Глава 23 Касание

Гур

Я всматривался в Ось, пытаясь понять, что не так. Другим, кто служил в охране, показалось бы, все в порядке. Но то другим. Они и не замечали уж ее вовсе, попривыкнув. Ну Ось и Ось, чего такого. А я был с ней с рождения. Батька мой службу тут нес. Мамка со мной на руках приходила, приносила ему пожрать. Разложат, помню, снедь всякую с огорода своего, сядут на пригорке, прижмутся плечами друг к другу, и воркуют. А я у матери на руках — во рту сиська ее, а глаза вовсю на Ось таращатся. Нравилась она мне очень, еще с тех лет, как мальцом был. Завораживала. Батька посмеивался, что заместо девок она мне. Может, и прав был. Вот уж какой десяток разменял, а жены не сыскал еще. Самого уж батькой кличут, папку с мамкой в сырой землице схоронил, как пришел их черед, а бобылем кукую.

И вроде все, как всегда — гудит, в небесный свод столбом света упирается, но все же не так, как всегда. Изменилось что-то. И вот, вроде, чую, а словами-то сказать, как положено, не могу. Я вздрогнул и помотал головой. Будто показалось? Ан нет, вот снова! Мигает! Едва видно! Скорее даже, ощутимо! Непорядок!

— Батька Гур, а чего ты тут делаешь? — раздалось за спиной.

— Да твою ж мать, айкой порченую! — схватившись за сердце, охнул я, обернувшись.

— А чего сразу айкой-то? — парень уставился исподлобья. Обиделся. Да, нехорошо получилось.

— Прости, Малько, — повинился я, переводя дух. — Вырвалось само, с перепугу.

— Ладно.

— Будешь так подкрадываться, рекрут, без батьки Гура останетесь! Помру ведь!

— Не буду, — он виновато шмыгнул носом. — Ты один нормальный тут.

— А что, дружбанов не сыскал себе еще?

— Да где хоть искать-то?

— А ты по сторонам не зыркай, будто ото всех тумаков ждешь, поласковей будь.

— Ну ты скажешь тоже, поласковей! Что они, девки, что ли? Может, их еще и…

— Малько! Разговорчивый не в меру! — я постарался удержать хохот, но тот все равно, несмотря на все потуги, вырвался наружу. — Ты смотри мне тут! Это тебе не дома! И запомни, парень — друзей не надо иметь, с ним надобно дружить!

— Батька Гур, да ты балагур! — ненароком срифмовал айка, согнувшись от смеха. — Вот не думал, что шутки шутить умеешь!

— Велико умение! Давай, поэт, пойдем, отобедаем.

Мы развернулись спиной к Оси и увидели мужчину, что поднимался на холм по его пологой стороне. Это кто еще такой? Не дракон — на них у меня глаз наметан, хотя волосы светлые и одет богато, не из людских, точно не айка. Да и не из моих собратьев горного народа, хотя вот сейчас, когда поближе подошел, вижу, что глаза похожего цвета. Но у знати нашей они синие и светятся, а у простых вояк да крестьян, как сам я, коричневые, цвета матушки земли. А у незнакомца хоть и яркие, но голубые, будто прозрачные.

— Остановись. — Я преградил ему путь. — Кто таков? Что тут делаешь?

— Отойди. — Спокойно раздалось в ответ.

И мое тело тут же, будто само, послушно шагнуло в сторону. Как так? Что за чудеса?!

Незнакомец тем временем подошел к Оси, вгляделся в нее с любопытством.

— Так вот ты какая, — прошептал он, протянув руку к столбу энергии, бьющему в небеса. И тут, Богиня-мать, тот изогнулся и отклонился в сторону, отодвинулся, словно неприятно ему было то касание!

Мы с айкой замерли, разинув рты. А мужчина весь в лице изменился, перекосило его, будто кондратий тяпнул, глаза черным полыхнули!

— Вот, значит, как?! — прошипел он. — Архангелом брезгуешь?!

— Отойдите от Оси и немедленно уйдите! — спохватился я. Но мужчина и не думал реагировать.

— Эй, дядя, ты не слышал? — вмешался рекрут. — Тебе сказано! Проваливай!

— Ты кто? — незнакомец внимательно на него посмотрел. В голубых глазах все еще плавали лужицы тьмы.

— Тебе зачем? — парень отступил на шаг.

— Имя. — Тихо проронил мужчина, да таким тоном, что мы оба, клянусь Богиней, вздрогнули.

— Малько меня зовут. — Рекрут вздернул нос. — И что?

— Малько. — Повторил тот. — Запомню. — Он начал спускаться с холма и вскоре стал едва различимым в золотой дымке Оси.

— А чего стоим-то? — я хлопнул себя по ляжкам. — Задержать же надобно нарушителя! Бежим!

Мы весь холм обошли несколько раз, но незнакомца и след простыл. Эх, надо же так опростоволоситься-то! Ведь доложить придется! А как? Кто поверит, что батька Гур замер, как ягненок перед мясником, беспрепятственно пропустил не пойми кого к Оси, а потом спокойненько отпустил? Позор-то какой!

— Как сквозь землю провалился! — Малько развел руками, оглядываясь. — Кто хоть это был?

— Да кто ж его знает! — я поскреб бороду.

Болтали тут давеча о каких-то Падших, что ночью с неба сыпались. Ко многим, мол, они в дома постучались, и все впустили чужаков, словно братьев родных да сватьев. Помогли им, израненным, спать на лучшие перины уложили, а как те уходить собрались, одежу им самую дорогую отдали. И все безропотно, словно в тумане. Думал, бабьи сказки, а смотри ж ты, с таким Падшим, похоже, и сам столкнулся сегодня.

Риэра

Спина уже ныла, шея не ворочалась, пальцы болели, но очередь на перевязку, казалось, становилась только длиннее. Ну, да лучше уж здесь, в госпитале, горб гнуть, как говорит Цета, чем дома вздрагивать от каждого шума, опасаясь новых убийц, подосланных Императрицей Шаиной.

Я усадила на скамью за ширмой старушку в неряшливой, давно не стираной одежде, и начала снимать повязку с плеча и руки. Больная, словно только того и ожидая, с чмоканьем открыла рот, набрала побольше воздуха во впалую грудь и принялась рассказывать:

— Прибегает, значит, вчерась младшенькая моя домой, в ноги мне падает, жалобится — муж побил! — Старуха вздохнула. — Старшеньких тоже супружники поколачивают, но за эту сердце болит — такая красотка вышла она у меня, ладненькая, все при ней, пригожая, вот прямо как ты!

— Спасибо.

— Платье с плеча приспустила, синяк кажет. Ну, черный, да, но размером-то всего ничего — с ладонь. Меня мой колотил, так по молодости вся черная к кахарам приползала, едва душенька в теле держалась!

— И терпели такое? — спросила я, покрывая ее ужасный ожог мазью.

— Дак доля наша такая бабская! Спрашиваю дочу, чем не угодила мужу-то, чем прогневала? Тем, что не брюхатая, отвечает. Уж давненько живем, у соседей второй на подходе, супружнику в поле помощник надобен, да и лучше не один. Така, значится, бяда! Я ее и учу: беги до дому, успеешь еще возвертаться, пока он с пашни не пришел, тогда и не узнает, что ты драпака до мамки давала. А как явится, сразу под него ложись! Не было в нашем роду пустых девок. Я вот пустопузая-то и не ходила вовсе. Как носить на себе женское начала, так сразу мы с моим первого ребетенка и сладили. — Она захихикала. — Еще и к Офель не ходили, а уж понесла. А потом один за другим выскакивали!

Старуха помолчала, припоминая, видимо, дни молодости.

— Закончила. — Я закрепила кусочек полотна. — Можете идти.

— Спасибо, родненькая! — Она выложила на стол гостинцы. — Вот, маслица принесла, вкусненное!

— Спасибо, — отказываться бесполезно, научена уже. Каждый день тащу домой полную корзину — кто яйки принесет, кто пироги да варенья, колбасы разные, а бывает, и целую поросячью ногу притащит.

— Убьет муж ее когда-нибудь, — проронила Цета, глядя вслед старушке. — Столько переломов вылечила, да вывихов вправила, не сосчитать. Теперь вот ожоги пошли.

По спине пробежал озноб. Кто знает, может, и моя жизнь превратилась бы в такой ужас, если бы стала женой Деметрия. Как вспомню его зверства, ком тошноты подкатывает к горлу. Я избежала этой участи, но какой дорогой ценой! Хотя получается, как говорила няня, угодила из огня да в полымя. Теперь ходи и жди, когда из-за угла убийца набросится.

— Устала? — Цета поняла мои тяжелые вздохи по-своему. — Давай отпущу тебя, ты какой уж день без продыху работаешь.

— Ничего, мне в радость. — Я поднялась и потянулась, разминая тело. — Если ты не против, пойду еще полотна для перевязок нарежу, как раз и отдохну.

— Конечно, сама справлюсь, иди.

В закутке, где хранились материалы, инструменты и всяческие средства, пахло госпиталем, но меня этот запах успокаивал. Заняв руки работой — сиди да режь ткань на ровные полосы, ничего сложного, я вновь нырнула в свои мысли — о том, что нам с малышом Саром нужна безопасность, но долго «плавать» в размышлениях мне не дали. Вздрогнув всем телом, я выронила ножницы и вскочила. В комнате кто-то был!

Алатара

В тот день, когда они оба шли ко мне после схватки в небесах, я должна была сделать выбор — Алатар или Асатар — но не сделала. Вместо этого развернулась и ушла в дом. Поднялась наверх и приказала перенести мои вещи в другую спальню. Супруг вошел в комнату как раз в тот момент, когда слуги уносили сундук с моими нарядами.

— Что это значит? — осведомился он.

— Конец нашего брака. — Ответила я.

— Что ты несешь? Все из-за того, что ударил тебя по лицу? Это вышло случайно. Не раздувай скандал на пустом месте.

— А твоя девка, что живет при храме, весомый повод поскандалить? — Мне было приятно говорить это, как ни странно. Любви к нему не чувствовала, и следа от нее не осталось, но за боль, которую он причинил, хотелось отомстить. — Не отрицай. Да это и неважно уже.

— Что же важно, по-твоему? — Алатар отвел взгляд и сел на кровать, прижимая к телу перебитую руку.

— То, что я ношу яйцо. — Внутри все задрожало, предвкушая.

— Алатара! — супруг потрясенно ахнул. — Потрясающая новость! — по его лицу расплылась самодовольная улыбка.

— Но отец — Асатар. — Какое удовольствие наблюдать, как гаснет счастье в глазах! Как они наполняются страданием. Ты заслужил его!

— Убью! — прорычал он, вскочив и бросившись на меня.

— И не мечтай! — я с не меньшим удовольствием врезала по его сломанной руке, и мужчина отшатнулся, зашипев от боли. — Ты будешь делать все так, я прикажу, дорогой! Пятки мои начнешь лизать, если пожелаю!

— Сбрендившая сука! — процедил он. — Тебя казнят!

— Нееет, иначе великая тайна твоих папочки и мамочки станет известна всем!

— О чем ты?

— О том, что произошло давным-давно. — Я улыбнулась. — Присядь, а то упадешь.

— Не испытывай мое терпение, женщина!

— Мне можно делать все, что пожелаю! — не подбирая слов, я поведала ему историю о подмене яйца. — Так что ты не правящий принц, ты всего лишь средний из братьев!

— Этого не может быть! — Алатар замотал головой.

— Беги к мамочке — подтвердит! Так что если не хочешь скандала на всю империю, делай то, что тебе велят!

Я ушла из спальни. Никогда более не войду в нее! С этого мгновения Алатар более не супруг мне. Странно, но даже слезинки не пролила! Внутри пусто и… темно.

Риэра

— Кто здесь?! — я вытащила кинжал из кармана и прижалась спиной к стене.

— Не бойся. — Из-за шкафа с настойками вышел Люцифер. Его одеяние — белое, вышитое золотом, было еще богаче того кафтана, в котором я видела его в последний раз.

— Как же ты меня напугал! — дрожь, охватившая тело, успокоилась.

— Думала, это наемники Императрицы?

— Что?..

— Риэра, мне ведомо все, что происходит в этом мире. — Голос был так же спокоен, как и ту ночь, когда он рухнул с небес. — И могу сказать, что твое беспокойство небезосновательно. Следующее покушение не заставит себя долго ждать. Исход может быть печальным. Если ты не примешь мер, конечно.

— Каких?

— Ты должна покинуть храм и переселиться в место, где тебе обеспечат безопасность.

— И где оно, это место?

— В городе Падших. В моем городе. Он называется Пандемониум. Мы строим его в долине за водопадами аек. Бывала там?

— Нет. — Я помотала головой. Почему каждый раз, когда Люцифер рядом, меня не оставляет ощущение нереальности происходящего?

— Приглашаю тебя в гости. Знаю, это далеко отсюда. В связи с этим хочу кое-что тебе показать. Идем, — он вновь, как в ту ночь, сжал мою ладонь и вывел на улицу через задний двор. И мне снова даже не пришло в голову сопротивляться.

Там нас ждала уже знакомая мне женщина с косой — Барбелло, кажется, и рыжеволосый мужчина. Рядом стояли четыре скакуна такой красоты, что перехватывало дух. Никогда таких не видела! Даже в конюшне моего отца не было таких красавцев, а уж король Аконт не жалел золота на лошадей.

— Какой тебе нравится больше? — спросил Люцифер.

— Все прекрасны!

— Но все же?

— Этот, — я указала на одного из них. Точеные линии, густая черная грива, огромные карие глаза с огоньком. А цвет! Звездное ночное небо!

— Какой красавец! — рука сама собой потянулась к прекрасному жеребцу. Его шерсть была мягкой и приятно пахла. Качнув головой, он согнул переднюю ногу и склонился в поклоне.

— Признал хозяйку, — Люцифер вложил поводья в мои руку. — Он твой, Риэра.

— Прости, не могу принять такой подарок. — Я отдала их обратно.

— Можешь. Говорил же, что не забуду ту услугу, что ты оказала мне. Тем более, тебе нужен будет транспорт, чтобы приехать в Пандемониум. — Мужчина вновь вложил поводья в мою руку. — Но надо кое-что сделать. — Он провел пальцем по шее жеребца, и на землю полились капельки крови. — Не бойся. — Люцифер поднес палец в крови к моему лицу и мазнул по губам. Я послушно облизала их. — У тебя нет власти над ней. — Прошептал Падший.

— Что? — я вздрогнула.

— Теперь он служит тебе и охраняет. Нам пора, Риэра. — Мужчина одним движением сел в седло другого скакуна. Барбелло и рыжий последовали его примеру. — Жду тебя в гости.

Кони с места сорвались в галоп и сразу же исчезли из виду.

— Что ж, красавец, идем, познакомлю с тем, кто будет от тебя в диком восторге. Вот, кстати, у тебя и имя появилось — Красавец!

Да уж, Сар сойдет с ума от счастья! Он обожает лошадей, но о своем скакуне мог только мечтать — до этого дня!

— Это не лошадь. — Заявил Сар.

— А кто же это тогда? — я оторопело уставилась на мальчика. Может, он просто не привык к роскошным скакунам, ведь видел-то, по сути, только тягловых полуживых кобылок и тех всадников, что приезжали в храм?

— Не знаю, но это не лошадь! — отчеканил упрямец и, резко развернувшись, отправился в дом.

— Стой! — едва успела схватить его за руку. — Садись, прокатишься и мигом влюбишься в него!

— Еще чего!

— Подойди, — я подвела его к жеребцу. — Погладь.

Но едва малыш протянул руку, Красавец встал на дыбы. Да что такое! Похоже, у них взаимная нелюбовь. Все перепробовала, но меня конь подпускал спокойно, а когда к нему подходил Сар, начинал дурить.

— Ладно, беги, играй. — Сдалась я и, когда мальчик умчался, привязала коня к забору. Пойду искупаюсь, взмокла вся, пока мы возились. Цокот копыт сзади заставил меня обернуться. — Ты как развязаться-то сумел? — я уставилась на Красавца. Словно в ответ, тот пренебрежительно фыркнул, тряся гривой.

— Пойдем. — Пришлось идти обратно. — Мало мне одного неслуха, теперь двое! — я вновь привязала коня, но только отошла на несколько шагов, как позади опять зацокали копыта. — Ты издеваешься? — он вновь фыркнул, словно рассмеялся. — Ладно, идем со мной к реке, но это только сегодня, понял? В госпиталь я тебя брать не смогу, уж извини!

Мы вышли на берег. Чувствуя себя почему-то неловко из-за присутствия жеребца, я обругала себя дурой и начала раздеваться, но в этот момент с неба упала тень — бесшумная и быстрая. Острые когти впились в мое предплечье, заставив закричать от боли. Меня резко оторвало от земли. В лицо ударил поток воздуха, который вскоре стал ледяным. Неужели опять Алатар? Я с трудом разлепила глаза и посмотрела наверх. Белое драконье пузо. Ох, и задам же ему за это! Негодяй!

Он несся так быстро, что не успела разглядеть, куда этот гад меня тащит. Когда дракон пошел на снижение, я увидела внизу развалины огромного замка, но толком рассмотреть не успела — резко нырнув вниз, зверюга зависла над зеленой лужайкой в центре развалин, разжала лапу, бросив вниз одежду, а потом швырнула следом и меня.

— Ты совсем ополоумел?! — разъяренно вскричала я, больно ударившись, но все же тут же вскочив на ноги. — Кто тебе право дал так хватать… — дар речи испарился вместе со злостью.

Усмехаясь, на меня смотрела прекрасная нагая женщина с короткими белыми волосами.

— Императрица Шаина! — сорвалось с моих губ. Никогда не видела ее, верно, но и не надо — Алатар ее точная копия. Только у него черты лица по-мужски грубее.

— Верно. — Драконица не спеша надела голубое одеяние. Тонкие пальцы щелкнули изящной застежкой на поясе платья. Глаза все это время не отрывались от моего лица.

А вот я лихорадочно обшарила глазами все вокруг: и темнеющие впереди развалины замка, и горы вдалеке на горизонте, и странные огромные камни неподалеку — они напомнили мне куски мыла, которые кто-то забыл у печки, и те начали оплавляться, приобретая округлые формы. Бежать решительно некуда.

— Вокруг ни души, — подтвердила мои догадки Императрица. — А эти камни, что привлекли твое внимание, очень важны. Знаешь, что это за место?

— Нет.

— Здесь жил дракон. Однажды он полюбил драконицу. Но она уже была отдана другому, названа нареченной. Но это не остановило дракона. Он похитил ее, принес в свой замок и взял силой. — Костяшки пальцев Шаины, сжимающих кончик пояса, побелели, а голос дрогнул. Я поняла, что она рассказывает мне свою историю. — Когда нареченный драконицы нашел невесту и узнал, что с ней сделал похититель, он впал в бешенство. Слышала о драконьем безумии?

— Нет.

— Кто видел это хоть раз, не забудет никогда! Сила дракона в таком состоянии становится в сотни раз больше, он превращается в смертоносное оружие, уничтожает все на своем пути, крушит без разбору. Но самое страшное — пламя, что изрыгает обезумевший дракон. Эти камни стали круглыми, когда он дыхнул на них огнем. Похититель и драконица тоже искупались в том пламени. Больнее нет ничего. Лучше смерть.

— Зачем вы мне это рассказываете?

— Когда драконом овладевает бешенство, в его глазах появляется то, что мы называем зеленым дымом. Недавно этот дым видели у Алатара. Ты сводишь его с ума. И это вовсе не фигура речи.

— Хотите убить меня?

— Много о себе мнишь, девочка! — она подошла ближе.

— Да неужели? — я изогнула бровь. — Подосланная вами айка так не думала!

— Айка? — теперь брови зашевелились у Шаины. — Алатара!.. — прошипела она, сжав кулаки.

— Так не вы ко мне убийцу прислали? — догадалась я.

— Это не важно, — раздраженно отмахнулась женщина. — Ты должна оставить моего сына в покое, поняла?

— Да он мне и не нужен! Я понятия не имела, что он правящий принц! Представился как Тар, распорядитель дворцовых развлечений, приходить начал. Было интересно общаться, но и только! — слова слетали с губ сами по себе, словно всему, что накопилось в душе, требовался выход. — Потом… это случилось. Не знаю, как, я не легкого поведения девица! Но с Алатаром словно потеряла способность сопротивляться, он делал, что хотел!

— Внушение! — ее щеки полыхнули, женщина прикрыла глаза, застонав.

— Что?

— Так он тебе не нужен, говоришь? — пропустив мимо ушей вопрос, уточнила Императрица.

— Даже видеть его не желаю. Уж простите.

— Это хорошо. — Пробормотала она. — Тогда у меня нет к тебе претензий. Я поговорю с сыном и невесткой. Тебя никто не потревожит.

— Спасибо. А Сара тоже никто не тронет?

— Кто это?

— Сын Асатара.

— Еще один бастард! — Шаина закатила глаза. — Да кому есть до него дело!

— Вы даже не хотите познакомиться с внуком? — я с горечью усмехнулась. — Это все из-за того, что он полукровка? Да, в нем столько кровей намешано, но…

— Каких кровей? — жестко перебила Императрица.

— Всех! Он уникальный малыш, в нем…

— Замолчи! — ее глаза полыхнули желтым, зрачок вытянулся иглой. — Говори правду, какие крови в бастарде?

— Владык суши — от отца Асатара, а от матери — аек, людей и горного народа. — Замерев, послушно отчиталась я.

— Богиня! — Шаина отступила, мотая головой. — Не может быть! Неужели это случилось?!

Небо показало светлый лик. Под луной вязь на лице драконицы запульсировала чудесной белой вязью. А я вспомнила, как под темной луной на лице Сара проступала другая «паутинка» — едва заметная, и ахнула, прикрыв рот рукой. Какая же ты идиотка, Риэра! Ведь Алатар рассказывал: светлая луна проявляет вензеля на лице Владык суши, а темная — Владык воды! И в ту ночь, когда Асатар залез в мою спальню, мне показалось, что на его лице есть вязь. На небе тогда была темная луна. А это значит…

— В Саре смешались все крови! — выдохнула я. — Асатар — полукровка, его отец — Владыка воды! Видела две вязи на его лице!

— Не может быть! Эринния закрыла эту информацию! Никто в этом мире не может видеть вязь Владык воды на лице Асатара!

— Никто в этом мире. Но я-то не из этого мира! — вырвалось у меня.

— Ты иномирянка?! — ахнула женщина.

— Сар ничего не знает об отце! — невпопад крикнула я.

— Этот бастард — дитя из пророчества! — рявкнула Императрица. — Мир сгинет!

Кто меня за язык тянул?! Я прикрыла рот рукой, но было уже поздно — Шаина следила за каждым моим движением напряженным взглядом, как хищник, что готов броситься на жертву.

— Малыш не виноват! — мой голос дрожал. — Сар всего лишь ребенок! Он очень хороший, смышленый! Он ваш внук! Умоляю, не трогайте его!

— Тебе о себе печься надо! — процедила она.

Я застыла, глядя, как женщина снимает одежду. Мгновение и напротив меня стояла драконица — донельзя разозленная тем, что простолюдинка узнала ее самую страшную тайну. Да, взамен Шаина узнала мой секрет, но он никак не уравновешивался с тем знанием, что могло уничтожить драконью империю! И теперь у Императрицы не было выбора — она должна убить меня.