Глава 12

Признаться, подсказку я намеревалась найти на вывеске у старого-доброго кабинета босса. Увы, ничего не поменялось. Там значилось лишь имя Коробейникова. Сперва хотела постучать, а после вспомнила, что уже на него не работаю. «К черту эту показательную вежливость?» – подумала и просто толкнула дверь.

– Коктейльчик хочешь? – словно меня только и ожидая, блондин стоял прямо при входе с отдаленно знакомым графином. – Может, массаж?

«Что-то мне это смутно напоминает!» – в голове всплыл первый раз, когда именно я принесла Олегу тот самый коктейль, после которого провела добрую часть своей жизни в чемодане! Так что смело помотав головой, просто села в кресло напротив директорского стола и деловито сложила руки на груди, твердо отчеканив:

– Коробейников, не заговаривай мне зубы! Мне нужна информация.

– Информация, значит… Информация так информация! – чеканя шаг, он неторопливо двигался к месту почесывая затылок и глядя куда угодно, только не мне в глаза. Как бы Олег ни пытался скрывать эмоции, по его голубым глубинам все было понятно без слов: смятение, страх, легкая паника. Плюхнувшись в кресло, закинув ноги на стол, он принялся совершенно спокойно бормотать: – Погода хорошая, но гололед надоел. Летом была только парочка действительно теплых дней, так что ты ничего не потеряла.

Зазвенело молчание. Скрипя зубами и сдерживая злость, с трудом сдержалась и не перекинула подозрительно розовую жижу в кувшине кое-кому на голову:

– Я, по-твоему, шутка какая-то?!

– Что ты, Леночка, – положа руку на сердце, ахнул он, – ты самая прекрасная, обворожительная, умная, целеустремлённая…

За последнее время развилась острая аллергия на розовый кисель, который мужчины так круто умеют заливать тебе в уши. Так что, тяжело вздохнув, просто подорвалась к выходу. Лучше было сбежать и остудить пыл, чем устроить маленький конец света. Не хватало мне очередного неподъёмного долга!

– Стой! – вслед прокричал мне Олег, но я и не думала этого делать. Когда ладонь упала на ручку двери, он перегородил мне путь. Запыхавшийся и настороженный, говорящий проникновенным шёпотом: – Лен, ты уехала, я не хотел облажаться. Лучшим способом было вложиться в расширение сети клубом по стране.

– Ну? – в нетерпении услышать финал такого долгого захода, многозначительно выгнула бровь.

– Тебе ли не знать, – закатил глаза тот, – что для собственной франшизы мало просто денег. Нужны связи, содействие… Ну, и, конечно, никто не станет его оказывать, если не получить свою долю в бизнесе.

– ОЛЕГ! – несдержанно закричала. – Давай же, говори! Кто он!

Он молчал, тяжело дышал. Что-то в мимике Коробейникова буквально кричало: «Вот сейчас он произнесет имя и ничего не будет прежним!»

Олег боялся. Это было видно. Впервые я видела его настолько уязвимым, как маленького ребенка.

– Это… – размашисто потерев сперва бороду, а после и волосы, он выпалил на одном дыхании, – твой отец.

Сперва я решила, что это шутка. Звонко громко рассмеялась, но Олег и глазом не моргнул. А после стало обидно до глубины души, словно кто-то сперва вставил нож в сердце, прокрутил и выплюнул. «А ведь логично! – подсказывал чертов внутренний голос. – Кто может больше посодействовать бизнесу, чем депутат?!»

– Раньше папа на меня все оформлял, – припомнила я былые времена. И хоть мы лично документы не меняли, у меня и мысли не было заявить права на чужое. Уверена, что он давно все переоформил, но дело не в этом. Несмотря ни на что он был моим отцом, и я любила его, уважала и очень ценила. – А сейчас кто по бумаге главный?

Олег не ожидал этого вопроса и снова скривился, отворачиваясь к окну:

– Его жена.

С губ сорвался нервный смех, теперь уже истерический. Пошатнувшись назад от внезапного головокружения, с трудом поймала гравитацию, оперевшись рукой о стеночку.

– Я вернула тебе клуб, кучу денег и завод, чтобы ты… – пожимая плечами, смахнула пот со лба. – Озолотил мою бывшую лучшую подругу и отца, которые считают меня врагом народа. Великолепно!

– Если тебя это успокоит, – подал голос Олег, – Алина тут никаким боком не задействована. Формальность, да и только.

Раньше я бы в жизни не нашла в себе смелости произнести нечто подобное. Сгорела бы со стыда. Но сейчас решила: «Почему бы и нет?»

– Олег, – голос осип и осел, – а как же я? Ты не подумал про меня?

Его лицо стало темнее тучи:

– О чем ты?

– У меня куча идей по продвижению. Миллион просто! Я за полгода такой план расписала… На всякий случай, – язык заплетался на нервной почве, голова порядком кружилась. – Пусть это было бы не так быстро и просто, как с деньгами отца, но зато свое и родное.

– Тебя ведь не было рядом, – поджал губы блондин. – Как я должен был об этом догадаться?

Пораскинув мозгами, вспомнив встречу с отцом в ресторане, вдруг увидела ситуацию совершенно иначе.

– Теперь я понимаю, зачем ты хотел нашего примирения! – чертова губа позорно затряслась, слезы застряли комом в горле. – Только чтобы не портить отношения с бизнес-партнёром, да? Некая подушка безопасности.

– Лена! – ахнул Олег, рыча гневно и раздраженно: – Не неси чушь. Все, абсолютно все, что я делал последние полгода, было только ради тебя.

– Допустим, – не желая это терпеть, я попыталась протиснуться к двери. – Мне пора, Коробейников. Приятно было увидится.

План был прост: купить ведро мороженого и рыдать под грустную музыку остаток времени до экзамена. При этом обязательно в красках представляя, как папа, Аля и Олег бегут по ромашковому полю в светлое будущее без меня.

Только вот Олег имел иные планы. Просто сжав мой рот рукой, он второй поднял меня в воздух, коленом открывая дверь и быстрым шагом выходя прочь.

– Пойдем, – произнес он чертовски спокойно, – кое-что покажу.

«Идут ногами, Олег!» – прокричала про себя, потому что вслух было невозможно этого сделать.

– Мы отъедем, – кратко отреагировал он на отпавшие челюсти Миши с Семой. – по делам.

– Ага-ага, – хмыкнул Миша, довольно улыбаясь.

– Не спешите там, – помахал нам ручкой предатель Семочка.

А после этот варвар запихнул меня в авто и просто пристегнул намертво к сидению. Тут же заблокировал дверь. Не успела я опомниться, как авто уже ехало со скоростью света по столице.

– В лесу меня прикопаешь? – хмыкнула обиженно, когда на горизонте замаячили елочки.

– Хотелось бы, поверь. – не удивил меня блондин. – Но не сегодня.

Мы въехали на территорию совершенно новой загородной «деревни» для богатых. Признаться, выглядела она более современно и наворочено, чем та, где жил отец. Имея огромный опыт лакшери жизни, очаровывалась буквально каждым столбом.

– Дом, что ли, здесь себе отхватил? – догадалась я, внутри закатывая глаза и вздыхая: «Самое время похвастаться, Олеженька!»

– Сейчас все увидишь, – не желая вдаваться в детали, Коробейников свернул к самому дальнему дому, огороженному высоким черным забором. Выполнен он был в современном стиле и напоминал собой стеклянный квадрат, затрагивающий часть реки. Заглушив мотор, махнув рукой на двери, выгнул бровь: – Как тебе?

А что тут скажешь? Без лжи и прикрас вынуждена была признать:

– Неприлично дорого и запредельно богато.

Словно ничего странного здесь не происходит, он просто произнес:

– Это твой.

Не время своим ушам, насторожено посмотрела на Олега с прищуром:

– У меня слуховые галлюцинации?

– Ты, конечно, молодец и все такое, – сжав зубы, он немного разозлился. – Но я у девочек деньги не беру. И чтобы больше никаких споров, поняла меня?

Не знаю, зачем я пошла в тот дом. Видимо, хотела вспомнить: «Каково это быть безбашенной и богатой? Без проблем и забот?» Внутри явно поработал дизайнер. Новомодная итальянская мебель очень удачно вписывалась в пространство, визуально его расширяя.

В детстве я часто была у друзей отца, и их огромные поместья больше напоминали музеи. Так и ждала, что выбежит злая тетенька с указкой и сиплым криком: «Ничего не трогать!» Здесь же было уютно, спокойно, как дома.

Застыв у панорамной стены, с тоской разглядывала искусственный ручеек, впадающий в реку. Он навевал мне мысли об отце.

– Все не так, как ты решила, – голос Олега в гробовой тишине разнесся эхом по комнате. Я обернулась вполоборота и увидела, что Коробейников почему-то нервничает. Сжимая и разжимая пальцы, он то и дело тянулся к внутреннему карману пиджака, но все время одергивался.

– Ты о чем? – напряглась я, сведя брови на переносице.

– Ты права, что можно было развить сеть самому. Тяжелее, чем с твоим отцом, но вполне реально. Я так всегда делал, мне не привыкать. Так же сейчас поступаю с заводом, но… – скривившись, как от лимона, он пожал плечами. – Знаешь, я вдруг подумал, что хорошо вести общий бизнес с отцом любимой девушки. Зарекомендовать себя не просто веселым другом, с которым круто напиться в выходные и проснуться в другой стране, а серьезным и ответственным бизнесменом.

Брови так и поползли на лоб об удивления и голос почему-то дрогнул:

– Олег, я и не думала…

– Подожди, – вытянув ладонь вперед, он прервал мои попытки связать невнятное предложение. – К тому же я знаю, что у вас с Витей все туго. Для меня это был отличный повод за это время подготовить его к сближению с тобой.

– Ты… – не желая того, я ощутила каплю воды на щеке. «Видимо, – подумала про себя, – потолок протекает. Не могу же я рыдать второй день подряд, как белуга!» – Ты разговаривал с отцом обо мне?

– Да, – осторожно кивнул блондин, словно страшась моей реакции. И когда ожидаемого взрыва сверхновой не последовало, более облегченно продолжил. – Витя очень сильно скучает по тебе, но не хочет лезть.

– «Не хочет лезть»?! – ахнула я в недоумении. – Это как вообще?

– Он не признается, но я уверен, что за тобой постоянно следят и, если бы ситуация на самом деле была безвыходная – тут же помогли бы, – заверил меня Коробейников и мое сердце, полное слепых надежд, забилось вновь. А после он вдруг рассмеялся. – Но если учесть, что я еще жив, то, скорее всего, Витя просит докладывать о твоей жизни только самое важное: жива, здорова. Не обижают ли ее? Есть деньги на жизнь и еду? Никакой личной жизни.

– У меня много раз все было плохо, – усмехнулась я, опровергая теорию Олега.

– Видимо, не настолько, чтобы кто-то из доверенных Вити вмешался. – стук каблуков кожаных туфель Коробейникова проникал внутрь странной вибрацией. Я словно не верила, что все действительно происходит со мной. – Поверь, Лена, несмотря на его новый брак с твоей лучшей подругой, малыша и все обиды, он очень любит тебя. И единственное, чего он хочет: чтобы ты закалилась. Стала готовой для реальной жизни. Бойцом.

Стирая потоки на лице, гневно взорвалась:

– Почини уже свой чертов потолок, Коробейников! Он мне всю тушь размыл!

– Что? – не понял тот.

Не желая пояснять, просто закрыла диалог пожимая плечами:

– Что-то он Алину не заставлял «закаляться». Приоритеты, как говорится, расставлены.

– Она не запирала его в морозилке. Не ездила по городу под травкой. Не вела себя, как конченная сука, – резонно поставил меня на место Олег. И как бы грубо это ни звучало, он был прав. Я впервые осознала это в полной мере, что натворила куда больше дерьма, чем была в силах разгрести. – И вообще, я тебе хочу сказать по опыту: за жену ты несешь ответственность всю жизнь, а за ребенка – до восемнадцати лет. И не потому, что ты его не любишь. Как раз наоборот. Потому что любишь настолько, что хочешь уйти, зная: моя дочь не пропадет. Понимаешь?

Задумчиво засмотревшись в стену, я задалась резонным вопросом: «Откуда Олег столько знает?», и собственная догадка заставила ойкнуть:

– Ребенок Светы все же твой, да?

– Нет, – прыснул со смеху Олег. – Я просто вижу это по Вите, – нервозно пожав плечами, Олег все же зарылся в том самом кармане, что-то активно пытаясь достать. – Хватит на сегодня грустного, не находишь?

– Надеюсь, – в панике протараторила я, – у тебя там клоунские фокусы и ты сейчас достанешь сотню связанных платочков?

– Не угадала. – подмигнули мне самые очаровательные голубые глаза на свете.

Коробейников плавно и очень размеренно опустился вниз, вставая на одно колено. Когда он заглядывал во внутренний карман, казалось, словно у него развязался шнурок.

– Знаю! Заяц в шляпе? – я догадывалась, что происходит, но запрещала себе об этом думать. Пребывающий в шоке мозг совсем мне не подчинялся и нес все, что было на языке. – Может, гениальное исчезновение пальца?

– Не сегодня, Лена, – хриплый пронизывающий до нутра бас всегда попадал в самое яблочко. Я таяла от него, теряла себя. Но когда Коробейников поднял взгляд и в его руке блеснула красная коробочка с кольцом, я окончательно растерялась.

– Боже! – взорвалась, опираясь рукой об стекло. – Скажи, что это подарок в честь шаткого примирения?!

– Нет, – кратко и четко заявил Олег.

– Тогда, – бегая глазами по комнате, пыталась вернуть здравость мысли, – ты мне его продаешь? После бывшей остался?

– Лену, ну ты совсем уже, да? – покрутил у виска Олег, начиная злиться. Так что его предложение походило больше на вычитывание босса за проступок на работе: – Я люблю тебя, чертов Терминатор. И хочу, чтобы ты стала моей женой. Что тут непонятного?!

Чувства внутри были смешанные. Бились насмерть ад и пламя. Варясь в котле собственных чувств, решила сделать то, к чему не прибегала ранее: подумать логически.

И меня вдруг осенило!

– Жениться на мне хочешь? – бровь скептически вздернулась ко лбу. Олег напрягся. – Правда, что ли?

С издевкой осмотрев себя, саркастично оскалился:

– Нет, Леночка. Это ты на экзамене заснула и тебе снится прекрасный принц.

– Прекрасный Принц, – напрямую обратилась я к Олегу, – напомни-ка мне, это ведь ты переспал со мной в клубе, признался в любви, а потом забрал свои слова обратно?

– Да, – лицо его побагровело, – но…

Приложив пальчик к его пухлым и сексуальным губам, шикнула и недовольно помотала головой:

– Детали сейчас не нужны. Обсудим голые факты, – вобрав побольше кислорода, не на долго засмотрелась на кольцо и тут же горестно вздохнула. – Не ты ли кричал, что любить меня невозможно? Не ты ли унизил при всех работниках «Огня»? Не ты ли чуть не уволил Мишу с Семой? Только потому, что те посмели за меня заступиться.

– Да, это был я! – буквально закричал на меня Коробейников, – Только ты упускаешь…

– Потом! – уже ладонью пришлось закрыть рот блондина, чтобы оттуда больше не лезла всякая чернуха. – Не ты ли отсутствовал полгода?

– Я, Лена! Я! – коробочка с кольцом была с грохотом захлопнута, а Олег встал на ноги. Теперь, возвышаясь надо мной скалой, мужчина порядком пугал. Наедине с ним я ощущала себя хрупкой мышкой в лапах медведя. – Это уже позади.

– У меня было два варианта развития событий, Коробейников, – вытянув два пальца вперед, гордо вскинула подбородок, изображая самую уверенную девушку на свете. К слову, такой я совсем не являлась. Оскал Олега немного сбивал. – Первый: мы больше никогда не увидимся, и я строю свою жизнь с нуля дальше. Второй: у тебя случилось что-то экстренное; ты дико жалеешь обо всем сказанном, но по какой-то трагической случайности не можешь до меня добраться.

– Ну, – рычал на меня Коробейников, с грохотом впечатавшись ладонями в стекло по обе стороны от меня, – какой у меня вариант?

– Угадай, дорогой мой принц? – натянуто театрально улыбаясь, я опустила один палец, и остался чистый, не прикрытый и понятный на всех языках мира фак. Олег ошалел, а я довольно процедила по слогам: – Ты послал меня на три веселых буквы в эротическое путешествие.

– Нет, – махнул головой тот. Да так, что чуть не отвалилась, – не так все было.

– Ты жил дальше, ни в чем себе не отказывая, – пожала плечами, наконец поняв всю суть проблемы Олега: он был уверен, что любая рыба сама прыгнет ему в руки. По сей день так и было, но пора прерывать эту фортуну. – Строил бизнес, разводился, покупал дома, продавал квартиры…

– Я хотел подготовить все для тебя, – Олег говорил это так уверенно, будто пытался убедить нас обоих.

– Перефразирую, – изображая кавычки, я сымитировала голос Коробейникова: – «Было все так круто, что в моей жизни не было места для тебя!» Я не вру, Олег! Ведь мужчина, который скучает и раскаивается, не может просто сидеть и ждать! Ничто и никто ему не помеха.

Он пытался что-то сказать, как-то оправдаться. Но в тот момент, когда маска на лице Коробейникова пала, я увидела главное: он не может придумать ответ.

– Отпусти меня, Олег, – прохрипела я, нырнув под его руками и направляясь к выходу.

Мне было больно, горько и тяжело, но я знала одно: будет еще хуже, если Олег снова сделает мне больно. Туфли грохотали по деревянному полу, сердце вырывалось из груди. В горле застрял ком, а тело меня больше не слушалось.

Крепкие мужские пальцы сомкнулись на моей кисти, так остервенело потянув на себя, что я едва ли нос об пол не отшибла. Олег удержал меня. Красный, серьезный и раздраженный и стрелял в меня словами, как стрелами:

– Я прожил с женщиной десять лет, Лена. Десять. И я собирался с этим человеком встретить старость, нарожать детей и умереть в один день. Так уж случается, что люди тебя разочаровывают. В особенности когда в зале суда заявляют о липовых побоях, псевдо беременности и прочей ерунде, лишь бы оттяпать кусок побольше, – отдышавшись, он свел брови на переносице, а когда посмотрел на меня, его зрачки расширились так, что заслонили собой радужку. – И да. Дело не в том, что я подготавливал для тебя почву… Точнее, не только в этом. Мне нужно было время побыть одному, осмыслить происходящее и принять решение. Не на эмоциях, как в прошлый раз, а трезвое, взрослое и хладнокровное.

– И? – на вдохе произнесла я не своим голосом, не в силах перестать глазеть на блондина. – Что пришло в твою светлую голову, колись?

– Я вдруг понял, что мне вообще похрену, какое говно ты кому натворила. Со мной ты была другой. И я полюбил именно такую Лену: безбашенную, полную энергии, честную, открытую. С тобой я будто на десять лет моложе… Я понял, какой клад потерял, купил кольцо и все для себя решил, – его взгляд был полон решимости, стойкости и уверенности в себе. – Ты моя женщина, Лена. Вот моя и все. Примешь ты это кольцо или нет – я тебя добьюсь. Ты будешь со мной. Даже если у тебя кто-то есть – отобью. Или ты кого-то другого любишь – разлюбишь. Поняла меня?

– Звучит страшновато. – адреналин подскочил на максимум от слов Олега, а пульс битами принялся отдавать в ушах. Нервный смех сам по себе сорвался с губ: – Но я же больная на всю голову, так что мне нравится.

Грызя стерку на карандаше, я не сдержалась и снова выглянула. Из окна на третьем этаже на кафедре физики открывался прекрасный вид на центральный выход. Который, по старой-доброй традиции, в нашем вузе был один.

«Стоит! – удивлялась в который раз, оценивая уже прилично припорошенную машину Коробейникова. – Пасет!»

Мечтательно улыбнувшись, я упустила тот момент, когда моя одногодка и мамочка четверых детей Диана закончила отвечать и Тихон Денисович обратил на меня свой цепкий взор.

– Я вам не мешаю, девушка? – с издевкой громко прокричал он на всю аудиторию. Все вокруг обернулись ко мне, а я стушевалась, краснея:

– Простите.

– Судя по вашему виду, – театрально обращаясь к залу полному заочников, махнул рукой старик, – вы готовы и вам не терпится ответить. Что же, не будем ограничивать ваши таланты!

Он приглашающе поманил меня к себе пальцем, все вокруг радостно зашушукались. Когда предмет сложный, студенты стараются отвечать последними. Существует басня, мол, последних особо не проверяют или ставят пятерки без особых заслуг. Я такого не встречала, но все равно выходить к доске второй не стремилась. Мне, в отличие от Дианы, младенца за дверью кормить срочно не надо было.

– Видимо… – горестно вдохнув и прихватив расписанный лист А4, потопала к преподавателю. Он надеялся, что тут же впишет мне размашистую двойку, но я умудрилась и вправду все написать за те тридцать минут, что Тихон Денисович терзал мать-героиню.

Приспустив очки, преподаватель бегло оценил записи и поджал губу:

– Не плохо.

Я тут же улыбнулась:

– Спасибо… Можно рассказывать?

Так как прикладная физика, слава всевышнему, профильным предметом не была, у нас на экзамене присутствовал лишь один письменный вопрос и три устных. А языком ворочать – это не мешки таскать. Так что следующие тридцать минут экзекуций Тихон Денисович высосал мою душу наизнанку не хуже дементоров. И ему, к слову, даже магия для это не понадобилась.

– Что же, – пожал плечами тот, зевая и протягивая руку, – зачетку.

Довольная до полуобморочного состояния, я уже представляла, как выйду к Олегу и между делом сообщу, что сдала среди первых и умыла самого неприятного по моему скоромному мнению старика в вузе.

Открыв первую страницу, мужчина вдруг замер. Взгляд его упал на имя, очки оказались приспущены.

– Елене Смирнова? – уточнил он, оглядывая меня совсем иначе. Будто искал что-то, но не находил. – Та самая?

– Не понимаю, о чем вы, – пожала плечами, начиная ощущать себя неуютно.

– Дочь депутата Виктора Семеновича Смирнова, – во всеуслышание заявил преподаватель. И словно этого было мало, добил окончательно: – Ну, того, что поправку в последнем слушанье о пенсионной реформе поддержал.

Честно? В дела отца я не лезла никогда и знать не знала, что и когда он поддержал от слова совсем. Но даже если бы знала, шушуканье за спиной стало такое громкое, что я даже не представляла, как теперь поворачиваться лицом к аудитории.

– Я о вас наслышан, – совсем иным, не довольным тоном отрезал он и, не ожидая моего ответа, начал активно заполнять поле в зачетке. – Двойку сразу ставим или вы нормально подготовитесь?

– Но… – «Я рассказала гораздо больше, чем требовалось!» – хотела завершить я, но не стала. Пришлось бы дополнить, мол, еще на десять не относящихся к теме вопросов ответила. А спорить с принимающим экзамен преподавателем себе дороже. С комом в горле достала новый билет не глядя и со слезами на глазах пошла обратно за свой стол. – Конечно.

Я готовилась час. Да так, что от зубов отскакивало! За это время Прохор Германович принял пять человек и все они особо не напрягались ради четверки. Дважды заходили те самые преподаватели, что обязаны были присутствовать на экзамене. Перекинулись парочкой слов со стариком, покосились на меня и смылись из поля зрения.

– Еще хуже, чем прошлый раз! – застонал тот на всю аудиторию, зарываясь лицом в ладони. – Елена, что с вами не так? Вы совсем не учили предмет? Может, учиться здесь не ваш уровень? Отец знает о ваших «успехах»?

Каким-то неведомым мне чудом удалось не разрыдаться. Сжав челюсти и кулаки, я на удивление твердо отрезала:

– Я же вам все ответила. Скажите, что именно не так? Обсудим каждый момент.

Тихон Денисович посмотрел на меня, как на взбалмошную идиотку:

– Может, мы еще всех выгоним и будем только с вами работать? Что за воспитание! – отдышавшись, он великодушно вытянул один из билетов и буквально кинул им мне в лицо. – Значит так, у вас последний шанс. Готовьтесь, Смирнова! Спрошу вас последней. Не расскажете – сразу обеспечу вам комиссию.

Так и хотелось плюнуть, уйти и пусть собирает комиссию. Но с другой стороны, билеты из Нижнего Новгорода туда-обратно, мягко говоря, не дешевые. Это еще ладно, затянула бы пояс потуже и на гречневую диету, только моя начальница строго приказала быть на работе завтра. Либо увольнение. Так что, снова взяв билет, отправилась учить.

Зал опустел к одиннадцати вечера. На улице стояла ночь. Олег все еще сидел в авто, будучи полностью уверенным: я внутри.

– Что же, Леночка, – обратился ко мне старик, когда дверь за последним двоечником закрылась. К слову, я впервые видела, как лишь за знание формулы воды ставят тройку. – Берите стул, садитесь рядом. Будем с вами работать и по домам.

Когда я умостилась рядом, старик вдруг оборвал меня на первом вопросе, аккуратно положив пальцы на мое предплечье:

– Я устал, Леночка. А вы?

– Я тоже, – кратко кивнула головой совершенно не представляя, что последует дальше.

– И ваш многоуважаемый отец потерял дочь, я уверен, – невзначай продолжил он, кивая на мой мою сумочку. – Позвоните ему. Скажите, где находитесь. Я разрешаю.

«Что за игру он ведет?» – недоумевала я, настороженно протянув:

– Не переживайте на этот счет.

Я только воздуха набрала, чтобы отвечать, как тот более настойчиво сжал руку:

– Вы уверены, что хотите тратить еще тридцать минут жизнь на экзамен? – я застопорилась, недоуменно моргая. Словно ожидая правильного вопроса, старик жадно облизал губы. – Вот ваш известный отец, я уверен, так время не разбрасывает. У него другие методы решения проблем, как и у всех депутатов.

И тут меня словно молнией осенило! Тихон Денисович не поставил мне зачет не потому, что ненавидел отца-депутата! А лишь потому, что знал: «Тут приплыла выгодная рыбка!»

– А можно не тратить время на экзамен? – на прямую спросила я, внутри разрываясь от ярости.

– Например, – неопределённо махнул рукой тот, – некоторые студенты заранее побеспокоили о гарантиях зачета. Но я понимаю, почему вы с ними не общаетесь. Не вашего с отцом поля ягоды.

– Я с ними не общаюсь, потому что мы все заочники из разных городов. – сквозь зубы отрапортовала.

– Это не важно, – махнул рукой старик, елейно смеясь. – Думаю, для решения нашего с вами небольшого недоразумения даже не потребуется отвлекать папу от государственных дел. Я уверен, что он достаточно хорошо заботится о дочке и нужные… Так скажем, утешения за испорченные нервные клетки! И так есть у вас с собой.

В наглую взяв мой листик, тот просто написал пример, ответом на который было восемьсот. Именно столько тысяч хотел чертов препод за свой предмет. К слову, даже не профильный! Моя челюсть чуть об пол не ударилась.

– Вау, – с улыбкой протянула я, вскакивая на ноги, подхватывая сумочку и выуживая телефон. Зайдя в банк онлайн, увидела, как Тихон Денисович оскалился лишь от иконки «ВИП-сервис для премиум клиентов». Только он не знал – это остатки былой роскоши. И какого же было его удивление, когда на карте он увидел на миллионы, а двадцать тысяч рублей. С побелевшего лица можно было картины писать! Но я не растерялась и невинно уточнила: – Столько хватит? Только можно я себе на проезд оставлю.

Тихон Денисович воспринял счет мой как личную издевку и оскорбление. Крича что-то о том, что он не только для себя просит, но и для других членов комиссии, поставил мне в зачетке размашистую двойку и выгнал вон. Столько оскорблений в свой адрес я давно и не слышала. И от ужаса бежала по лестнице в слезах лишь с сумочкой и пресловутым листиком с примером.

Без цели и на чистом адреналине я поминала себя заживо, когда возникший на пути намеренно мужчина поймал и прижал к себе, удерживая на месте.

– Лен, – снявший верхнюю одежду, Коробейников теперь караулил меня недалеко от аудитории на первом этаже, – ты чего?

Запыхаясь от горя, стыда и обиды, я ему все и выложила. Как на духу. И листик показала, с точной суммой. Сжав его в кулак, Коробейников опасно улыбнулся. В противовес его мягкой руке, гладящей меня по голове, он холодно до ужаса и низкого до полуобморочного состояния произнёс:

– Что же. Ему пиздец, любовь моя.

– А? – я даже от шока рыдать перестала. «Тебе послышалось!» – уверяла себя я.

А Олег мне в руки вложил карточку золотую, чмокнул в губы и перестал обнимать.

– Иди перекуси. Только немного. Я тебя чуть позже в хорошее месте отвезу. Боюсь, не доедешь голодная. Весь день в аудитории просидела… – от нежности в голосе мужчины я вдруг вспомнила, что забыла верхнюю одежду в аудитории. Заочники по старой доброй традиции ее в гардероб не сдавали.

– А ты? – произнесла резонный вопрос я почему-то испуганно.

– А я поговорю кое с кем, – подмигнул мне тот. Оглянулся, убедился, что мы одни в холле, и шлепнул по пятой точке. – По-мужски.

– Может, – сердце в груди бешено застучало, пришлось сглотнуть ком в горле, – по-хорошему лучше?

– Может, – пожал плечами Олег и все же выпутался из теперь уже моей крепкой хватки. – Но я уж лучше проверенной тропинкой.

И широким тихим шагом поднялся по лестнице вверх, утащив с собой мой подготовительный листочек.