Глава 25 У демона лживый язык
Риэра
Шаина несла меня, снова сжав в когтях. Куда и зачем — знала лишь она сама. Я не придумала ничего лучше, чем достать из кармана платья кинжал и воткнуть его ей в лапу. Драконица сжала мое плечо еще сильнее, острия когтей вошли в плоть, заставив закричать. Под нами плыли светло-серебристые облака, земли даже не было видно. По лицу потекли слезы.
Сделав крутой вираж, Императрица пошла на снижение. Облака расступились, внизу показалась гора, что стремительно росла. Шаина пролетела над ней, нас обдало жаром, и я поняла, что это вулкан. Все внутри заледенело от догадки — вот как она решила избавиться от врага, который слишком многое понял! Швырнуть в лаву! Никто никогда не узнает, каким был мой конец. Следов не останется. Но как же Сар? Неужели потом она примется за моего малыша?!
В этот момент, пролетая над жерлом, драконица разжала лапу. Я рухнула вниз.
Алатара
Асатар был печальным. Теперь я даже жалела, что все рассказала ему. Но скрывать — все равно что врать, разве нет? А мы уже и так оба натерпелись из-за лжи, ни к чему добавлять. Я подошла к нему, глядящему на галерею портретов предков, что убегала вдаль по стенам коридора, и обняла, прижавшись к широкой спине.
— Алатара! — он попытался отстраниться. — Увидят же!
— И что? — это меня немного разозлило. — Пусть видят!
— Отец… — Асатар осекся. — Валах тоже пусть видит?
— Он не выходит из кабинета. — Я все же отошла на шаг. Если Шаина была мне больше не страшна, то Император все равно вызывал опасения. Лучше не провоцировать его. Быстрее бы они уже улетели! Ненавижу их обоих!
Мимо нас, не удостоив и взглядом, прошел Алатар.
— На нем лица нет, — прошептал Асатар.
— А как бы ты себя на его месте чувствовал?
— Мне и на моем-то поганенько. — Любимый отвел взгляд.
— Зря. Ты — правящий принц по праву!
— Женщина, я даже не сын Валаха, о чем ты говоришь?
— Ты — первенец императорской четы! Никто не знает о том изнасиловании!
— Алатара, ты с ума сошла. — Он покачал головой.
— Почему? Сам подумай! Ты можешь претендовать на трон! Если они хотят сохранить свои тайны, то ничего не скажут! И…
— Тихо! Мать идет!
Я обернулась, глядя на Шаину. Что-то Императрица сегодня плохо выглядит — под глазами круги, лицо такое же белое, как и волосы. Неужели?.. Во мне взорвалась радость. Она разобралась с этой девкой!
— Дело сделано, — подтвердила она мои чаяния, подойдя к нам. — Риэра вас больше не побеспокоит.
— Что это значит? — забеспокоился Асатар, переводя взгляд с ее лица на мое. — Мама? Алатара?
— Не смей звать меня матерью! — полыхнула гневом драконица.
— Не смейте так с ним обращаться! — во мне тоже разлилась злость.
— Может, разрешения у тебя на каждый шаг спрашивать? — прошипела Шаина. — Я разобралась с Риэрой. На этом все!
— О чем она говорит?! — Асатар перешел на крик.
— Не ори! — оборвала его Императрица. — Лучше присмотрись к той змее, с которой связался! Она нас всех погубит!
Атапи
— Ты дрожишь как собачонка, которую девки в подмышке таскают, — специально наклонившись к самому моему уху, сказал Агор, когда мы сели в самолет.
Да, видела этих псинок, больше похожих на тех морских свинок, что мы на праздники едим. Хорошо, что к тому моменту уже так устала поражаться, что держала челюсть плотно сомкнутой, чтобы на пол не падала. Ощущений было столько, что не успевала осмыслить! Чувствовала себя как девочка из сказки, что жила в норке под землей, а потом вылезла наружу!
Но самое интересное было впереди — меня ждал Стамбул! Это же как полет вообще на другую планету! К тому же, первый мой полет на самолете! Поэтому я наплевала на Агора и тех, кого он взял с собой — пятерых оборотней и трех фифочек, которые считали себя каарами, и не отрывала глаз от иллюминатора, сделав исключение только для ужина.
Демон со скуки задремал, а я наслаждалась ночным Стамбулом, что сиянием раскинулся под крыльями Боинга. Из путеводителя, который успела хапнуть в аэропорту, когда остальные затаривались алкоголем, уже знала, что вот эта темно-синяя, почти черная лента — пролив Босфор, что переводится как «коровий брод», он соединяет Черное и Мраморное моря. Я провела пальцем по стеклу иллюминатора, погладив красавца через расстояние. Сияющие мосты соединяли берега, словно пытались сдержать его дикую мощь, как гигантские скрепки, ведь говорят, пролив суров и непредсказуем. Скоро сама это узнаю!
Но после посадки мы получили багаж и вместо экскурсии почти сразу погрузились в какой-то автомобиль. Рафаэлю он бы понравился — настолько огромный, что все десятеро разместились без проблем, внутри отделан красной кожей, сидения мягкие, музыка, подсветка, пахнет ванилью, даже шампанское имеется! Но я прилипла к окну — ведь за ним был Стамбул!
Покоряя один холм за другим, наш «танк» побаловал меня видом на… мечеть, кажется, и подъехал к воротам. За ними оказался дом таких размеров и красоты, что моя челюсть все-таки в очередной раз упала на пол. Белая лестница, подсвеченная овальными фонарями, подошла бы дворцу, где Золушка встретила принца. Озираясь по сторонам, я поднялась к входу. Мой принц остался дома, увы. Так хотелось бы с Рафаэлем разделить все эти впечатления!
— Так, девчонки занимают верхний этаж, парни живут на втором, первый общий. — Агор зевнул и потопал прочь. — Я спать. Разбудите — пожалеете.
— Обычно парни сверху, — один из оборотней подмигнул мне. — А тебе как нравится?
— Когда мы с тобой в разных комнатах! — пошлые шуточки уже порядком надоели. Все оборотни озабоченные по шерсть на загривке или это просто мое везение сказывается?
Я поднялась на третий этаж, чувствуя себя богачкой. Только платья шикарного не хватало, чтобы крутануться на лестнице и поехать на бал. Открыв первую попавшуюся дверь, вошла внутрь и поняла, что другие и смотреть не буду! Фиолетовый цвет мне так понравился, что первое время просто стояла, впитывая в себя его оттенки, лаская взглядом двуспальную шикарную кровать с балдахином, резной черный столик с тремя пуфами, похожими на булочки, и тяжелые гардины с золотыми кисточками и вышивкой.
Я не разобралась, как их открыть, поэтому просто растащила в разные стороны и взвизгнула от переполнившего грудь восторга. За окном искрился огнями Босфор! На заднем плане стрелой несся от одного берега к другому мост. Над всем этим висело темно-синее небо, которое протыкали шпили мечетей, которые благодаря подсветке выглядели как нарядно разукрашенные игрушки. Нет, это точно сказка!
Все еще не веря глазам, я разложила минимум вещей в огромном шкафу, который мог вместить в тысячу раз больше, и осторожно села на кровать. А почему, собственно, осторожно? Ну уж нет! Это моя комната! Я. В. Ней. Живу! Сняв обувь, я попрыгала на ней, но почувствовала себя дурой и перестала. Есть хочу. Кроме невкусной еды в самолете мне ничего и не перепало сегодня. Так, где здесь Золушек кормят?
— Может, позовем Атапи? — услышала я, подойдя к кухне. Кажется, это голос рыжей.
— Да ну ее, эту деревенщину! — мне даже видеть не нужно было жеманную блонду, чтобы представить, как она кривит рожу — потому что эта фифа в мини по самую пипиську постоянно так делала. — Только опозорит нас всех! Ей и надеть-то нечего, наверное! Все, пойдемте отрываться, девочки!
Пара секунд тишины. А потом кухня взорвалась воплями.
— Что тут? — рявкнул Агор, кубарем скатившись по лестнице и затормозив около меня.
Мы вместе вошли на кухню, что по размерам была вдвое больше всей нашей квартиры. Черный цвет и серебристый. Красиво. Особенно хорошо смотрится композиция в центре — растопырившая руки-ноги деваха, которую десяток ножей и штук двадцать вилок пригвоздили, как таракана, за одежду и волосы к стене.
— Аааагооооор! — взвыла она. — Эта дрянь пыталась меня уууууубить!
— И что ты ей сделала? — осведомился демон.
— Ничего!
— Тогда с чего взяла, что это виновата Атапи? — он вытащил один из ножей и, поигрывая им, подошел ко мне. — Твоя работа?
— Моя. — Не стала отпираться я. — И что?
— Мощно! — оборотень резко развернулся и метнул нож в блонду. Тот вонзился точнехонько у нее над головой. — Промазал! — парень посмотрел на струйку крови, что поползла по лбу девицы на нос. — А, нет, все же попал! — он довольно расхохотался и махнул парням, что вошли на кухню. — Отдерите ее от стены.
— А саму ее потом отодрать можно? — уточнил один, начав вытаскивать столовые приборы.
— Мне насрать.
— Агор! — снова взвыла блонда, шлепнувшись на пол и первым делом вытащив зеркальце из кармана. — Ты вообще?! Порезал ведь!
— И чего? — демон пожал плечами. — Заживет до свадьбы. Если найдется такой идиот, конечно.
— Мы в клуб собирались! Как я такая пойду?
— А вот клубов не будет! — он посерьезнел. — Во двор, живо! — когда все гуськом вышли из кухни, демон подошел ко мне. — Очень тебя прошу, ведьмочка ты моя, пока никого не убивать. Нас и так черт нассал, не заметила? Сначала освободим моих, поняла? Потом — хоть всех мочи. А теперь идем, тренироваться будешь! — Агор подтолкнул меня к выходу.
— Тренироваться? — я попыталась затормозить. — Как?
— Не как, а на ком.
— На ком? — послушно повторили губы.
Он вытолкал меня во двор и обвел рукой собравшихся.
— На них!
— Ну, и чего не так?! — через полчаса неудачных попыток рявкнул Агор.
— Не могу. — Мне с трудом удалось сдержать слезы. Насмешливые взгляды со всех сторон заставили покраснеть и почувствовать себя донельзя нелепо. — Они все же люди.
— Какого…
— Да знаю, большинство не люди! Но… живые ведь!
— Ножами швыряться тебе это не мешало. — Демон подошел ко мне вплотную, начал целовать и больно схватил за попу.
Внутри полыхнул гнев. И даже не сам тот факт, что со мной обращаются как с продажной девкой обидел, хотя и это тоже, конечно, на важнее было осознание того, что мой первый поцелуй стал таким! А ведь он принадлежал Рафаэлю!!!
Агор отлетел с такой скоростью, словно в него на полном ходу врезался торнадо. Демон въехал спиной в стену гаража и застыл, уткнувшись подбородком в грудь. По бетону побежали трещинки. Ошеломленные, мы все стояли молча, глядя на него. Между нами летал ветер.
Громкий вдох оборотня, словно он вынырнул со дна реки, заставил нас подпрыгнуть. Живой, зараза! Не думала, что буду этому радоваться так сильно! Кряхтя, Агор поднялся и помотал головой.
— Вот никогда похмелья не было, но уверен, оно именно такое! — качаясь, он подошел ко мне, его мутный взгляд уперся в мое лицо. — Почему тебя трое, а? Одна-то заноза в жопе, а уж три…
— Сам позвал, не напрашивалась.
— Будто выбор был. Ладно, главное понятно, ты со злости бьешь. Тебе просто надо научиться вызывать ее и направлять на врагов.
— Как?
— Знаешь, а ведь в этом городе живет та самая женщина, в которую втрескался твой Раф. — Агор приобнял меня за плечи и указал на мост через Босфор. — На той стороне пролива ее дом. И те самые Охотники и Хранители, что держат моих в тюрьме, лучшие друзья той дамочки, кстати.
— Где? — я привстала на цыпочки, вглядываясь в Босфор. — Где ее дом?
— Вон там, моя хорошая, — демон отошел на шаг. — Чувствуешь?
— Да! — во мне бурлила ярость.
— А теперь бей!
Саяна
— Рука, качающая колыбель, правит миром, — прошептал Горан, подойдя ко мне, стоящей около спящих малышей.
— Очень смешно!
— В твоем случае — в самую точку! — он сжал мою талию стальным кольцом и прижал меня к себе. — Обоими кланами санклитов руководишь…
— Об этом, кстати, только недавно вспомнила.
— … Охотники у тебя с рук едят, Хранители тоже.
— И Давида Гора приплетешь?
— Я же вижу, как он седьмой раз за месяц приезжает чай пить. По-моему, ему даже жаль, что ничего не происходит.
— Давиду интересно со мной поговорить, вот и все.
— Угу.
— Будешь ревновать к главе Хранителей, Драган? Серьезно? Он мне в отцы годится!
— Нашла, чем отмазаться! — он опалил смешком мою шею. — Я вообще пра-пра-прадедушкой твоим мог бы быть!
— Знойный дед! — я развернулась к нему и задохнулась, словно кто-то пнул меня в живот — не жалея, со злой радостью, словно давно этого ждал.
— Саяна! — крик Горана шел в уши словно сквозь воду. — Родная! Что происходит?!
— Успокойся, — простонала я, — боксерской грушей себя почувствовала.
— Как ты?
— Знаешь, что вспомнила? Что знаю, какого цвета твои глаза — цвета любви!
— Невозможное существо! — он прижал меня к себе.
— Ага, именно. Что ж, Драган, готовься ревновать дальше, мне нужен Давид!
Не прошло и получаса, как желаемое исполнилось.
— Саяна? — в глазах Хранителя, обычно непроницаемых, выплясывала тревога. — Что произошло?
— Все хорошо.
— Но Горан сказал, приехать срочно.
— Садись, Давид. — Я указала ему на кресло и укоризненно посмотрела на мужа. — Сам с ума сошел на пустом месте, и всех переполошил.
— Прости.
— Так, паникеры мои, объясняю. Ведьмы в городе.
Риэра
Жарко. Больно. Нечем дышать. Пахнет тухлыми яйцами.
Сар!!!
Я подскочила. Шаина вернется за малышом, нужно… Голова закружилась, тело отказалось подчиняться.
— Лежжжжи! — кто-то уперся руками в мою грудь и давил до тех пор, пока снова не легла.
— Кто ты? — глаза тоже сбоили, похоже — сколько не вглядывалась, все равно видела в темноте только белое лицо со впалыми щеками. Мукой он, что ли, намазался? — Кто ты?
— Падший.
— Ты спас меня?
— Не сказал бы. — Узкие губы изогнулись в подобии улыбки. — Ты рухнула с небес и придавила.
— Я падала в лаву. — Перед глазами встало последнее, что удержалось в памяти — Шаина разжала лапу, и мое тело понеслось навстречу оранжевому пятну.
— Значит, ударилась о жерло изнутри, отскочила и упала на меня. — Он вздохнул. — Не удивляйся, тут полно полостей, в которых мы живем.
— Разве Падшие не в Пандемониуме поселились?
— Там только те, кто признал господином Люцифера! — он с таким отвращением выплюнул это имя, что я замерла.
— А вы?
— Мы проклинаем его! — загорячился мой спаситель. — Он восстал против Отца нашего, сбил нас с пути, утащил за собой! А сам… сам струсил! Не выполнил приказ!
— Приказ?
— Отец наказал нас тем, что сослал в геенну огненную. Она находится глубоко под этим миром. Вы называете ее лавой.
Я вспомнила ночь, когда звезды не усидели на небосклоне. Разлом, что раскрыла земля. Как в него падали тела с небес. Лаву, которая вылезла, как взбесившееся тесто, и щупальцами утаскивала Падших в себя. Голова заболела.
— Здесь нечем дышать.
— Мы привыкли.
— Помоги выбраться. — Я села и попыталась приподняться, но ударилась затылком.
— Только ползком. Двигайся за мной.
Пришлось встать на четвереньки. Да уж, самое время вспоминать, что когда-то была принцессой. Хотя лучше уж так, чем в постель Деметрия!
Я о многом успела подумать, пока ползла за Падшим. Но главным была тревога за Сара. Мысли о нем помогали двигаться, даже если сил не оставалось. И вот, наконец, глаза резанул свет. Я упала на спину, вытирая текущие по лицу слезы. А потом увидела его.
Он и в самом деле был белым. Или серым, скорее. И мало напоминал человека. Худой, в чем только душа держится, без единой волосинки на теле, с лысым черепом, голый, но мужские причиндалы почти незаметны. Глазами похож на аек — у тех они тоже непроглядно черные или темно-серые полностью.
— Почему ты… — начала я.
— Почему такой? — перебил он. — Мой стыд сделал меня таким. Стыд за то, что ослушался отца и не пошел в лаву.
— Но ты рядом с ней живешь?
— Это мое наказание. Геенна не трогает меня, ждет, когда решусь сам. Нас много таких, трусов. — Он сел, отвернулся спиной и заплакал.
— Все будет хорошо. — Я осторожно положила руку на его плечо и тут же отдернула — из-под моей ладони ударил сноп золотого света.
— Дарующая прощение Господа! — потрясенно прошептал Падший, глядя на него.
— Что?
— Лава каждую ночь шепчет нам о том, что придет Дарующая прощение Господа, и мы вернемся к нему. — Он с тоской посмотрел вверх. — Но мы должны стать достойны!
Лошадиное ржание отвлекло меня. Красавец?! Да неужто?!
— Как ты здесь оказался? — я встала, но подойти сил не осталось.
— Ри! — звонкий голосок Сара прорезал воздух. У меня уже галлюцинации! — Ри! — мой сорванец спрыгнул с коня, с разбегу обнял и повалил на землю.
— Живой! — я рассмеялась сквозь слезы, целуя его белую макушку. — Это ведь не сон, ты на самом деле здесь? — его пальчики тут же скрутили щипком кожу на моей руке. — Ай! Верю, перестань!
— Этот, который не лошадь ни фига, — Сар ткнул пальцем в Красавца, что презрительно фыркнул, — силой заставил на себя забраться!
— Тебя заставишь, как же!
— Да вот с места не сойти, — Сар выпучил глаза совсем как послушница Элла с объемной попой, — за шкварник меня зубами схватил и себе на спину закинул! А потом! — его глазенки засияли. — Ри, он скачет быстрее ветра!
— Да неужто?
— Богиней клянусь! Садись, сама увидишь! Ну? Ты такая грязная, жуть! А пахнешь… Вся пердежом провоняла!
— Сар!!!
— Чего? Поехали домой!
— Нам нельзя домой, хороший мой. — Я прижала его к себе.
— Почему?
Потому что если нас найдет Шаина, оба сгинем. Мне известна ее тайна. А тебя нарекли тем, чье рождение знаменует конец этого мира. Есть ли место, где ты сможешь расти в безопасности?
Красавец фыркнул, словно привлекая к себе внимание и напоминая о недавнем приглашении Люцифера посетить Пандемониум. Но Падший говорил о нем плохие вещи. Где он, кстати? Я огляделась. А был ли вообще? Как же устала! Кем бы ни был Люцифер, у него долг передо мной. И самое время ему об этом напомнить, не до стеснения сейчас.
— Поедем в гости, Сар. — Сказала я, встав. — А там видно будет, верно?
— Верно! — малыш расплылся в улыбке.
Конь присел, мы сели на него и поскакали прочь от вулкана. Сначала медленно, а потом все быстрее, и быстрее. Упругое тело коня под нами буквально сорвалось в полет, сливающий все, что было по бокам, в сплошную зеленоватую полосу. Ветер даже не свистел в ушах, он выл в них, терзая барабанную перепонку до боли — наверное, потому что завидовал тому, что наш скакун несется быстрее его!
Драконы оставались позади, далеко позади. А Пандемониум, город Падших, неминуемо приближался.