забота, пусть бароны думают о своих крестьянах. И городские власти, но не ты.

— Галь, я не нырнул вчера лишь потому, что сил не осталось. Не отговаривай.

— Нельзя одному в такой гигантский Разлом, дождись рейдеров, так хоть шансов больше. Ты нашёл себе щит? Или собрался с четырьмя доспехами?

— Мам, всё, — фыркнул, отпуская её.

— Упёртый, — шипит.

Поцеловал в щёку, быстро разнеживая эту львицу. Вскоре распрощались, и я двинулся обратно к войскам Юрия. В лагерь я прибыл ещё до обеда, поел каши с мясом в палатке с ратниками и завалился спать в избу у печки.

Растолкали за час до заката, как и просил. И я выдвинулся к Разлому, чтобы начать свой славный рейд.