11

На следующее утро я проснулась с ощущением, что совершила ошибку. Но ненасытный дотракиец переубедил меня. Дважды. Солнце уже давно встало, а за окном уже проорались петухи (чтоб они охрипли!), где-то мычала корова, и Кирилл уже ворчал, что мы не вышли пораньше. А кто виноват? – Дикое животное, мог бы разочком ограничиться! Как я теперь ходить буду, ноги не могу вместе свести! – Вставай, Стервелла, через час выходим, а с тебя еще завтрак. – А ты уверен, что готов снова это есть? – Я не теряю в тебя веру, и ты не теряй! Удивительный мужик! Сожрал все, несмотря на то, что блюдо было пересолено и жестким. Его слова вдохновили меня красиво оформить это на тарелках, чтобы хоть как-то улучшить внешний вид. Когда мужик с таким звериным аппетитом лопает все, что ты приготовишь – это не просто дает ему миллион плюсиков в карму, это буквально обожествляет его. А он и так, чертяка, хорош во всем! Может, его в Москву с собой утащить? Такое добро в глуши пропадает… Я натянула свои новые резиновые сапоги, свитер с оленями, серые спортивные штаны и почувствовала себя персонажем фильма «Холоп». В зеркало я смотреться не стала – боялась увидеть там чокнутую, которая окончательно потеряла связь с цивилизацией. Мы вышли. Сначала было ничего – тропинка, лесок, птички поют. Я даже думала: «Ну, нормально, я справлюсь, это даже приятно». Но через полчаса нормальный лес закончился и начались сибирские джунгли. Кирилл шел впереди, раздвигая какие-то колючие кусты, которые я называла «кусачий репей», а я плелась сзади, цепляясь свитером за каждую ветку. Мои новые сапоги уже были по колено в грязи, волосы растрепались, и я чувствовала, как пот течет по спине. Я проклинала все: этот лес, эту командировку, свою дурацкую идею ввязаться в авантюру, и особенно Кирилла, который шел как ни в чем не бывало, будто прогуливался по парку. – Дрогов, – прохрипела я. – У тебя есть вода? Или хотя бы яд, чтобы покончить с этим? Он обернулся, протянул мне флягу и улыбнулся своей противной улыбкой. – Терпи, Стервелла. Лес лечит. – От чего меня лечить? – От «Москвы головного мозга». – Меня он сейчас убьет, а не вылечит, – буркнула я, делая глоток воды. Но через час произошло странное. Я перестала замечать, что я грязная и уставшая. Я начала смотреть по сторонам и видеть, какой это лес на самом деле. Высоченные сосны, которые уходили в небо, мох, мягкий, как ковер, под ногами, запах хвои и смолы. Где-то стучал дятел – сто лет их не видела. Я чувствовала что-то вроде спокойствия. Впервые за долгое время я просто шла и никуда не спешила. – Тут красиво, – сказала я тихо, боясь спугнуть момент. Кирилл остановился, посмотрел на меня и кивнул. – Это место однажды мой дед спас, – сказал он. – Много лет назад. Тогда был жаркий год, пожар шел оттуда, – он махнул рукой куда-то на восток. – Дед заметил его первым. Он один пошел в лес, чтобы пробить минерализованную полосу – понимаешь, ров такой, который огонь не перепрыгнет. У него был только топор и лопата. Он пробил полосу, в одиночку. А потом три дня тушил мелкие очаги, пока не пришла помощь. – Ты гордишься им? – спросила я. – Да, – ответил он. – Он научил меня всему, что я знаю. Он говорил: «Лес – это дом, и если ты не будешь его беречь, он тебя выгонит». Мы пошли дальше. Было уже хорошо, я почти вошла во вкус, как вдруг наступила на какой-то корень и подвернула ногу. Резкая боль прострелила лодыжку, я вскрикнула и чуть не упала, но Кирилл подхватил меня за талию в последнюю секунду. – Что? – спросил он резко. – Нога, – прошипела я сквозь зубы. – Ой, больно-больно! Он присел, снял с меня сапог, аккуратно ощупал мою лодыжку. Я закусила губу, чтобы не закричать. – Надеюсь, не вывих, выглядит хреново, врать не буду, – сказал он. – Идти сможешь? – Я смогу, – сказала я, понимая, что это ложь. Попробовала шагнуть и взвыла. Кирилл вздохнул, закатил глаза, подошел ко мне и подставил свое плечо. – Ладно, королева драконов, твоя взяла. Идем обратно. Я поведу. Он нел половину моего веса на себе, и я чувствовала его крепкое плечо, его руки, которые поддерживали меня за талию. Я старалась не думать о том, как это интимно, и сосредоточиться на том, чтобы не наступить на больную ногу. По пути мы шутили – я говорила, что теперь он мой костыль и обязан таскать меня, пока я не выздоровлю, а он отвечал, что я вешу как пушинка (но уточнил, что с колючками) и это не проблема. Когда мы добрались до дома, солнце уже почти село. Кирилл довел меня до крыльца моего гостевого дома, и я остановилась. Весь мой боевой дух испарился. Я так сильно расстроилась, что он не привел меня к себе, что на минуту забыла про боль. Но всем видом не хотела показывать своих настоящих чувств. Стала строить из себя капризную трусиху. – Я не могу, – сказала я тихо. – Я боюсь туда заходить. Я понимаю, что это глупо, но если я останусь одна, я сойду с ума. Кирилл посмотрел на меня. В сумерках его глаза казались темными и глубокими. – Чего ты боишься? Серый сегодня не придет, я его накормил на другом конце участка. – Я все равно боюсь, – призналась я. – Пожалуйста, можно я посплю у тебя на диване? Я буду тихо, как мышка. Я даже дышать не буду. Он молчал. Долго. Так долго, что я уже решила, что он сейчас скажет «нет» и уйдет, оставив меня на растерзание ночным кошмарам. А я уверена, что эти мясистые упитанные твари так смогут. Дрогов вздохнул и, подведя меня к своему дому, сказал: – То есть страх – единственная причина, по которой ты хочешь ко мне на диван? – Ой! Мы оба знаем, что нет! Кхал, не надо строить из себя принцессу дотракийскую, ты сам хочешь меня не меньше! И, вообще, если ты ставил на то, что я в первый же день сдамся, нафига меня сюда отселял? Хромая, зашла в дом, кое-как разулась и рухнула на диван и выдохнула. Слава богу. Он принес мне подушку и плед, бросил их на диван и сел в кресло напротив. – Я специально отселил тебя в гостевой домик, Алла, – сказал он отвечая на мой вопрос. – Знал, что соблазн будет большой. Я до сих пор помню твою «душу», – он усмехнулся, сделав пальцами кавычки. – Тот вырез в самолете. Это было красиво. Я сделала вид, что очень занята своей ногой и поиском удобного положения. Но он взял мою ногу, помог снять носок, осмотрел и ощупал мою лодыжку вдоль и поперек. – Но теперь ты здесь, на диване, – продолжил он. – И я хочу, чтобы мы прояснили одну вещь. – Какую? – спросила я, пытаясь выглядеть невозмутимой. – Ты обещаешь, что не будешь ко мне приставать, – сказал он с серьезным лицом, но я видела, что в глазах у него смешинки. Я фыркнула. – Я? К тебе приставать? Дрогов, у тебя мания величия. Я скорее пристану к тому медведю, чем к тебе. – А еще – постарайся не храпеть! – сказал он, со смешинками в глазах. – Что?! Я не храплю! – крикнула я. – Это ты храпишь! И вообще… Ай-ай-ай! В этот момент пока я была на пике своего гнева, он резко дернул мою ногу, что-то в лодыжке хрустнуло и… встало на место, перестав болеть. Я все еще кричала, но теперь от испуга и от осознания того, что он сделал. Своей болтовней отвлекал меня от того, что собирался вправить мне ногу. – Дрогов, да кто так делает?! Мы, что, в полевых условиях?! Врачи на кой ляд? – Ближайшая больница в нескольких часах езды, тебе бы стало хуже, а местный круглосуточный врач сделал бы то же, что и я. Не благодари. Я подтянула к себе ногу, трогая ее, покрутила стопой, не веря, что еще минуту назад она ныла от боли. Кудесник чертов! – Пиво будешь? – спросил Дрогов, вставая. – Давай, – буркнула я, провожая его взглядом. – И что это за хрень ты нес про «не приставать»? Не поздновато ли? После того, что мы вчера и сегодня вытворяли, я не приставать к тебе должна, а выйти за… И замолчала. А он обернулся с ехидной мордой и подергал бровью: – Ну-ну, договаривай. Я прикусила себе язык. До боли. Вот же дура! Как можно было такое ляпнуть? Какое «замуж»? Он терпеть не может таких снобов в юбке, как я! Да, между нами есть химия. Но все потому, что я привлекательная и «сложная», как он сказал. А он – боженька секса, подсадил меня на крючок. Ха! Буквально! Но разве вся эта история может как-то иначе закончиться? Через три месяца мы пойдем каждый по своему пути. Мы из разных миров. Да, я коренная сибирячка, но вся моя жизнь давно в Москве. А его – здесь. Никто из нас не поступится принципами, не изменит привычкам. Даже ради такого потрясного секса. – Ой, все! Неси мое пиво, мне нужно хоть какое-то обезболивающее! – съехала я с темы. – Не прикидывайся, Дэни, у тебя ничего не болит, я тебя починил. Он вернулся и протянул мне бутылку пива. – Ужинать будешь? Там после вчерашнего рыба осталась и сырный хлеб. – Если только ты за мной поухаживаешь, – капризно надула я губы. – Я чуть не лишилась ноги. И ты меня напугал до чертиков. Дрогов рассмеялся, но пошел на кухню, говоря оттуда: – О, ну если ты такая больная, то наверное, нам не стоит сегодня активничать… – Активничать? – Ты знаешь, что я имею в виду секс. Я поднялась с дивана и пошла за ним на кухню помогать. Пусть у нас есть только три месяца, но я не дура, чтобы добровольно лишать себя лишней ночи умопомрачительных оргазмов. – Ты не поверишь, чудеса! Я снова в строю! Дрогов засмеялся, поймал меня за талию и усадил на стол. – Какая же ты… Не договорил. Долго рассматривал мое лицо и неожиданно укусил меня за нижнюю губу. А потом поцеловал, раздел и… перешел к «активностям».