Глава 13

Бедная-бедная моя учеба. В последнее время находится столько более увлекательных дел, чем она. Но я позволяла себе эти послабления, пока оценки не страдали, и в понедельник сбежала с последних лекций, уже не в силах переживать нетерпение.

Плана у меня как такового не было, собиралась ориентироваться по ситуации и хотя бы взглянуть, в каком именно месте живет наш маньячный директор. Дом по адресу, выданному Татьяной, нашелся сразу — и уже на этом этапе несколько удивил: Григорий Алексеевич жил, как оказалось, не в черном замке с упирающимися в высь остриями башен, и даже не в наркопритоне, что его образу неплохо соответствует, а в банальном спальном районе, далеко не самом престижном. Я и в этом рассмотрела несостыковку — насколько понимаю, босс мог выбрать себе наиреспектабельнейшее жилье, а эта многоэтажка — все же обычная покоцанная временем многоэтажка, коих в столице тысячи. Если сравнивать, то даже Татьяна жила роскошнее! Не странно ли? А может, вы просто невнимательно слушали мою историю?

Разумеется, подъезд запирался на кодовый замок, но я дождалась, когда откроют, и бросила невразумительное:

— Мне на восьмой.

Пожилой женщине, очевидно, было глубоко параллельно это признание, она и не взглянула на меня. На восьмом же этаже, выйдя из лифта, я притормозила, соображая, что делать дальше. Вот это его дверь — номер соответствует. Почему бы не постучать к соседям, представиться какой-нибудь заблудяшкой и просто спросить, не живет ли тут такой-то, которого я никак не могу застать, чтобы передать срочные документы? Под срочными документами я подразумевала распечатки методички по бухучету, которыми намеревалась грозно потрясать. Разумеется, они ответят, что живет — но как ответят, с какой интонацией? Когда не представляешь, что ищешь, следует искать что угодно.

И вот на этом этапе я застопорилась. Отчего-то ни на одной двери больше номера не были указаны. Я по очереди стучала в каждую, но ответа так и не дождалась. Жильцы могут быть и на работе… Все? Вообще все? И даже тявкающую собачку никто дома не оставил?

Время шло, а расследование, очевидно, было закончено. Тем не менее я мялась и пыталась придумать что-нибудь еще — мозг-то уже настроился обнаружить интересненькое, мозгу теперь неохота возвращаться ни с чем! Через полчаса сверху спустился мужчина очень спортивной наружности — должно быть, осознанно ходит по лестнице пешком, чтобы не упускать лишнюю возможность для тренировок.

Он уж было прошел мимо, когда я вцепилась в него как в единственную жертву допроса:

— Добрый день! Подскажите, пожалуйста, я правильно по адресу попала? Ищу Григория Алексеевича! По фамилии Миннерзеев. Или он Мармеладов? Не суть. Вы не знаете, живет ли тут такой?

Мужчина остановился и глянул на меня с изумлением:

— Нет, конечно!

— Не живет? — уточнила я с замершим сердцем. Было бы замечательно, если Татьяна привозила документы по этому адресу, а живет директор вообще в другом месте — как раз в наркопритоне.

— Не знаю, конечно! — пояснил тот. — Откуда мне знать, кто здесь живет? Детка, ты в Москве — здесь даже неприлично знать, кто живет по соседству.

Но я не сдавалась:

— Может, видели такого? Выше вас на полголовы, худощавый, темные волосы, в дорогом пиджачке…

— Хорошего дня, понаехавшая, — перебил мужчина и пошел дальше вниз по лестнице, приговаривая уже себе под нос: — Все думают, что столица резиновая, каждой охотнице за дорогим пиджачком места хватит…

Не зря ли я про нашего босса плохо думала? Люди, в принципе, бывают довольно странными и неприветливыми. Сдавшись, я направилась к лифту, когда раздался звонок мобильника. Я улыбнулась, глянув на имя абонента:

— Что, Тань?

— Ничего! — взвилась секретарша и заговорила быстрее: — Ну как, пробралась? Что выяснила? Мне ничего не интересно знать!

— Я на месте, — я вновь оглядела стены подъезда. — А замки вскрывать не умею, как выяснилось. Здание обычное. Какое-то даже неожиданно обычное… Соседей по площадке дома нет…

— Каких еще соседей по площадке? — она прервала мой отчет. — У него квартира на весь этаж! Ты на двери не смотри, внутри перепланировка.

— Во-от оно что, — изумилась я. — Ни хрена ж себе… На весь этаж?! Это ж сколько квадратных километров?

— Не знаю! Но мне и неинтересно! Почему ж ты даже замки вскрывать не научилась, а? Вообще ничего не умеешь в жизни делать! Из нищих хоть грабители получаются — ты даже в этом не преуспела!

— Успокойся, Танюх, со временем что-то разузнаем. Ты, главное, себя береги.

— Постараюсь, — вздохнула она. — И ты, Люб, тоже не нарывайся. Вот бы хоть какую-то мелочь выведать — успокоить себя или уж, наоборот, взвинтить до увольнения. У меня то всплески паранойи, то приступы смеха — мол, надумали мы все. Ладно, удачи, шеф в офисе, так что не беспокойся. Вы ошиблись номером, не звоните мне больше!

И бросила трубку. Забавная она, конечно. Но тоже любопытная, а это радует — приятно быть такой не в единственном числе. А я теперь стояла, почесывая подбородок. Целый этаж — м-да, красиво жить не запретишь, особенно если человек может себе подобное позволить. Смущало другое — мнимая видимость внешней простоты. На такие деньги он мог приобрести особняк в пригороде или уже перепланированные апартаменты гигантских размеров, однако выбрал по какой-то причине снаружи невзрачное жилье. Татьяна, не побывай она внутри, даже мысли бы не допустила о том, что такое вообще может быть. Как не допустила я или кто-то еще из посторонних. Создалось стойкое ощущение пускания пыли в глаза. Что-то наподобие «все не то, чем кажется» или «отстань, налоговая, я в печали»…

Еще раз подошла к двери с номером, потрогала ручку. И вздрогнула, когда она без труда поддалась, открывая дверь. Не заперто? В городе, где даже соседям доверять нельзя, не заперто?!

У меня сердце в горле заколотилось, но я заставила себя шагнуть вперед. Открытая дверь из всей дичи, коей я стала свидетелем, выглядела самой необъяснимой!

Я оказалась внутри дворцового холла, не имеющего ничего общего с дешево выкрашенным подъездом. Но тут как раз логично — внутри хоромы начали соответствовать тому, что я сразу ожидала. В обе стороны простирались коридоры. Успею обойти все, или лучше сосредоточиться на обыске вещей? Пока думала, наткнулась на столовую, объединенную с кухней. Довольно чисто, только кофейная кружка на стеклянном столе больно режет глаз. Но я ударила себя по рукам — пусть стоит. Не придумать лучшего доказательства моей вины, чем неожиданный порядок там, где его не было. До меня запоздало дошло, как сильно я рисковала, ведь в квартире могли оказаться повар, домработница и черт знает кто еще. К счастью, не было никого, но я все равно придумала, как буду в этом случае изображать, что заблудилась: сначала в столице, потом в подъезде, а после в самой этой необъятной квартирке…

Несколько гостиных, кабинетов, дальше вроде бы спальня: арка без какой-либо двери и гигантская постель на низких ножках, на полу раскиданы подушки, как если бы наш директор не всякий раз мог добраться до постели и укладывался там, где силы его оставят. В спальне, наверное, продуктивнее всего осматриваться, но и пробежаться по всему помещению важно — узнать, что здесь еще имеется. Я решила начать со второго, а потом остановиться там, где интуиция снова взбрыкнет, но через несколько шагов снова раздалось треньканье телефона. Наверное, я первая взломщица в истории, не догадавшаяся поставить мобильник на виброрежим.

— Что, Тань? — я говорила вкрадчиво, пытаясь не выдать восторг. Потом все ей расскажу, когда обнаружу настоящий предмет для обсуждения.

— Люба, я на всякий случай звоню, — девушка говорила так, словно прикрывает ладонью рот, но слишком плотно — звук только на щеках и вибрировал. — Поставщик встречу перенес, совещание пришлось отменить, на сегодня дел никаких не осталось.

— Поздравляю.

— Да я не о том! Босс две минуты назад уехал. Возможно, домой. Я так, чтобы ты точно рядом с его подъездом не вертелась. Ты ведь уже уехала оттуда?

— А. Спасибо за предупреждение, Тань.

Испугалась я не сразу — от офиса далековато. Но потом вспомнила, как Григорий Алексеевич ездит, и впала в ужас. То, что для другого человека далековато, для этого — ногой подать! А он уже целых две минуты в пути, то есть прямо сейчас карабкается на своем авто через другие машины, если они осмелились встать перед ним в пробку.

Я бросилась к двери — и там меня ждал очередной сюрприз. Я сразу и не заметила, что с этой стороны поверхность была абсолютно гладкой, даже ручки не предусмотрено. Толкнула, потом вспомнила, как открывается, и попыталась вклинить пальцы в узкую щель. С третьей попытки удачно зацепилась, но дверь не поддалась! Это было настолько абсурдно, что у меня дыхание перехватило. Снова и снова попытки не венчались успехом — теперь дверь была заперта, а внутри нет даже замочной скважины! Я взвыла от паники, затряслась и все еще пыталась переосмыслить этот кошмар: ведь не может быть такого, что дверь любого запускает, но никого не выпускает! Это ж было бы… Это был бы самый лучший способ поймать вора, на самом деле. Странно, что до подобного трюка никто раньше не додумался.

Когда в подъезде раздались звуки, я отшатнулась от двери и рванула в ближайший кабинет. Там негде было спрятаться, но оставалась надежда, что Григорий Алексеевич не осматривает всякий раз все гигантское помещение.

Я не ошиблась — вернулся хозяин. Хлопнула дверь, раздался шорох одежды — тихий, не перемешивающийся с шагами. Мужчина скорее всего разулся возле входа, а теперь направился на кухню — оттуда раздалось шипение воды и стук посуды. Я не дышала — ловила каждый звук. И вся сжалась, когда Григорий Алексеевич с кем-то заговорил:

— Вася, Вася, хороший мальчик, — я слышала в его голосе улыбку. — Ну не путайся под ногами, мне надо сделать пару звонков по работе.

Челюсть мне на место пришлось задвигать рукой. Я не видела никакого Васи! Судя по тону, хозяин квартиры обращался к коту или собаке, но я не застала никакой живности!

Григорий Алексеевич действительно сразу после кому-то позвонил, коротко обсудил оптовые цены на сахар, возможно, выпил чай или кофе. И опять это странное обращение, но уже удаляющимся голосом:

— Вася, ну до чего ты назойливый. Хоть бы говорить умел, был бы какой-то с тебя прок. Пора от тебя избавляться. И чего ты тут вообще прижился? Для таких, как ты, даже ад — просто список аттракционов. Чего за этот свет цепляться, если все вы там будете? Не лезь под ноги, сказал! — Григорий Алексеевич слегка повысил тон. — Если бы я хотел завести себе домашнего питомца, то начал бы с крыс — вот уж к кому у меня вечная любовь. Люди забыли душевные истории, как стайка крыс в старые добрые времена уничтожала чумой города…

Под эти живодерские речи он неспешно удалялся в другую сторону коридора, пока звуки вообще не стихли. Я еще несколько минут стояла, слушая барабанный стук крови по перепонкам. Что же мне теперь делать? Нет, тут найти кого-то — надо еще постараться. Вон, с Васей мы даже не встретились. И что я, до старости здесь скрываться буду, постоянно меняя местоположения, а иногда выползая на кухню для поисков пропитания? Интересная постапокалиптическая жизнь. Но на себе такой крест ставить рано.

Так, ладно, выдохнуть — вдохнуть. Сам же он как-то из квартиры выходит — значит, способ имеется. Не додумалась сразу рядом какие-то кнопки посмотреть — может, тут система, как с домофоном? И отпираться может в каком-нибудь не самом очевидном месте — как раз для поимки таких, как я.

Но пока он где-то там, в отдаленных комнатах, следует предпринять хотя бы попытку удалиться по-английски. Ибо чем больше времени я здесь, тем хуже от волнения соображаю.

Я кралась осторожно, прислушиваясь ко всем звукам, но их не было. Только на кухне мерно жужжала микроволновка, разогревая перекус для нашего общего с ней начальника. Хорошая квартира, большая. Лишь бы Вася не выбежал. Особенно если Вася — злой доберман, а не пушистый котик.

Никаких кнопок на гладких стенах я найти не могла, но не сдавалась — разгадка должна быть простой. Если я только сама трясущимися пальцами и слезящимися глазами себе не буду мешать. Но через минуту позади раздался веселый голос:

— Уборщица? То-то я думаю, с чего вдруг мне твой запах мерещится. А разгадка оказалась проста, как это всегда и бывает.

Я тихо вскрикнула и похолодела, оборачиваясь. Григорий Алексеевич оперся плечом на стену и сложил на груди руки. За это время он переоделся в домашнюю широкую футболку и светлые спортивные штаны. Вся его поза, как и внешний вид, выдавали полную расслабленность.

— О, Григорий Алексеевич! — воскликнула я, прекрасно понимая, что именно сейчас тормозить не имею права. — Я стучала, звонила, а вы, наверное, не услышали!

— Какими судьбами? — он улыбался все с той же иронией.

— А я тут мимо проходила! — нашлась с объяснением. — Вижу машину, нарушающую законы физики. И думаю, а не Григорий ли Алексеевич может быть единственным, у кого ума хватит так гонять? Ну и свернула за вами. Кое-как квартиру нашла — спасибо доброму спортсмену, подсказал. Постучала, а оказалось открыто!

— Понятно, — ответил так, словно совсем меня не слушал, зато всякую ерунду успел придумать. — И зачем ты за мной неслась?

— Так поговорить, конечно! Удачно, думаю, встретились, сразу можно и поговорить!

— О чем?

— О… Вопросы вам задать насущные! Я бы и так их задала, но раз уж встретились — догоню, думаю, сразу и поболтаем…

— Какие вопросы?

Я разозлилась от его коротких и явно саркастичных фраз, когда мне соображать было все труднее и труднее:

— Да что вы так давите?! Дайте хоть секунду придумать ответ! В смысле… вспомнить ответ.

— Ясно, — он оторвался от стены и повернулся к проему в столовую. — Заходи, поедим вместе, раз так удачно случайно встретились. Я очень рад, уборщица. Лазанью любишь?

Пока он шел от меня, я медленно и по возможности бесшумно выпускала воздух из себя. Вроде бы выкрутилась. По крайней мере, лучше выкрутиться в подобной ситуации все равно было невозможно. А под лазанью можно будет еще что-нибудь придумать — те самые насущные вопросы.