4

Самолет коснулся полосы мягко, почти незаметно. Пока мы рулили к терминалу, я сидела, глядя прямо перед собой, сжимая в руках сумочку. Никаких прощальных взглядов, никаких «было приятно познакомиться». Я встала, едва загорелась табличка об отключении ремней, и пошла к выходу, не оборачиваясь. Шла быстро, почти бежала, лавируя между пассажирами из эконома, которые уже толпились в проходе. Мне нужно было оказаться как можно дальше от этого самолета, от этого мужчины, от этой ситуации. И только когда я вышла в стеклянный рукав аэропорта, я позволила себе выдохнуть. Я сбежала. Я сделала это красиво, гордо, с шипами и колючками, как и положено женщине, которая не показывает слабость. Но внутри что-то ныло. Что-то маленькое, глупое, женское – то, что обычно просыпается в самый неподходящий момент. Мне хотелось, чтобы он догнал меня. Чтобы взял за руку, развернул и сказал: «Подожди, давай хотя бы номером обменяемся». Чтобы я могла сделать вид, что колеблюсь, а потом согласиться. Просто чтобы почувствовать, что я не одна в этом чужом городе, куда меня закинула дурацкая работа. Но я же сама установила правила. Я же первая закрыла эту дверь. – Идиотка, – прошептала я себе под нос, шагая к выходу в город. – Вечно ты со своими шипами! *** Гостиница оказалась той еще дырой. Обои в цветочек, которые помнили, наверное, еще горбачевскую перестройку, на ковер с потертым ворсом и на телевизор с кинескопом. Запах старой мебели бил в нос, смешиваясь с ароматом хлорки – видимо, уборщица старалась, как могла. Я бросила сумку на кровать и, достав телефон, набрала босса. – Я на месте, – сказала я сухо, когда он ответил после третьего гудка. – Завтра поеду на встречу. Заселилась, все нормально. – Отлично, Аллочка, – прощебетал он. – Ты там это, постарайся. Контракт очень важен для компании. – Я помню, – ответила я и сбросила звонок, не дожидаясь его обычных причитаний про «мы в тебя верим». Разделась, даже не глядя в сторону душа – сил не было. Рухнула на кровать, которая пахла чужими людьми и чужими жизнями, и отключилась, едва голова коснулась подушки. Сон пришел мгновенно, глубокий и без сновидений, как провал в черную яму. Утром собралась за полчаса – минимум косметики, строгий костюм, уложила волосы утюжком (за что люблю каре). Туфли на высоком каблуке цокали по плитке холла, когда я выходила на улицу. Арендованная машина ждала на парковке – старенькая, вся в царапинах и с следами грязи на колесах. Я заказала самую нормальную тачку, которую могли предложить в этом захолустье, и получила вот это. Механика. Я не водила машину с ручной коробкой лет десять, с тех пор как пересела на автоматическую в Москве. Я села, выдохнула, включила зажигание. Двигатель чихнул и завелся. Первые минуты были адскими – я дергалась, глохла на ровном месте, сжимала руль так, что заболели руки. Навигатор, воткнутый в держатель на лобовом стекле, показывал какую-то ерунду, постоянно перестраивал маршрут и уводил меня то в поле, то в тупик, где дорога заканчивалась просто грязью. – Долбанная жопа мира! – Я ругалась, переключала передачи с лязгом и молилась, чтобы не встретить по пути пост ГАИ. Но потом дорога выровнялась, и я выехала на трассу вдоль реки. За окном поплыли березы, сосны, бескрайние поля, а сама река – широкая, серая, с сильным течением – блестела под солнцем. Красиво. Дико. Я опустила стекло, и в салон ворвался воздух – свежий, пахнущий травой, водой и лесом. Вдохнула глубоко, и вдруг меня накрыло воспоминанием – как в детстве я бегала босиком по траве, как пахло сеном и коровами, как я ловила кузнечиков в банку. Я тут же мысленно надавала себе пощечин. Алла, ты городская! Ты любишь латте на кокосовом молоке и салат с киноа, ты ненавидишь комаров и деревенские сортиры. Ты не какая-нибудь деревенщина, которая будет ностальгировать по полям и коровам. Соберись, тряпка! Я подняла стекло, включила кондиционер и сосредоточилась на дороге. Адрес, который дал босс, привел меня к воротам, больше похожим на вход в заброшенную базу отдыха. Остановилась, вышла из машины и огляделась. Сибирская ферма. Дом стоял прямо у подножия леса, рядом с рекой, которая здесь делала крутой изгиб. Красиво. Я в своих туфлях на высоком каблуке ступала по гравию, стараясь не свернуть лодыжку. Подошла к калитке, окликнула: – Хозяева! Есть кто? Тишина. Я толкнула калитку – она не была заперта – и вошла внутрь. На меня бросились две собаки. Крупные, лохматые, – то ли лайки, то ли хаски. Я замерла, приготовившись к самому худшему, но они не рычали. Они обнюхали меня с ног до головы, ткнулись мокрыми носами в ладони и принялись облизывать пальцы. Охранники мечты, твою мать. (Сарказм) – Дрогов? – крикнула я в сторону дома. – Кирилл Харитонович? Я сделала шаг вперед и обогнула угол сарая. Там, в загоне, стояла лошадь – крупная, гнедая, с блестящей шерстью. А рядом с ней, спиной ко мне, стоял мужчина в клетчатой рубашке и бейсболке. Он чистил лошадь, проводя щеткой по ее боку широкими, уверенными движениями. Услышав мой голос, он замер на секунду, а потом медленно обернулся. И тут, конечно, я офигела. Это был он! Мой незнакомец из самолета. Тот самый Аквамен, с которым я занималась сексом в туалете бизнес-класса. Тот самый, чью венку на виске я целовала… – Вот, блядь!