Глава 17 Пике

Алатара

— Иди сюда, красавица, — пропел Асатар.

— Нас же увидят, — заартачилась служанка.

— Что ты, милая, здесь никого нет, — прошептал он и настойчиво подтолкнул ее в темный коридор.

Меня они не заметили. Я затаила дыхание и скользнула за портьеру. Младший брат мужа, испорченный мальчишка, всегда задевал в моей душе какую-то струнку, заставляя иногда представлять нечто такое, в чем никогда не призналась бы и под пытками. Потому что не имела права вожделеть другого мужчину, кроме нареченного, супруга, моего красавца Алатара. Но увидев, как непутевый братец мужа лапает служанку, не смогла пройти мимо.

Я почувствовала, как загорелись мои щеки, но все равно смотрела, как развратник, глянув по сторонам, подтолкнул девушку к сундуку и прижал к себе. Целуя, Асатар начал развязывать шнуровку на ее лифе, да так споро, что не каждая горничная за ним угналась бы. Расправившись с застежками, он вывалил наружу огромную грудь, заставив меня скривиться и отвести взгляд. Настоящее вымя! Эти простолюдинки такие грубые, толстые, краснорукие!

Когда я вновь подняла на них взгляд, принц уже задирал вверх юбки. Хихикая, девица пыталась сопротивляться, но вот его пальцы достигли цели, и она застонала, обмякла. Когда служанка и вовсе разомлела от ласк, брат мужа развернул ее спиной к себе. Рука властно легла на поясницу, заставив девушку облокотиться на сундук, прогнувшись в спине. Он резко вошел в нее, она вскрикнула и вскоре начала постанывать в такт его толчкам.

Мои соски затвердели, став такими чувствительными, что даже мягкая внутренняя сторона лифа царапала их, добавляя этой незначительной болью огня той похоти, что полыхала внутри. Не в силах удержаться, я запустила руку себе под юбку и едва сдержала стон, когда пальчики коснулись моей набухшей жемчужины. Как же там было мокро и горячо!

Сундук ударялся о стену с глухим стуком, в такт ударам бедер Асатара. Моя рука повторяла этот ритм, даря фейерверк ощущений. То, что я творила, было непозволительно, но запретность только делала удовольствие острее. Когда брат мужа застонал, содрогаясь, я закрыла глаза и тоже отдалась вспышке наслаждения, с трудом устояв на дрожащих ногах.

Все стихло, дыхание успокоилось. Как стыдно! Когда глаза снова открылись, у сундука уже никого не было. И хорошо, совершенно не хотелось смотреть на тот момент неловкости, когда двое после соития не знают, что сказать друг другу и, будто придавленные виной, торопливо разбегаются в разные стороны.

Я сделала глубокий вдох, вышла из-за портьеры и посмотрела в окно — как раз вовремя, чтобы увидеть Алатара. Откуда он возвращается? Где был все это время? Спрашивать бесполезно, все равно не расскажет, нет смысла надоедать ему с расспросами. Мы и так в последнее время отдалились, и куда сильнее, чем обычно в плохие периоды.

У всех пар бывают плохие времена, я не наивная девочка, чтобы думать, что медовый месяц продлится всю жизнь, тем более драконью. Но раньше муж не закрывался так от меня, наглухо, словно возводя между нами стену. Мы всегда много говорили, он обсуждал со мной все государственные дела и часто просил совета, повторяя, что империей управляют двое. Мы часто занимались сексом, и открытыми оставались и тела, и души. Так всегда было. Но не сейчас.

Сегодня он проснулся очень рано и долго лежал без сна. Я пробудилась вместе с ним — наверное, подобная чуткость свойственна женщинам из-за того, что они испокон веков должны были прислушиваться к нуждам ребенка в колыбели. Тревожить супруга мне не хотелось, но когда он решил покинуть брачное ложе, я обняла его, севшего на кровати и привычно погладила живот, постепенно спускаясь все ниже.

Когда ладонь достигла цели, пальцы сжали мягкую плоть. Это было так неожиданно и непривычно, что во мне разлилось смятение. Смешно сказать, но я на самом деле еще никогда не качалась члена мужа, когда он мягкий! Алатар тоже был смущен, это чувствовалось. Резко развернувшись, он повалил меня на постель и начал целовать. И почему-то мне показалось, что мужчина просто таким способом заткнул мне рот, дабы избежать объяснений. Но наигранно страстный поцелуй не перешел ни во что, затух сам по себе, потому что желание не горело ни в одном из нас.

— Много дел, — не глядя на меня, пробормотал Алатар и встал с ложа.

Я осталась лежать в одиночестве, слушая, как он моется в соседней комнате, и пытаясь понять, почему так тоскливо на душе. У всех мужчин случаются моменты несостоятельности, твердила моя разумная половина, в этом нет ничего страшного, все наладится, нужно просто не заострять на этом внимание. Но в глубине души мне было совершенно отчетливо ясно — что-то происходит. И это очень серьезно!

Асатар

Женщины созданы для мужского удовольствия и продолжения рода. Это все знают. Но почему-то делают вид, что существуют какие-то возвышенные чувства, честь, долг и вся прочая мишура, которой люди приукрашивают жизнь, чтобы скрыть простую суть — все мы лишь животные, влекомые инстинктом самосохранения и размножения.

А уж эта верность, что превозносится как высшая добродетель! Ее ждут от жен, союзников, подданных. И те рады ее изображать — но лишь на словах. Знавал я этих добродетельных матерей семейств, и так знавал, и эдак. Ничем не отличаются от бордельных шлюх, разве что дороже обходятся и не так умелы. Им, как и тем, с кем заключены мирные договоры, или тем, кто клялся с жизнью расстаться во славу Императора, важна лишь собственная шкура, еда, безопасность, секс.

Уж лучше айки! Они на фоне всеобщего лицемерия лучше всех смотрятся. Эти горячие девочки не ломаются, открыто проявляют свои желания, а трахаются так, что улетаешь на облака, даже не принимая обличие силы. И ничего не просят взамен — взаимное удовольствие получили и каждый идет по своим делам.

Таким был мой мир — простым, понятным и полным наслаждения. До тех пор, пока не появилась она. Риэра. Откуда и каким ветром ее принесло? Никто ничего не знал. Ни один мой соглядатай не смог ничего разузнать. Девушка словно никогда не существовала в этом мире, клянусь Богиней!

Эта таинственность еще больше подогрела мой интерес к ней. А то, что красавица раз за разом отшивала меня, только распалило страсть. То ли Риэра так хитра, что решила извлечь максимум выгоды из того, что в ее сети угодил ни много, ни мало, сам принц, то ли я ничего не понимаю в женщинах. Но действовала она грамотно, играя в недотрогу и заставляя меня сгорать от желания.

Сначала было смешно — неужели какая-то простолюдинка, у которой и платьев-то три штуки всего, смеет мечтать о том, что я поведу ее к древу Офель и произнесу нерушимые клятвы? Да побойтесь гнева Богини! А потом, когда в глазах чернело от желания при взгляде на ее роскошные формы, которые и грубое сукно не в состоянии было изуродовать, начал думать, что это не такая уж и плохая мысль.

Если поразмыслить, подобной красавицей-женой я утру нос всем при дворе. Да что там, Риэра, если ее приодеть, затмит и саму Алатару, первую красавицу империи! Вот шороху-то будет, когда двор узнает о предстоящей свадьбе принца Асатара и никому не известной простолюдинки! А уж Аматара как начнет корежить, ведь наш тихоня тоже к ней свои яйца подкатывает. Уж не знаю, на что только рассчитывает. Красотки дают плохим мальчикам. За хороших они, правда, предпочитают выходить замуж. Но трахаются потом все равно с такими, как я.

Мысль о том, что братец может все же подсуетиться раньше, заставила меня вскочить с постели, когда еще весь дворец спал. Небывалое дело — обычно поднимаюсь последним, поспевая не к завтраку, а к обеду. Потребовал у слуг — даже они, кстати, еще спали, сообразить что-то быстрое на перекус, и пока сонные лакеи суетились, накрывая на стол, выбирал камзол. Перемерял десяток, остановился на черном. Риэра точно не устоит!

Кровь бурлила, когда выбежал из комнаты, не терпелось скорее ошарашить девушку предложением! Может, когда она поймет, что ставка сыграла, мне хоть что-нибудь перепадет? Нет, на то, что Риэра раздвинет свои стройные длиннющие ножки, глупо рассчитывать, ей надо доиграть роль пугливой девственницы до конца, но может, ее ротик будет благосклонным к будущему мужу? А уж какая будет первая брачная ночь!

Я вышел в сад, на открытое место, на котором удобнее всего принимать драконий облик, не опасаясь разворотить весь дворец, и замер под цветочной аркой. На лужайке стоял Алатар. Брат быстро разделся, стало понятно, что он тоже решил куда-то наведаться в обличии силы. Кстати, он частенько пропадает где-то в последнее время. Червячок любопытства начал грызть мою душу. Интересно же, куда правящий принц шастает! Риэра может и подождать немного, ничего с ней не случится.

Я оторвал гроздь цветов, что лезла в глаза, и проследил, как белый дракон пропал в сиреневом небе. У Алатары глаза точь-в-точь такие же. Горячая штучка. Слышал их с мужем по ночам, даже завидовал. Но супруга брата табу даже для меня. Хотя недавно… Но сейчас не до этого. Пора лететь.

Тогда я и близко не представлял, что вскоре начнется череда таких событий, что от прежней жизни останется лишь тлен.

Алатар

Я вновь парил в ледяной выси, невидимый никому, но сам видящий всех. В том числе тех, кого не хотелось бы. После трепки, заданной братьям, они меня избегали. И правильно — одно слово о Риэре, и оба получили бы новую взбучку!

Впрочем, это не мешало им шастать к ней. Сегодня к ней заявился Аматар. Она ему приветливо улыбалась, даже обработала раны на лице, хотя они уже и без того начали заживать — драконья регенерация в таких случаях прекрасно справляется сама, без вмешательства лекарей.

Потом они долго разговаривали, заставляя меня сходить с ума от злости. Несколько раз даже бросался вниз, срывался в пике, потеряв контроль над собой, горя желанием подхватить брата, подняться с ним в небеса и швырнуть на землю! Остановило лишь то, что после этого Риэра перестанет со мной разговаривать — потому что узнает, что я вовсе не Тар, распорядитель дворцовых развлечений.

Когда братец, наконец-то, соизволил отбыть домой, я сел неподалеку от заводи, где любила купаться моя простолюдинка, и начал по сложившейся традиции ходить взад-вперед, чутко прислушиваясь. Мне не составило бы труда различить ее шаги, но вместо этого слух уловил шорох в кустах. Так, это что еще?

Я метнулся к ним, за шкирку выудил из зарослей мужчину в сером плаще, щелчком пальца скинул с его головы капюшон и присвистнул, увидев метки на висках — ромбики с двумя штрихами, похожими на распахнутые крылья. Шпион моего отца, Валаха! Их называют «очи» Императора. Раньше они были вездесущими, смотрели, слушали и запоминали, а потом доносили обо всем отцу. Их, наполняющих тюрьмы вольнодумцами, глупцами и любителями покрасоваться перед девками в трактире, распустив язык, боялись, как огня.

Все «очи» исчезли, когда Валах покинул нас, передав власть мне, правящему принцу. Но выходит, кто-то все же остался. И зачем же? Чтобы следить за сыном Императора?! Во мне полыхнула ярость. Пальцы сдавили шею шпиона — так, что горло захрустело. Мне был приятен этот звук.

— П-п-ри… нц! — из последних сил прохрипел мужчина, с ужасом глядя в мое лицо. — Ваш…и глаз…а!

— Что? — я сначала усомнился в его страхе, но потом нутром почувствовал — он на самом деле боится меня больше, чем Императора Валаха! Его ужас смердел, да так отвратительно, что я предпочел отшвырнуть его, чтобы не мараться.

Даже не поднимаясь, шпион пополз к кустам, напоминая одного из огромных ядовитых пауков, что живут на окраине страны, в вырытых в песке норах. Что же его так напугало? Как дракон, мерзавец вряд ли сильно опасался за свою жизнь. Он сказал «принц, ваши глаза!». Я подошел к воде, присел на корточки и разглядел в отражении зеленоватый дым вокруг зрачка. Вот что его так напугало — признаки так называемого драконьего бешенства.

Скрипнув зубами, я ударил ладонью по отражению. Это сказывается нервное напряжение последнего времени, и только. Всему виной Риэра. Из-за этой простолюдинки происходят немыслимые вещи! Откуда она такая взялась?! Я встрепенулся, услышав шум. Равномерные всплески и фырканье. На моих губах расцвела улыбка — это она так фыркает, когда плывет.

Ноги дрожали, но к заводи удалось подкрасться незаметно. В воде, серебристой под светом темной луны, улыбаясь безмятежно, как ребенок, плыла Риэра. Я затаил дыхание и присел, надежно защищенный высокой травой. Сделав несколько кругов, девушка вышла из воды и двинулась в мою сторону, обнаженная, отжимающая на ходу мокрые длинные волосы.

Я пожирал глазами ее совершенное нагое тело, которое заставило меня наполниться желанием до краев. Высокая грудь с крупными красными сосками, что просто созданы для поцелуев, плоский живот с невинной впадинкой пупка, округлые бедра, золотистый запретный треугольник вьющихся волос внизу, длинные стройные ноги. Как же ты прекрасна, сотворенная для любви красавица! И ты будешь моей!

Я вскочил из зарослей и рывком прижал ее к себе. Испуганный крик стих под поцелуем. Она начала вырываться, оказавшись на удивление сильной и проворной. Некоторые ее удары причинили весьма ощутимую боль, а прокусив мою губу, девушке даже удалось, воспользовавшись замешательством, вырваться из моей хватки.

Тяжело дыша, она начала отступать к своей одежде, что лежала на берегу. На ее теле остались царапины от камзола, и это, как ни странно, окончательно свело меня с ума. Я пошел на нее, улыбаясь. Сейчас ты станешь моей!

— Не подходи! — прорычала девушка, но остановилась, не в силах отвести взгляд от моего лица.

— Ты же хочешь этого столь же сильно, как и я! — голос был ласков.

— Нет. — Безвольно замерев и вглядываясь в мой зрачок, что иглой вытянулся в пожелтевших глазах, все же смогла выдавить она.

— Подумай еще, — я хмыкнул — впервые вижу кого-то, кто может противостоять драконьему внушению. — Ты хочешь меня, безумно хочешь, красавица. Чувствуешь, как желание заполняет тебя с головы до пят?

— Чувствую… — Прошептала девушка.

— Умница. — Я сбросил камзол на песок и притянул ее к себе. — Ты любишь меня, Риэра.

— Люблю, — тихо откликнулась она. В глазах застыла обреченность — как у лани, которая замерла перед охотником, но мне не хотелось разбираться в нюансах, были вещи намного приятнее.

Поцелуй заставил кровь вскипеть. Не хотелось торопиться, но оказалось, что переоценил себя — едва она оказалась подо мной, податливая, желающая меня, удержаться не смог — приспустил штаны и вошел в нее. Долгое ожидание взяло свое — я со стоном излил в девушку семя после нескольких толчков. Хорошо, что она под внушением и даже не заметила моего позора. Я вышел из Риэры, хоть и был готов продолжать сразу же, прильнул к губам, потом ласкал шею и грудь, сводящую с ума. Ее тело отвечало, но словно через силу, мне же хотелось, чтобы она тоже желала меня.

— Тебе безумно приятно все, что я делаю, — пришлось снова применить внушение. — Ты трепещешь и испытываешь удовольствие, такое сильное, как никогда раньше! — я вновь вошел в нее, девушка застонала. — Другое дело! — мы начали двигаться вместе, ее руки гладили меня по спине, с губ срывались стоны, будоража и без того натянутые до предела нервы. — Как хорошо! — простонал я, яростно двигаясь в ней. — Риэра! — тело скрутило судорогой, наслаждение взорвало изнутри, криком вырвавшись наружу. — Простолюдинка моя…

Отдых мне не потребовался. Я пылко ласкал ее с таким наслаждением, какого никогда прежде не испытывал, даже с Алатарой, и никак не мог насытиться. Весь мир перестал существовать, сузившись до нас с Риэрой. Я не думал ни о чем, просто наслаждался ею, забыв обо всем.

— Мы не должны были, — тихо сказала девушка, когда я отстранился от нее.

Неужели внушение уже проходит? Мои брови поползли вверх. Уже? Эта простолюдинка полна секретов! И так соблазнительна! Я снова потянулся к ней, намереваясь продолжить наслаждаться ею. Но девушка отшатнулась. Взгляд замер на моем лице. Глаза прояснились, в них не осталось и следа от драконьих чар.

— Не может быть! — потрясенно выдохнула она.

И я, хоть и с запозданием, все же понял, что забыл еще и о том, что под светлым ликом неба ей будет прекрасно видна вязь на моем лице. Такая же, как у Аматара, Асатара и бастарда Сара. Императорские вензеля, подтверждающие принадлежность к правящей династии.

— Ты… не распорядитель развлечений во дворце! Ты Алатар, правящий принц! — в такие моменты женщины прозорливы, как кахары.

— Верно. — Признал я.

— Как же ты мог? — девушка отодвинулась от меня и прикрылась моей же рубашкой. — Ведь у тебя есть нареченная! Вы с ней дали клятвы перед древом Офель! Нерушимые клятвы! Она твоя супруга!

— Тебя не должна волновать моя жена.

— Как ты мог так поступить? Ты же сделал меня шлюхой! — Риэра всхлипнула.

— Я? — она смотрела с таким презрением, словно перед ней был последний подонок, это покоробило и уязвило, захотелось «укусить» в ответ. — Мне ты не девственницей досталась.

Она прикрыла глаза. Из-под закрытых век потекли слезы.

— Никогда больше не приближайся ко мне. — Прохрипела она, не глядя на меня. — Ты получил, что хотел. Но больше… Не подходи, или пожалеешь! Клянусь, Алатар, пожалеешь!

Алатара

Я отослала служанок — пусть бегут обжиматься со своими кавалерами, и закрыла дверь в покои. Помедлив, вошла в гардеробную и погладила один из камзолов Алатара. Нежные кончики пальцев царапнула жесткая вышивка, вспомнилось, как было больно, когда он, раздев меня, с силой прижимал к себе, обнаженную. На теле оставались розовые борозды, которые супруг потом с раскаянием зацеловывал до тех пор, пока благодаря драконьей регенерации от них не оставалось и следа.

Но я не ради воспоминаний сюда зашла. Меня интересуют карманы. Вернее, их содержимое. Наружные, внутренние, потайные. Мужчины забывчивы, даже у самых сметливых может вылететь из памяти какая-то мелочь, ненароком, почти без контроля разума, засунутая в карман.

Пусто. Наверное, я ненормальная. Улыбка едва успела расцвести на лице, пока рука ощупывала самые нижние уголки последнего кармана, как пальцы наткнулись на что-то холодное. Желудок скрутило противной болью. Промелькнула мысль — что бы это ни было, мне незачем знать, лучше оставить это там, где оно лежит сейчас. И забыть.

Ну да, конечно! Я скривилась, прекрасно зная, что могу так поступить, но пройдет совсем немного времени, прежде чем вернусь и все же извлеку на свет ту штуку, которой сейчас касается рука. Да и чего мне бояться? Алатар — мой нареченный, я единственная женщина во всей империи могу быть уверена в том, что у супруга нет любовницы, ведь после клятв Богине Офель мой дракон навсегда принадлежит только мне!

С этой мыслью я сжала находку и резко выдернула руку из кармана, оцарапавшись о вышивку камзола. Из ранки на тыльной стороне кисти потекла капелька крови, постепенно густея. Было больно, но эта боль не шла ни в какое сравнение с той, что вонзилась в сердце, когда кулак раскрылся, и я увидела лежащую на ладони женскую заколку.

Асатар

Увиденное все еще бродило во мне, отравляя, как вчерашний хмель поутру. Алатар и Риэра. Надо же! Прямо на берегу! Да не один раз, не два и не три! Такого бесстыдства даже я себе не позволял никогда! Правящий принц с простолюдинкой! Уму непостижимо! А девка оборотистая попалась! Пока мы с Аматаром стелились у ее ног, она сняла сливки — не много, ни мало самого правящего принца привязала к себе! Вот тебе и драконья верность нареченным! А ведь я верил в эту сладенькую сказку. Тоже ложь, как и все остальное. Но хоть понятно, за что братец устроил нам нехилую трепку недавно — взъярился, когда услышал наш треп об этой девке. Видать, она крепко сжимает в кулачке его яйца!

Качая головой, я вошел в столовую. За пышно накрытым столом восседала грациозная Алатара. Конечно, она ни сном, ни духом о том, что вытворяет у всех на виду ее муженек! Жены всегда узнают последними, такая у них участь. Драконица рассеянно улыбнулась мне, и на мгновение показалось, что ее что-то гнетет.

— Алатар к нам не присоединится? — я сел напротив нее, кивнув на пустующее место во главе стола.

— Он занят делами.

— Конечно. — Руки подрагивали, пока укладывал салфетку на колени. Весьма приятными делами занят. Теми, которыми жаждал заняться я сам!

— Приятного аппетита, — тихо пожелала Алатара и отправила в рот кусочек салата. Судя по глазам, мысли витали где-то в сиреневых далях.

Я последовал ее примеру, но даже не ощутил вкуса. Внутри разгоралась злость. Ненависть к брату и шлюхе-Риэре полыхнула, опалив нутро.

— Вина? — наполнив свой кубок почти до краев, спросил я.

— Да, пожалуйста, — драконица оживилась и, кажется, выплыла из своих тяжких дум.

— Крепкое Реольское лечит любые раны, — вспомнил я шутку балагура из таверны в трущобах, и пробормотал, — надеюсь.

Мы опрокинули кубки и переглянулись. Ответом на мою изогнутую бровь стал ее кивок. Похоже, не одного меня сегодняшний день не порадовал. Графин как-то быстро опустел, но расторопные слуги услужливо принесли другой, полный. К концу обеда мы прикончили и его.

— Пожалуй, прилягу, — пробормотала Алатара, поднявшись.

Да, немного переборщили. Реольское, и правда, крепкое. А вот раны болеть не перестали, наврал трактирщик! Я встал и, покачиваясь, направился следом за женой брата. Когда она распахнула дверь в супружескую спальню, мне не составило труда войти следом. Табу, говорите? Сегодня я распрощался с последним.

— Что ты?.. — прошептала драконица, когда моя грудь прижалась к ее спине.

— Не хочешь? — руки сжали такую тонкую талию.

— Н-не хочу!

— Врешь, — я поцеловал ее в шею. — Думала, не вижу, как ты на меня порой поглядываешь? Ведь фантазировала обо мне, признайся? Что ты представляла? Как я нагибаю тебя, задираю юбки и…

— Прекрати! — сиплым шепотом взмолилась она.

— Ты подсматривала недавно, помнишь, Алатара? Мне понравилось трахать ту дуреху, зная, что ты дрочишь за портьерой! Очень даже!

— Замолчи!

— А то что? — я развернул ее. — Твое лицо по цвету как головка члена! Это от стыда или от желания?

— Асатар!

— Скоро ты будешь кричать мое имя, кончая! — драконица пыталась отбиваться, но уж мне было не впервой. Многие сначала сопротивляются. Чем яростнее брыкаются, тем потом громче стонут. Мужчине нужно показать женщине свою силу, она от этого заведется не на шутку.

Я быстро оставил ее без платья, отступил на шаг, восхищенно присвистнул, окинув взглядом стройную точеную фигурку. Статуэточка, да и только! Грудь маловата, на мой вкус. Но крупные темно-красные соски так манят! Мое тело прижало жену брата к постели. Рука скользнула у нее между ног, и Алатара сдалась, с громким стоном притянув меня к себе. Думал, потребуется дольше уговаривать, но драконица жадно прильнула, помогая снять брюки, как оголодавшая по мужской ласке вдовушка, и сама направила мое орудие внутрь. Кажется, братец не очень-то старался в последнее время, когда услаждал супругу!

Мне было тесно в ней, такой узенькой, даже испугался, что могу причинить ей сильную боль, но она проигнорировала все мои попытки быть осторожнее — узкие бедра с атласной кожей настойчиво вовлекли меня в тот ритм, какого она хотела. И это неожиданно растревожило внутри какие-то незнакомые струнки. Впервые в жизни я не использовал женское тело для удовлетворения похоти, а отдавал драконице свое, стараясь для нее удовольствия. И это, как ни странно, делало мое собственное наслаждение таким непереносимо жгучим, каким оно не бывало никогда.

Почувствовав ее судороги, я вгляделся в прекрасное лицо, потому что хотелось запомнить каждое мгновение, ускорил темп, стиснул зубы, чтобы притормозить свой оргазм, нырнул в его пучину лишь когда ощутил, что ее экстаз стихает. В душе бушевали неизведанные ранее чувства, хотелось прижать ее к себе, покрывать поцелуями раскрасневшиеся щеки, утонуть в раскрывшихся глазах, крепко обнять ее. Да я к своей первой женщине таких чувств не испытывал, о Богиня!

— Асатар, — прошептала девушка, посмотрев на меня. На губах играла улыбка. Чего угодно ожидал — стыда, раскаяния, упреков, слез, пощечин, но не того, что она притянет меня к себе и ласково поцелует.

Тело само устремилось к ней, наполнившись желанием. На этот раз мы не торопились, смакуя и медленно познавая друг друга. Хотя у меня было ощущение, что знаю каждый уголок совершенного тела Алатары, помню, как давний любовник, что и как ей нравится, заставляет трепетать и постанывать, изогнувшись в моих руках. Ошалев от таких чувств, я медленно наполнил ее собой и насладился стоном.

— Моя очередь, — промурлыкала она и, уложив меня на спину, уселась сверху. А кто возражает?

Потом мы просто лежали без чувств, ни о чем не думая — не осталось сил. Впервые я встретил женщину, которая смогла удовлетворить меня полностью. Встретил… Она все время была рядом. Как так получилось, что именно нареченная моего брата, правящего принца, подошла мне так идеально, как никто до нее? Теперь верю тем, над кем смеялся, когда они говорили «она создана для меня». О, Богиня, эта женщина на самом деле создана для меня! И я сотворен для нее! Оказывается, так на самом деле бывает.

— Что же мы наделали. — Без всякого выражения произнесла Алатара.

— Сам не ожидал. — С губ сорвался смешок. Пришлось покопаться в памяти, чтобы выудить из нее причину того, почему я позволил себе нарушить табу. Риэра в объятиях Алатара. Теперь эта картинка уже не отзывалась болью в груди, вызывая желание любой ценой причинить брату такое же страдание. Было попросту все равно.