Глава 13

От страха желудок сжался. Несмотря на последний прием пищи в восемь утра, есть не хотелось… Но парадокс! Я не могла остановится жевать все, что попадалось под руку в столовке: сухие сдобные булочки, старое заветренное печенье и даже уксусный салат с капустой.

«Правильно ли я сделала, что отпустила Олега к преподу? – крутилось в голове снова и снова. – А не станет ли хуже?»

«Он точно набьет ему морду! – в который раз застонав в слух. – Меня после этого даже на порог вуза не пустят».

– А что я могла поделать? Ситуация и так была безвыходная. – бросив вилку, развела руками я. Рядом проходящая уборщица поперхнулась и открестилась со словами: «Чур меня!»

«Ты могла полегче как-то с ним? Без шуток и издевок. Пару минут мучений, зато потом диплом будет в кармане, – «успокаивал» внутренний голос, съедающий живьем. – Комиссию ты бы точно сдала, а вот вражда с преподавателем ВСЕГДА заканчивается плохо!»

В напряжении и внутренних терзаниях я настолько глубоко ушла в себя, что ладонь, упавшая мне на плечо стала самым настоящим шоком. Забыв, что вокруг общественное место, несдержанно воскликнула:

– Аааа!

– Лен, – недоуменно вздернул бровью нависающий Олег, – ты чего орешь?

Покраснев до кончиков волос, я ляпнула первое, что в голову пришло:

– Да блюдо горячее. Обожглась.

Посмотрев мне в тарелку, Коробейников нагнулся и мечтательно потрепал меня за гриву, ласково приговаривая:

– Нет, ну что за женщина у меня великолепная? Необыкновенная, я бы даже сказал. Только моя Лена может обжечься салатом из капусты. На тарелке которого иней от холодильника до сих пор!

– Смешно, юморист, – резко отставив салатик подальше, с надеждой уставилась на Олега. Все мое нутро смиренно ожидало худшего, при этом надеясь на лучшее. – Ну-у-у, как там дела?

– Нормально, – пожал плечами Коробейников, а после просто развернулся и направился к выходу из столовой. – Идем. Надеюсь, в тебя еще влезет нормальная еда? Борщ украинский обязательно нужно скушать. Теплая и полезная вкусняшка.

– Олег?! – в панике я бежала за ним по коридору, как полоумная. – Ты мне ничего сказать не хочешь?

– Мы уже на этой стадии отношений, когда подобные вещи нужно говорить каждые пять секунд? – театрально закатил глаза этот умник, а после сжал мои щечки и помассировал, словно шарпея. – Я люблю тебя, моя булочка.

Злая и пылающая гневом, я закрыла глаза и просто отчеканила по слогам:

– Что с преподом?

Тяжело вздохнув, Коробейников наконец пожалел мои нервы и пожал плечами:

– Лен, ну, я глянул на этого дряхлого старика. Да на него же дунешь и развалится. Побоялся с ним говорить. Простой диалог не получится, слишком он меня бесит. Поэтому пошел сразу к ректору.

– И? – в нетерпении перетаптываясь с ноги на ногу, нервно кусала губы в кровь.

– Завтра твой старик уходит на пенсию, – сложа руки на талии, закатил глаза. – Хотя и требовал увольнения с позором, меня убедили, что у него жена при смерти. Любой стресс и ее смерть будет на моей совести.

– Так ему деньги на лечение нужны? – настроение тут же переменилось. – Может, и правда попросить папу…

– На любовницу двадцатилетнюю, – перебил меня Олег, морщась от омерзения. – Она хочет себе на день рождение колечко с желтым бриллиантом, вот дед решил сымпровизировать.

Почесав затылок, я задумчиво застопорилась:

– И что мне теперь дальше делать?

– Хотел бы я тебе сказать: «Снимать трусы и бегать!», но почему-то уверен, ты не согласишься. Так что ничего. – прижал меня к себе Олег. Его объятия магически умели закрыть от всех проблем мира. – Завтра я отвезу тебя к другому и лично проконтролирую, чтобы ты сдала честно.

И пусть четвертый раз углубляться в физику было не моей мечтой, загаданной под куранты, я все равно хотела справедливости, так что буквально запищала от восторга.

– Эм… – Олег как-то странно напрягся, глядя куда-то мне за спину. Между бровей мужчины залегла морщина, а недовольство на лице сменилось сражалось с вынужденной податливостью. – Что ты там у папы хотела спросить, напомни-ка мне, родная?

– Что? – не поняла я, немного отстраняясь от Коробейникова и пытаясь понять, чего он там уже надумал.

– Хотел бы я все сделать по-своему. Но сегодня, когда морду деду твоему не набил, понял, что надо некоторые моменты делать, согласовывая и по уму. Плохому ты меня научила, Леночка. Пытаюсь тебе всячески угодить и становлюсь чересчур добрым, – торопливо протараторил тот, я почти ничего не расслышала. Но затем он резко отстранил меня от себя, сжав плечи пальцами. Требовательный и серьезный взгляд терзал душу: – Ты готова сейчас рассказать отцу о нас?

Хоть и не понимая, к чему этот вопрос, почему-то решила ответить от души:

– Это морально сложно, так что пока нет. Только когда… Если! Все станет очень серьезно.

Олег был недоволен, но сквозь зубы рявкнул:

– Все для тебя, любимая.

А затем просто крутнул меня вкруг своей оси, а я весело пропела:

– Рассветы и… – а Олег за спиной пропал. Внезапно. Краем мозга я поняла, что тот спрятался в прилегающем коридоре, но зачем. И тут буквально перед глазами возник отец. – …туманы?

По телу прошел тремор, смешался со страхом. На меня смотрел отец. Пусть волком, но он был на расстоянии полуметра. В черном костюме, с идеальными волосами, уложенными гелем назад, и руками в карманах. Пока я изучала мужчину, его черные глаза бегали по мне. Мое сердце безумно трепетало, когда я увидела в нем тоску и переживания. Но когда наши взгляды встретились, он снова натянул маску и просто кивнул вперед:

– Идем.

– Что? – в растерянности мысли путались, а родной язык выпал из памяти. – Ты к Алине пришел?

– Алина в декретном отпуске, – не дожидаясь меня, папа просто проследовал по коридору сам, обернувшись на полпути. – Лен, сколько тебя ждать? Меня с государственного совещания выдернули.

В панике обернувшись по сторонам, я увидела лишь силуэт Олега и просто кивнула ему с благодарностью, бегом побежав за отцом. То, что он без ошибок поднялся в ту самую аудиторию, где был экзамен, меня поразило в самое сердце. Там как раз спорил новый ректор и старый препод.

Смело распахнув дверь, папа замер при входе, оценивая обстановку.

– Виктор Семенович? – голос ректора прямо сел до состояния фальцета. – А мы уже разобрались. Тихон Денисович с завтрашнего дня на пенсии…

Старик, что еще недавно требовал почти миллион за не профильный экзамен, упал пластом на учительский стул.

– С завтрашнего дня? – убийственным взглядом разглядывая его, уточнил папа.

– Да, – после тяжелого глотка констатировал ректор.

– Значит, – пожал плечами отец, спокойно проходя в аудиторию и садясь за первую парту, – сегодня он экзамен принять может?

– Да, но… – попытки оправдаться не увенчались успехом. Так что, махнув рукой, ректор смиренно направился к выходу, когда отец елейно, но до ужаса жестко протянул:

– А вы куда, прошу уточнить? Тут экзамен, вообще-то. Свидетели нужны. Или вы приходите, только когда надо денег в казну вуза отстегнуть.

– У меня совещание…

– А у меня, мля, президент на линии весел! – резкий удар кулаком по столу, и все вокруг замерли. Ректор сразу упал за парту, а я принялась тянуть билет. – Начинайте, господа. Глядишь, до двенадцати моя дочь сегодня отсюда наконец выйдет.

Внутри проснулось второе дыхание. И я рассказа намного больше, чем должна была, несмотря на все попытки Тихона Денисовича меня завалить. Но спустя сорок минут мучений отец не выдержал пыток, и новый удар раздался по бедному столу:

– Я не понимаю сейчас. Вам чего-то недостаточно?

– Д-достаточно… – опустив взгляд, старик стыдливо протянул ладонь. – Зачетку, пожалуйста.

Наконец внутри нарисовалась самая тяжелая в моей жизни пятерка. Довольная я обернулась, а за спиной угрюмый отец.

– Иди, Лен, – приказал он, глядя мне за спину. – Мне тут надо попрощаться. Так сказать, дать наставления пенсионные, мля.

На носочках я выбежала из аудитории, захлопнула дверь и… Ничего не услышала. Они вправду разговаривали, а когда папа вышел, Тихон Денисович выглядел мертвее покойника. Уж не знаю, что там ему наговорили, но это что-то явно ему не понравилось.

– Спасибо, – не смело произнесла я, дрожа от неуверенности и страха.

– А ты молодец. Не ожидал от тебя, – хмыкнул он. И пока я пыталась набраться смелости пригласить его с Алей в кофейню, он вдруг достал из кармана блестящую золотую карту, вложил ее мне в руки. – Держи, заслужила.

Я опустила взгляд и ужаснулась. Вот она: цена моих попыток стать лучше. Боль внутри стала такой силы, что отразилась внешне. С рыком я разломила карту и, не осознавая своих действий, бросила под ноги папе. Не рассчитала силу и получилось, что прямо в лицо.

– Вот как… – выгнул бровь он, отряхиваясь. – А ты ни черта не поменялась.

Он уходил, а я тряслась в конвульсиях. Меня парализовало от всего, что произошло. Пот ручьями стекал по вискам, а в глазах застыли слезы.

Я вышла из вуза закутанная в верхнюю одежду и крепко обнимающая себя ладонями. Струйки слез стекали по щекам, остужая мое разгоряченное лицо.

– Лена? – Олег, по старому доброму обычаю, едва ли не лишил меня жизни, возникнув прямо перед лицом. – Ты чего такая?.. Витя тебе что-то сказал?

Коробейников внимательно осматривал меня. Искал зацепки, как следователь. И я четко увидела в его голубых глазах, что блондин только ждет причину начать потасовку. Одна лишь команда «фас!», и моему папочке начистит лицо собственный лучший друг.

И пусть забота Олега умиляла, отзываясь в животе приятной теплотой, я не хотела никому вреда.

– Нет, просто… – утерев нос ладонью, придумала внятную причину буквально на ходу, – Препод такой противный попался! Вытрепал все нервы, даже отца не постеснялся.

Убийственно глядя на окна той самой аудитории, Олег набрал полные легкие кислорода одним протяжным вдохом. С безумным желанием и нетерпением он перевел взгляд на двери, мечтая вернутся к старику, но я вовремя переплела наши пальцы, переманивая внимание Коробейникова на себя:

– Эй, амиго! А где мой победный ужин? Я ведь все же сдала.

– Папка заплатил? – игриво подмигнул мне тот.

Я подавила спазм, сглотнув ком в горле.

– Не-а, – беззаботно пожала плечами, пока внутри горел пожар. – Заставил сдавать снова при нем и ректоре, представляешь?

– Витька, конечно, любит нагнетать, – присвистнул Коробейникова, – А где он, кстати?

«И правда, – стонала про себя, – где, Лена?»

– У него какое-то гиперважное заседание. – равнодушно махнула рукой, но тут же увидела в мужчине напротив неприкрытое сочувствие. – Он, аки Карлсон: улетел, но обещал вернуться.

– Понятно, – хрипло прошептал Олег после минутного молчания, в которое я едва ли со стыда не сгорела. Осторожно нагнувшись к моему уху, он проникновенно прошептал: – Могу я задать один неприличный вопрос на правах близкого во всех смыслах друга семьи Смирновых?

Меня прямо перекосило от нежелания обсуждать темы отцов и детей.

– Олег, – закатила глаза я, хватаясь за сердце, – прошу… Нет, умоляю! Давай не будем говорить о…

Коробейников поступил нагло. Просто взял и заткнул мне рот своей ладонью, таки протянув:

– Ты вообще что покушать-то хочешь? Сегодня я – твоя волшебная рыбка.

Облегченно выдохнув, я даже улыбнулась от радости, удивленно вздернув бровь:

– Вон оно как! Все-все прямо, да? – Олег отдал мне честь, выравниваясь по струнке. – Глаз тунца? Суп из плавников акул? Мороженое с золотом? – не смотря на мои явно нереальные для столицы закидоны, блондин продолжал кивать, ожидая своего злого рока. Но я все же сдалась, расслабилась, скинула маску и устало выдохнула: – Коробейников, я убить готова за фастфуд. Давай возьмем два огромных меню, жареный сыр и много-много креветок в кляре?

Его глаза расширились в изумлении, и я почему-то прочла в них осуждение. А уже спустя секунду услышала хриплый бас:

– Идеальная женщина! Может, тебе еще пива купить, чтобы я окончательно получил сердечный приступ?

– Не знала, что ты такое ешь, – не двойственно указав подбородком на его плоский живот, многозначительно улыбнулась. Хоть каменный пресс и скрывала тонна одежды, но мы-то прекрасно знали, что он там есть.

– Я мужчина и могу себе позволить раз в неделю подобную гадость, – прижав меня к себе поближе, мужчина закрыл он внезапной пурги, звенящей в ушах. Мы стояли так какое-то время, будто пережидая «опасность», хотя машина была в паре шагов. Просто обоим было прекрасно. Олегу – прижимать меня к себе, скользя руками по телу, а мне – зарываться в его шею носом, вдыхая великолепный аромат. Как вдруг блондин заговорил первый:

– Лен, а я, кажется, придумал, где мы будем есть наш божественный фуршет!

– Где же? – когда я вновь отстранилась от Олега, но ощутила легкость на душе. Странным образом Олег вытянул изнутри всю боль и печали.

Покачав головой, Коробейников словно говорил: «Не скажу, а то убежишь!» и просто потащил меня к авто. Усадил внутрь, пристегнул и повез в фастфуд. Там он взял все, что только можно. Без шуток, все заднее сидение оказалось заставлено пакетами с красными полосками. А потом он привез меня в место, о существовании которого я знать не знала, родившись в столице: зимний кинотеатр под открытым небом.

Старый американский фильм шестидесятых показывали на большем экране, пока множество машин раскинулось по полю. Уж не знаю, чем занимались остальные, а мы проговорили всю ночь, наевшись до отвала и заснув в объятиях друг друга. Даже самое комфортабельное авто не предназначено для ночлега, и утром я осознала, что Олег всю ночь держал свою руку под моей головой, чтобы мягче и комфортнее спалось.

Утром мы ехали в гробовой тишине. Олег сам предложил подвезти меня к общежитию, а я не стала противиться. Не потому, что даже не представляла, как добраться в нужное место на простом человеческом транспорте от открытого кинотеатра, а просто хотела еще хоть чуть-чуть побыть с мужчиной. Всего один экзамен отделял меня от отъезда в Нижний Новгород. Всего один день, и Коробейников снова останется лишь во снах и фантазиях.

– Приехали, – убито выдохнул Олег, притормаживая у центральных дверей. Мы пялились на них, казалось, вечность, пока блондин с надеждой не посмотрел на меня. – Лен, а поехали ко мне? Зачем тебе там одной целый день сидеть.

И пусть предложение это казалось логичным, мой мозг воспринял его агрессивно, загораясь красным. Мол, только этого Олег и ждал. Так что, вскинув бровь, я посмотрела на него с легкой улыбкой:

– Серьезно? Все еще пытаешься затащить меня в койку?

С раздражением он врезался кулаком в руль, сигнал клаксона эхом прозвучал по пустынной улице. Я вздрогнула, вжимаясь в сидение, когда Олег импульсивно чеканил слова, нетерпеливо ерзая и не находя себе места:

– Послушай, я понимаю, почему ты так говоришь. Так уж исторически сложилось, мужчины твоего окружения, прямо скажем, парни не надежные. И, как бы мне не хотелось этого признавать, я тоже внес в твой огромный большой комплекс свою лепту. – Неожиданно рука мужчины, которая то сжимала руль, то теребила ручник, вдруг переплелась с моей. Олег сжал ладонь так крепко и сильно, что я ощутила вдруг его поддержку. – Несмотря на то, каким мудаком я был полгода назад, ты можешь сейчас мне довериться.

Только в тот момент я с ужасом осознала: «Боже! А ведь Олег прав!» Меня постоянно так или иначе бросали. Хорошо это было или плохо, но мой мозг всячески пытался уберечь меня от нового сближения с кем-либо. Даже на новой работе я умудрилась особо не обзавестись друзьями. А ведь первую зарплату целиком потратила на покупку премиальной косметики в том самом магазине, где мы когда-то делали макияж перед походом на день рождения Арсена. Просто купила все на кассе, а потом отнесла пакет визажисту с консультантом. Они потом звали меня в кафе, приносили чай и заводили разговор, а я вспоминала прошлый опыт и неосознанно отгораживалась.

Вернувшись в реальность, когда Коробейников нежно погладил мою щеку костяшками, убирая растрепанные пряди за ухо, неловко пожимая плечами:

– Чего ты хочешь?

Олег хищно оскалился, а голубые глаза его потемнели:

– Много чего, малыш. Но ты пока не готова этого услышать, – его голос был настолько низким, что буквально пробирал меня до костей и заставлял сердце сжиматься где-то на уровне горла. Жар скользнул по телу мурашками, оставаясь вибрацией между ног. – Другое дело, спроси: «Что ты мне предлагаешь?»

– Что ты мне предлагаешь, Олег? – положа руку на сердце, театрально повторила слово в слово, кокетливо стреляя в блондина глазами. Сжимая челюсти, он окаменел от напряжения, сдерживая свои чувства глубоко в себе.

– Поехали ко мне, Лен, – снова затеял свою шарманку Коробейников. – Заедем в супермаркет, купим продуктов, и я приготовлю тебе лучшую пасту, какую ты когда-либо ела. А потом будем смотреть фильмы, если хочешь. А если нет, у меня есть приставка. О, еще целый шкаф настольных игр и подписка на все сервисы премьер сериалов.

– Хм… Звучит соблазнительно, Олеженька. Умеешь же ты девушек в свои сети заманивать, – похлопав ноготком по губам, задумчиво помотала головой.

– Обещаю, – с честными глазами кота из Шрека заверил меня самый обольстительный мужчина на свете, – у нас ничего не будет, если ты сама не захочешь. И не попросишь меня!

– А я не попрошу, – твердо отрезала, а потом вдруг засмеялась. Одна лишь мысль, что я стану умолять Коробейникова о сексе, вызвала истерику. Пораскинув мозгами, я вдруг озвучила свои потаенные фантазии: – Все звучит великолепно, только я бы заменила бездушную и холодную пасту на ароматные сладкие духовые пирожки и какой-нибудь ароматный куриный супец.

– Можем заказать, – пожал плечами мой мужчина. – Я такое готовить не умею.

– Зато я умею, – не задумываясь махнула рукой, а Коробейников прямо поперхнулся воздухом. – Что такое?

– Ничего-ничего, – ладонь его невзначай упала мне на лоб, словно измеряя температуру. – Я просто вдруг поверил в переселение инопланетян в тела человека.

– Мне ведь надо был что-то есть эти полгода, Олег, – с трудом сдерживая смех, пока блондин пытался потереться об меня носом под видом своей псевдо-проверки. – Все ингредиенты я знаю наизусть. Давай приготовлю, а?

– Ах! – внезапно Олег скривился, хватаясь за сердце. Меня прямо перекосило, а этот взрослый и на вид адекватный мужчина вдруг выровнялся и с хитрой улыбочкой поиграл бровями: – Кое-кто только что разбил мое сердечко. Твои родители, случайно, не ангелы?

– Идиот, – ударив Олега кулаком в плечо, тут же расстроилась, потому что он даже этого не заметил, а мои костяшки уже ныли. – Нет, мои родители не ангелы. Ты папу вообще видел?

– Странно, – без капли иронии пожал плечами, – тогда откуда у них такая булочка?

Глаз в ту же секунду начал дергаться от напряжения, а ладонь сама упала на ручку двери:

– Олег, я сейчас испытываю дикое желание занырнуть в снег и забыть твой урок пикапа из Интернета без СМС и регистрации.

– Ты просто не в теме, – прыснул тот, резко дергаясь с места и быстро уезжая подальше от общежития. Женское нутро подключилось мгновенно, в голове вспыхнул вопрос: «А кто в теме?», но Олег тут же заговорил нормальным тоном, переводя внимание на другие моменты: – Давай так: ты готовишь свои пирожки с супом, а я спагетти. Напиши пока список продуктов, заедем в гипермаркет. Не хочу, как всегда, купить чего-то лишнего.

Но, по старой русской традиции, вышли мы с десятью пакетами. И когда дома разбирали покупки, хоть убей не могла вспомнить, зачем нам пятилитровая банка с артишоками по акции, пять килограмм сгущенки и, внимание, детские гоночные машинки.

– Сыну по наследству передам, – гордо заявил блондин и, «незаметно» утащив их себе в карман, потопал из кухни. – Ты тут пока все закончи, а я должен кое-что наверху проверить.

Я продолжала спокойно забивать холодильник Коробейникова, когда в дверь позвонили. Ничего не подозревающая я побежала открывать и замерла, когда увидела знакомое лицо. Сквозь стеклянную панель четко виднелась небезызвестная Света с тортиком.

– Ленок, – теплые руки обвили меня за талию, губы уперлись в голову, – иди на кухню, я тут все улажу.

И он буквально втолкнул меня туда, шлепая по пятой точке, а после еще и дверь прикрыл.

Мне казалось, будто Света с Олегом болтали вечность, а когда взглянула на часы, оказалось, что прошло лишь две минуты. Чтобы хоть как-то успокоиться, принялась агрессивно замешивать тесто для булочек.

– Да что же там такое! – бросив замешанное на скорую руку тесто на столе, я кинула на него полотенце и бросилась в двери.

На эмоциях хотелось ворваться в коридор и показать бывшей жене, что она именно БЫВШАЯ и не имеет права врываться в чужой дом. Но ладонь моя дрогнула на ручке двери, а ноги приросли к полу. Так, хабалисто и бездумно, поступила бы прошлая Лена. Нынешняя же прекрасно понимала: если мужчина тебя любит, его никогда не уведет другая женщина. А если нет: козел всегда найдет свежее непаханое поле, как его на привязи не держи.

И я стала ждать. Кусая ногти, нервничая до чесотки и сотрясаясь от каждого смешка. А потом уловила томный вибрирующий голос Коробейникова и умерла внутри: к такому тембру он прибегал, когда флиртовал.

Дверь хлопнула, и я принялась ждать, когда на кухню войдет блондинка и меня попросят на выход. Но вошел один Олег и чертовски довольный.

Напевая песенку из рекламы себе под нос, он своровал кусок морковки и попытался поцеловать меня в щеку, словно ничего странного не произошло. Но я выгнулась в сторону, и тогда он развел руками:

– Лен, я знаю, как это выглядит твоими глазами.

– И представить не можешь! – отчеканила свозь сжатые зубы. Не осознавая своей силы, на эмоциях воткнула нож в деревянную дощечку, и та разделилась на две.

Олег в тот момент радоваться перестал, да еще и поперхнулся, закашлявшись.

– Малыш, – его ладонь нежно коснулась моего плеча, но я скинула руку, – я не могу сейчас тебе пояснить, что происходит… Ты меня не поддержишь, но! Поверь, оно того стоит.

– Олег, я одного не пойму, – вскинув бровь, я приложила два пальца к его лбу.  – У тебя температура? К тебе в дом пришла бывшая жена, а ты мне рассказываешь какой-то невнятный бред!

– Она там, Лена, – тыкнул он на улицу. – Потому что она мне не интересна. Я много лет не испытываю к ней никаких чувств. И среди всех девушек мира мой друг встает только при виде тебя. А это охренеть какое уважительно отношение, женщина!

Сдержав улыбку, я намеренно сложила руки на груди и серьезно продолжила:

– Какого черта она приходила?

– Пока не могу пояснить. Позже узнаешь сама, – сдавленно выпалил Олег, кривясь в ожидании моей бурной реакции. – Доверься мне. Разве я давал тебе повод этого не делать?

– Давал, Олег, – припомнила я ему не такой уж и старый случай в клубе. – В том-то и дело!

Теперь уже зубы сжал Олег:

– Ты права. Тогда… – потерев бороду, он неопределенно махнул рукой. – Давай это будет твоя проверка? Я пройду ее, Терминатор! И никуда ты больше от меня не денешься.

– Что будем делать, – устало глядя в окно, я не могла представить, как переживу еще одно предательство, – если не пройдешь.

– Я уверен в себе на все миллион процентов из ста, – заверил меня Коробейников, а после сделал опасный шаг вперед. Мы замерли в полуметре друг от друга, деля один кислород на двоих. Это казалось невозможным, но сейчас особенно остро ощущалось тепло его тела. И, странным образом, грело оно лишь в нужных местах… Изображая человечка двумя пальцами, блондин прошелся от лежащей на столе ладони вверх по руке и замер на шее. – Если тебе станет легче, можешь придумать мне наказание. Как насчет «головы с плеч»?

– Вау! – ахнула я, положа руку на сердце. – Ты ставишь на кон своего дружка? Этого дорого стоит, Коробейников! Ценнее всяких «мамой клянусь»!

– Вообще-то нет, – поджал губы тот, а потом выдохнул. – Но какая разница, женщина? Мне все равно. Главное, чтобы ты была спокойна.

Удивительно. Ведь к Олегу несколько минут назад заходила бывшая, а я уже по этому поводу даже не переживала. Слишком уж хитрые были его глаза после встречи со Светой. Не влюбленные, а именно задумчивые. Совсем не были похоже на те, какими он скользил по моему телу и полоске голого живота, переходящего в узкие скини.

– Ой! – воскликнул Олег, и я вздрогнула. – Что это тут у тебя?

Мужчина ткнул пальцем где-то повыше груди, и я старательно попыталась разглядеть, что же там такого ужасного.

– Таракан? Паук? Пчела?! – с каждой новой мыслью голос становился все больше похож на фальцет.

– Нет, – спокойно качнул головой тот, – мука.

Сперва я облегченно выдохнула, а после посмотрела на Олега так, чтобы он ясно понял, мол, я уже порядком сомневаюсь в его умственных способностях.

– Вытри, – закатив глаза, фыркнула.

– Правда? – саркастично спародировал мою реакцию тот, а затем просто подхватил меня под талию. – А мне кажется нужно наоборот, добавить. Чего это ты тесто замесила, а главная булочка совсем не готова!

И он просто посадил меня на кухонный островок, где я замешивала тесто. Он был забросан мукой, и теперь она плотным слоем облегала скини, разлетаясь вокруг тучным облаком. Ахая от возмущения, я не могла смотреть в довольное лицо Олега, раскатывающего меня по столу, как заготовку для печи. И тогда под руки попалось тесто, еще не успевшее подняться. Какого же было удивление мужчины, когда ему на лицо упала липкая непонятная субстанция, растекающаяся по шее, плечам и майке.

– Что это? – взмолился он мертвым голосом, прорывая «створки» для глаз.

– Тесто, – не без труда мне удалось сдержать рвущийся наружу хохот.

– Мы его не покупали, – уже порядком рычал Коробейников, скидывая части не состоявшихся пирожков на стол. – Повторяю: что у меня на лице?

– Тесто, Олег! Я его быстро замесила, – пожала плечами. А потом сжалилась и помогла ему сдирать липкие части с плеч.

Голубые глаза горели, когда он смотрел на меня странно и ново. Я ощущала те самые искры вокруг, что так часто изображают в кино и описывают в книгах. Будто мир вокруг застыл и только он рядом имеет значение. Его пьяная ухмылка, полные желания глаза и руки, сжимающие бедра до умопомрачения.

– Ну, – выдохнул Олег хрипло, – раз замуж за меня пока не готова, давай хотя бы жить вместе? Тесто ты замешивать за пять минут умеешь. Что еще нужно, правда?

– Что? – внутри взорвалась бочка с тротилом. – Повтори-ка свое предложение…

Облизав пересохшие губы, Коробейников придвинулся ближе. Тесто с его майки прилипло к моей кофте, и мы стали одним единым организмом. Пальцы медленно поднимались вверх, оставляя следы массивных ладоней на бедрах.

– Я честно каюсь, – шепнул он мне в сантиметре от лица, носом касаясь моего носа, – что заманил тебя сюда намеренно. С умыслом.

– Чтобы убить и расчленить в подвале? – не своим голосом прошептала я, переставая дышать.

– Чтобы усыпить бдительность и уговорить жить здесь со мной до старости, – наконец убил меня окончательно Олег.

Его губы накрыли мои, и все мои запреты слетели по одному лишь щелчку пальцев. Будто и не было.