Глава 2

ИЛЬЯ

— Илюх, рад встрече — Никита жмет мне руку и возвращает ладонь на тонкую талию, обтянутую длинным черным пиджаком. — Знакомься, это моя жена Ирина.

Ирина.

Вот так официально.

Не Ириша, как я ее в постели называл, не любимая, как на завтрак ее звал, не девочка моя, как повторял, когда над ее глупостями смеялся.

Ирина.

— Илья, — протягиваю руку.

Ирина медлит. Смотрит на мои пальцы так, словно я ей змею ядовитую подержать предлагаю или паука. А у меня самого взгляд плавает, по ее затянутой в брючный костюм фигуре, по бескровному лицу и поджатым губам, хочется шагнуть к ней вплотную, за шею схватить и трясти, и трясти, пока не успокоюсь, пока мне не станет легче.

— Очень приятно, — спустя километры времени, она тянет руку в ответ.

Она делает вид, что мы не знакомы.

Не призналась мужу. Как я и думал.

Улыбаюсь.

Она только что подписала себе приговор.

На ее пальце золотом блестит ободок обручального кольца. Сжимаю ее руку, сильнее чем надо, и она морщится, дергается, вырывается.

Больно ей.

Мне тоже.

— Давайте, садитесь скорее, — торопит всех Олеся, моя невеста. — Никита, что там у тебя такое, — ахает. — Подарок?

— Подарок, — подтверждает Никита и ставит коробку на стол. Двигает стул для жены. — Присаживайся, милая.

Ира с каменным лицом падает на стул. Именно падает, словно ноги не гнулись, и ее под колени пнули, рушится.

Сажусь.

— Мы уже сделали заказ, вы опаздывали, — перекладываю черную папку с меню ближе к Ире.

— Жена задерживалась, — Никита открывает меню. — Сегодня пьем вино? — поворачивается к Ире.

Советуется.

Она кивает. И смотрит на меня. Глаза блестящие, словно ягоды, черная смородина, так я ей говорил, и она смеялась, и морщила нос.

Больше сравнения с ягодами в голову не приходят. Черные неживые пуговицы, пластмасса, там внутри ничего нет, пустота там, так всегда бывает, когда смотришь на человека, которого близким считал.

Красивая сексуальная бессовестная тварь.

— В ЗАГСе, оказывается, такие очереди, — хохочет Олеся и наматывает на вилку спагетти. — Всем вдруг резко понадобилось жениться, да, Илья?

— Все торопятся создать семью, — поддакиваю и беру вилку. — Вы, вроде как, тоже поспешили? — смотрю на Никиту. — Месяц женаты, а знакомы сколько?

— Знакомы полгода, — жмет плечами Никита и жестом подзывает официанта. — Нормальный срок, успели друг к другу присмотреться, притереться, даже пожить вместе.

Сжимаю челюсть, мне все это прекрасно известно, и какого числа им штампы в паспорта шлепнули, и в каком ресторане они ужинали, я даже пошлый торт с фигурками жениха и невесты видел.

— Да? Через сколько дней после знакомства ты переехала к будущему мужу, Ирина? — спрашиваю мимоходом, бросаю быстрый взгляд на нее.

— Я уже и не помню, — она берет графин и плещет воду в стакан, ее руки дрожат, все льется на скатерть. — Любовь в подсчетах не нуждается, Илья, встретились, поняли, что созданы друг для друга. И все. Ты не согласен?

— Согласен. Значит, Никита твой первый мужчина? — щурюсь.

— Илья, давай тормози, — Никита отрывается от перечисления заказа, удивленный моей бестактностью внимательно смотрит на меня. — Мы взрослые люди. Все всё понимают, и к прошлому ревновать глупо. Это жизнь, а не сериал.

— А иногда хотелось бы, как в сериале, чтобы один раз и навека, да, Ирусик? — смеется Олеся и отпивает вина. — Мы, женщины, бывает нуждаемся в сказке.

— Добровольно обманываться? — тоже беру бокал. — Надежда на счастливый конец в реальности счастливее не делала никого. Это утопия. Разочарование, боль, смерть.

— Очень радужные планы на будущее, Илья, — Никита хмыкает. Двигается ближе, берет руку Иры, безвольно лежащую на столе и сплетает пальцы. — Мы с Иришей свято верим — умрем в один день.

Ириша — от этого обращения, от их сцепленных рук меня перекашивает всего, словно мне кости переломали и заново собрали, как попало, не заботясь, в состоянии ли я дальше жить.

Под столом сжимаю колено Олеси.

Моя невеста вздрагивает, ловит мой взгляд, и глаза ее расширяются, знаю, я в последнее время с катушек слетаю, веду себя грубо, несдержанно, я просто беру, что хочу и отключаюсь, а она это считает страстью.

— А вы, — Ира запрокидывает голову, молча наблюдает, как официант спешно расставляет перед ними блюда. — Вы давно знакомы? — она кивает Олесе и поворачивается ко мне.

— Месяц.

— И уже в ЗАГС?

— А что тебя удивляет? — вилкой тычу в грибы. — Встретились, поняли, что созданы друг для друга, — повторяю ее слова. — У тебя ведь точно так же было. С Никитой.

— Не через месяц же.

— А есть разница? Любовь, вроде как, в подсчетах не нуждается?

Сверлим друг друга взглядами.

— Илья, передай мне соль, — вклинивается Олеся.

Ее голос трезвит, еще чуть-чуть, и я бы тарелку с лапшой этой невозмутимой суке на голову опрокинул. Ириша.

— Повар здесь хороший, конечно, — светски продолжает моя невеста, — но немного пресно, как по мне. Изюминки нет в блюде.

— Леся, это не кекс, а паста, — журчит Никита. — Потерпи до десерта и будет тебе изюм.

Пью вино, смотрю на Иру. Ее рука в руке мужа, как когда-то в моей, покоится на столе. В ее ответном взгляде вызов горит, она элементарной неловкости не питает, что вот я сижу рядом, знаю, что он каждую ночь ее трахает во всех позах, и она продолжает, показательно касаться его.

Дзинь — это лопается стекло, в моих пальцах ломается тонкая ножка фужера.

— Господи, Илья, — это в волнении выкрикивает Олеся и привстает на стуле. На пальцах алеет кровь, Олеся хватается за виски. — Боже…не переношу…когда такое.

— Все в порядке, посуда некачественная, — набрасываю на руку салфетку и встаю. Подзываю официанта. — Ужинайте, я сейчас.

Иду по залу и зло улыбаюсь.

Она не сказала мужу, что мы знакомы, притворяется, что видит меня впервые, она струсила, не призналась, что полгода назад собиралась замуж за меня, и подо мной, а не под ним извивалась и кричала.

Она не сказала.

А я скажу.

Сразу после того, как трахну ее снова.