Глава 22 Выхожу искать
Саяна
— Не уходи! — Горан обнял меня со спины, едва села на постели. — Умоляю!
— Драган, если будешь так сильно сжимать жену, то все, что она хотела донести до туалета, окажется на кровати!
— Ну и хорошо, тогда не нужно будет уходить!
— Угомонись, трехсотлетний ловелас! — с трудом разжав его руки, я все же отвоевала себе право встать. — Лучше принеси что-нибудь поесть, пока супруга в душ сходит.
— Как скажешь. — Он обиженно вздохнул, но начал одеваться.
Я встала под теплые струйки и замерла. Самое время тебе появиться, дорогой мой люмьер. Ангел ждет — во всеоружии. Между моих пальцев засияла золотистая пыльца. Я скатала из нее невесомый шарик. Теперь, когда вернулась память, сила и Крылья вновь стали неотъемлемой частью души.
Еще меня ждало много сюрпризов. Одним из них оказалась интересная особенность, которую я именовала вибриссами, в честь кошачьих усов. Это было похоже на новый орган чувств, многократно усиленную интуицию. Теперь Ангел больше не беспомощна. Наверное, поэтому нет на стене горящих «грабель», не слышен издевательский смех, и меня не выкидывает в видения, где тело пожирает огонь.
— Притихли, да? — я усмехнулась. — Ничего, прячьтесь, сколько угодно, все равно найду! Раз, два, три, четыре, пять — выхожу искать! Кто не спрятался — Ангел не виноват!
Улыбаясь, я вышла из ванной.
— Принес все, что ты любишь! — войдя в комнату с подносом, промурлыкал муж. — Позавтракаем?
— Мужчина, а вы кто? — я сделала удивленное лицо и отступила на шаг.
— Саяна?.. — Горан побледнел и поставил поднос на столик.
— Прости, это была шутка!
— Бессовестная, разве можно так шутить! — простонал он, прижав меня к стене.
— Я же вредная женщина!
— Что мне с тобой делать?!
— Наказать. — Я прильнула к нему и бедром ощутила восставшую плоть.
— Накажу! — его глаза полыхнули. — Ты еще будешь просить у меня пощады, негодяйка!
— Не буду! — поддразнила вздорная часть меня.
— Увидим! — Горан уронил меня на кровать и прижал к одеялу своим весом. Поцелуй заставил застонать, потеряв голову от желания.
— Не так быстро! — он перехватил мою руку, что поползла вниз, чтобы освободить его от брюк, и медленно поцеловал сначала каждый пальчик, потом запястье.
Долгие поцелуи свели меня с ума. Из груди вырвался стон, когда мужчина расстегнул мою рубашку и начал ласкать соски. Медленно, невыносимо медленно его губы двинулись вниз, прокладывая огненную дорожку. Когда он достиг пупка, я не выдержала и подтолкнула его голову еще ниже.
— Нееет, — протянул мужчина, сверкнув хмельной усмешкой, — кто-то жаждал наказания!
— Хочу тебя! — простонала я, изогнувшись, когда Горан начал гладить меня через трусики.
— Знаю, — он обжег дыханием.
— Боже!!!
Муж медленно потянул за тесемочки, и также, не торопясь, снял белье. Губы вновь проложили дорожку из поцелуев — от пупка к лону. Заставляя тело полыхать, он не спеша целовал бедра и живот, кружа вокруг средоточия моего желания.
— Мучитель! — выдохнула я, вцепившись в простыню.
— Просишь о пощаде?
— Н-нет! — я мотнула головой. — Ни за что! Врагу не сдается наш гордый варяг!
— Несносная моя! — он расхохотался. — Увидим!
Горячие ладони Драгана легли под мои ягодицы. Мягкие губы коснулись самых нежных мест, заставив меня закричать в голос. Но он остановился, не позволив мне взлететь.
— Отомщу! — прошипела я, глядя как он, улыбаясь, не спеша снимает рубашку.
— Несомненно! — муж встал с кровати, брюки упали на пол, вскоре за ними последовали и трусы. Вернувшись на кровать, хорват прильнул ко мне, даря жаркие поцелуи. Постанывая, я прижимала его к себе, слегка царапая спину, запуская руки в волосы и покусывая плечи. — Люблю тебя! — прошептал он и, вновь расположившись между моих широко разведенных бедер, взял член в руку и начал ласкать его головкой мой клитор.
— Горан, умоляю! — я изогнулась до хруста в позвоночнике. — Ты победил! Сдаюсь! Молю о пощаде!
— Пощады не будет! — хрипло бросил он и одним мощным толчком наполнил меня собой.
— Люблю тебя! — я отдалась оргазму, запрокинув голову.
Торжествующе рыча, мужчина продолжал наращивать темп, пока не накатило второе цунами. Лишь тогда, крепко прижав меня к себе и громко застонав, он присоединился к блаженству.
— Надо почаще хулиганить, — прошептала я, открыв глаза.
— Бессовестная моя, — нежно проворковал супруг. — Делай, что пожелаешь, только люби меня! Все стерплю, лишь бы рядом быть! Не могу без того блаженства, что ты даришь, воздух мой! Никак не могу!
— Люблю, — моя рука скользнула в его шевелюру. — И буду любить всегда!
— Что же ты со мной делаешь! — хрипло выдохнул мужчина, и наше желание вновь слилось в мощный поток, увлекающий к наслаждению. — Как же я скучал по тебе, родная! — прошептал Горан, прижав меня к себе. — С ума сходил, когда думал, что ты не вспомнишь!
— Говорила ведь — ты незабываемый! — мой взгляд утонул в его сияющих глазах. — Люблю тебя!
— Люблю! — муж снова потянулся ко мне, но стук в дверь внес коррективы в наши приятные планы.
— Господь всемогущий, что еще?! — простонал Горан, когда в комнату вошел Нико.
— Прости, Драган, Саяну требует Давид. — Посмеиваясь, сообщил Ковач.
— Вот задница бородатая! — рявкнул супруг.
— Он тебя слышит. — Я с укоризной посмотрела на супруга.
— Надеюсь.
— Но Давид приехал не один. — Ковач перестал улыбаться.
— Данила опять привез Алекса, — прошептали мои губы, прежде чем эта мысль оформилась в голове. Вот так действуют вибриссы.
— Ему, видимо, в прошлый раз мало прилетело! — раздраженно прошипел Горан. — Надо добавить!
— Добавь, — Ангел пожала плечами, — если хочешь спать в другой комнате.
— Злая, — пробурчал супруг.
Мы быстро оделись и спустились в гостиную. Хранители и Охотники уже ждали нас. Бородатого грузного Давида я была рада видеть, а вот Данилу и тем более Алекса, нет.
— Саяна все вспомнила, — то ли хвастаясь, то ли предупреждая, сказал Драган. На лице Хана промелькнуло разочарование. Ну ничего себе! В глазах Орлова разлилась боль. Мои вибриссы натянулись, как струны, даже стало больно. Смотрела на него и понимала — теперь это было легко — как все получилось.
Вошедший в мою жизнь в то время, когда мы с Гораном расстались, Алекс очень помог мне — перестать умирать из-за разбитого сердца, вновь почувствовать себя живой, ощутить человеком — хотя таковым уже не являлась. Когда он узнал, что я бессмертна, то бросил, сочтя санклитом. Потом пытался вернуться, говорил, что ему все равно, но мне ни к чему было устраивать еще одно наступление на грабли, проблем в то время и без того хватало. Последовало примирение с Гораном, и Алекс стал прошлым, о котором, если честно, не так уж часто вспоминалось.
Лишь в те моменты, когда жизнь снова нас сталкивала, я отмечала, что он меняется, и вовсе не в лучшую сторону. Что-то царапало меня изнутри, вибриссы подсказывали, но занятая, как всегда, по самую маковку, я не слышала и не видела. А ведь все было просто. Лежало на самом виду.
— Как давно ты пустил демона в свою душу? — спросила Ангел, сделав шаг к Орлову. — Не отводи взгляд! Он приходил тебе во снах, сочувствовал, утешал, говорил, что ты достоин любви, так ведь?
— Да. — Выдавил Алекс.
— Медленно, но верно мерзавец взращивал в тебе мысль, что ты можешь вернуть меня, способ есть — подземная река Лета в аду. Надо лишь напоить этой водой, я все забуду, и ты вновь станешь моим возлюбленным.
— Старался не слушать, — зашептал мужчина дрожащим от слез голосом, — сопротивлялся, поверь! Но он приходил снова и снова. Я старался не спать, но начал видеть его наяву. И… и не выдержал.
— Слишком велико было искушение. — Мне стало так грустно, что едва сдержала слезы.
— Ты и есть искушение! — его лицо исказила кривая ухмылка. — Я без тебя не мог! Но даже после воды Леты оказался не нужен! Почему, Саяна? Меня все бросали — мать, отец, ты. Неужели я так плох?!
— Нет!
— Тогда почему?! Ты, даже когда ушла от Драгана, все равно выбрала Данилу, а не меня!
— Это наша карма, Алекс. — Я смахнула слезинки со щек. — Когда-то давно ты был Алатаром, а меня звали Риэра. Ты сделал со мной в точности то же самое — принудил любить тебя. И все очень, очень плохо кончилось — для целого мира.
— В любой жизни не смогу без тебя. — Прошептал он.
— Сможешь. Когда меня в твоей жизни не будет.
— Будешь всегда, в мыслях и сердце!
— Самое ужасное — ты заключил договор не просто с демоном, Алекс. — Грустно прошептала я. — А с убийцей своего отца. Именно Баал вырвал сердце из груди Гаспара. Он же отравил своим ядом моего брата Глеба, что в итоге привела к его смерти. А потом взялся за тебя.
— Я не знал.
— Сколько раз ты давал мне эту проклятую воду? — с подачи вибрисс спросила я и тут же ахнула. — Ведь не один раз, и даже не два! Сколько, говори?
— Пять раз. — Почти беззвучно прошептал он.
Драган за моей спиной зарычал и двинулся на него.
— Нет. — Я выставила руку вбок, словно шлагбаум, и муж остановился, давя на нее животом.
— Ты начинала вспоминать — каждый раз. — Отведя глаза, пробормотал Алекс. — Не доверяла мне, чувствовала, что обманываю. И все время хотела найти Драгана, хоть и говорил, что он жаждет убить тебя. Это была навязчивая идея! Понимал, что ничего не получится, но… Хотел еще хоть немного времени, когда ты была только моей. Потому что безумно тебя люблю!
— Это не любовь! — выкрикнула я. — Ты мечтал сделать из меня чистый лист, чтобы написать то, что тебе хочется. Это не любовь! Это эгоизм, одержимость, зови, как угодно, только не любовью!
— Все готов сделать, лишь бы ты простила меня! — Орлов заглянул в мои глаза. — Приму любое наказание, все сделаю!
— Знаю. — Я обернулась и посмотрела на Нико.
Он молча протянул мне то, что попросила принести, когда мы с Гораном вышли из спальни. Бокал с прозрачной жидкостью — совсем немного, на самом дне. Такая безобидная на вид!
— Вот твое наказание. — Я протянула Алексу стакан.
— Это…
— Да, вода Леты. Последний глоток. После того, что Ангел устроила в аду, река больше не существует. Пей. Начнешь сначала, во всех смыслах. И никогда больше не увидишь меня. При возникновении потребности в моей крови передам ее с Данилой.
По лицу Орлова текли слезы. Он кивнул и взял стакан дрожащей рукой.
— Прости меня, Саяна.
— Прощу, как только выпьешь.
— Прощай, любимая.
— Прощай, Алекс.
Ему пришлось взять бокал двумя руками, чтобы не расплескать. Он жадно вгляделся в мое лицо, словно надеялся запомнить его навсегда, вопреки воде Леты. Зря, она сотрет все воспоминания. Мужчине придется заново учиться ходить, говорить, познавать мир — как младенцу. У Охотников есть пансионаты для ветеранов. Там ему окажут помощь. Он сможет начать все сначала.
— Почему так получилось… — Алекс влил в себя жидкость. В глазах протаяла тоска. А потом из них ушло все — они остекленели, словно кукольные. Он начал оседать на пол. Данила подхватил его.
Вот и все. Я сделала глубокий вдох, прикрыла глаза и явственно ощутила, как в ткани бытия что-то сдвинулось — словно то, что держалось в подвешенном состоянии, летало в ментальном мире, оказалось там, где должно. Клянусь, мне даже был явственно слышен этот щелчок — когда «шестеренки» встали на свои места, и огромный механизм начал движение.
В истории с Алексом поставлена жирная точка. А вот с люмьером все только начинается.