Глава 18

Три года назад, ноябрь

ИЛЬЯ

— Привет, — хлопает дверь. — Я соскучилась.

В салон вместе с ее запахом лесных цветов и ягод проникает порыв ледяного ветра. На ее черных волосах тают снежинки, ладошки холодные, она распахивает мою куртку и говорит:

— Бр-р-р.

И руками скользит мне на талию, греться.

Смеюсь и прижимаю ее к себе. Долго целую, пальцами зарываюсь в густые волосы, ее руки поднимаются по груди, мне на плечи, обвивают шею, она ерзает в кресле, привстает, наваливается на меня.

С жадностью пью ее, с каждым днем все сильнее тянусь к ней, я словно нашел эликсир бессмертия, наши имена, рядом, запишут в свитке вечности, когда уже от мира ничего не останется, руины, спустя столетия, когда-нибудь, это между нами останется. Я влюблен.

— Уроки сделала? — хмыкаю и перемещаю ладони на руль.

— Да, все выучила, и даже рюкзак собрала на завтра, — отчитывается она и садится удобнее.

— Отлично, — выруливаю со двора. — Тогда сейчас в комплекс, в бар, а потом можно на ночной шестичасовой сеанс в кино, на последние ряды.

— Почему так разбрасываешься временем? — она хихикает. — У тебя завтра выходной?

— Почти.

Ира больше ничего не спрашивает, глазеет в окно, на засыпанную первым снегом улицу, на спешащих прохожих, а я ничего не говорю.

Не хочу портить вечер.

Скажу завтра.

В баре она ест пиццу, рассказывает про универ, мажет кетчупом подбородок, и я тянусь через стол, большим пальцем смахиваю красную каплю и слизываю.

— Я неряха, да? — она смущается, хватается за салфетку.

— ТЫ смешная.

Пью кофе. В кармане вибрирует телефон, а я игнорирую, этот вечер, эту ночь хочу оставить для нее одной.

— Родители не будут против, что ты на всю ночь в кино? — ловлю ее за руку, тяну по центру, медленно гуляем по этажу, подбираемся к кинотеатру.

— Нет, я же с тобой, — она сжимает мою ладонь. — Папа не сильно доволен, но мама его успокоит.

Хмыкаю, вспоминая знакомство с родителями, октябрь, суббота, в прихожей синее ведро с водой, из которого пахнет хлоркой, на ее матери фартук и руки по локоть в муке. Меня не ждали, но не прогнали, и это лучше, вот эта спонтанность, чем если планировать, загадывать, а потом с постными лицами сидеть в ресторане, не зная, о чем говорить.

В кинотеатре веду ее в вип-ложу. Маленькая комната, двухместный диван, столик с телефоном, и отличный обзор на большой экран в зале, внизу.

— Закажем что-нибудь? — сажусь и тяну ее к себе на колени.

— Я наелась, — спиной она откидывается мне на грудь.

На экране крутится реклама новинок, я кусаю нежную мочку ее уха, веду языком по шее, тяжело дышу и стискиваю ее талию.

Мы познакомились в июне.

Я уехал с ней с собственного праздника.

Я приходил к ее родителям познакомиться.

И до сих пор не тронул ее.

— Илья, — говорит она шепотом. Свет гаснет, начинается фильм. Ира поворачивается у меня на коленях лицом ко мне, в полумраке глаза чернее ночи, когда на небе ни звезд, ни луны, кромешная тьма глухой деревеньки на краю мира.

— Да, Ира, — зубами ловлю ее губу, втягиваю в рот, не даю разговаривать, задираю футболку и касаюсь ладонями гладкой, горячей кожи.

— Здесь же нет камеры? — спрашивает она мне в губы.

Едва заметно веду головой.

Она снова разворачивается к экрану. Ерзает, как на иголках, на моем стояке. Обхватываю ее бедра, пальцами по поясу пробираюсь. Щелкаю пуговицей на джинсах, и везу молнию вниз.

Она растекается у меня на коленях, запрокидывает голову мне на плечо.

— Точно? — уточняю, и приподнимаю ее, джинсы с нее сдергиваю вместе с бельем.

— Точно, — она хватает полосатую подушку, сдавливает ее.

Одной рукой расстегиваю брюки, привстаю и стягиваю их ниже, член выпрыгивает, напряженный и твердый, упирается в нее.

Держу ее на весу, ладонями обхватив ягодицы, она обхватывает ствол, рука влажная и горячая, она сама направляет меня в себя.

— У тебя же еще ни с кем… — начинаю, и из груди выбивает дыхание, когда она рывком опускается на меня, со шлепком и протяжным стоном.

Я словно лед вспорол, протаранил насквозь, а там костер под ним, языки пламени лижут, кислород сжирают, выталкивают обратно меня, на поверхность, а я не могу шевельнуться, со всех сторон зажат, завален горящими обломками.

— Ира, — говорю ей в шею, сдавливаю ее, как и она меня, слепо целую, губами путаю ее волосы. — Не надо было. Так резко.

— Я очень хотела, — говорит она шепотом, — тебя.

А я ее.

Даю ей привыкнуть, ладонями под блузкой веду, сжимаю грудь, неприкрытую бюстгальтером и глухо бормочу ернуду. Ятоже хотел, как никого раньше, мое желание растет в ней, меня накрывает, на краю моего мира бьется мысль, что надо было сказать- завтра мы не увидимся, и послезавтра тоже, но сделать этого сейчас уже не могу.

И двигаю бедрами.