Глава 18

– М-м-м, – чувствую дискомфорт в руке. А потом отчетливо ощущаю боль.

– Ты что тут делаешь? – раздается женский голос.

– Она все равно не слышит, – шипит кто-то в ответ.

Звуки становятся все более отчетливыми, но в горле что-то мешает, а во рту настоящая Сахара.

– Я тебе что сказала! Даже смотреть не смей в эту сторону. А ты ее что? Ещё и щипала?

– Бесит эта сучка! Уже подохла бы… Я бы утешила ее мужика.

Эти звуки словно снятся мне, но ощущения становятся ярче, четче.

– Нужна ты ему.

– М-м-м, – пытаюсь как-то попросить воды.

– Тихо! – шипит на нее вторая. – Проснулась? – спрашивает женщина. – Проснулась! Потерпи, миленькая, сейчас. Идем скорее! А то если узнают…

– Тварь! – шипит второй голос.

– Проснулась, – говорит одна из девушек кому-то.

– Понял, – отвечает мужской голос.

– Ассистентка, – быстро говорит ему женщина, а потом звуки пропадают.

Мне так неудобно дышать, так болит спина, и вообще так плохо, что нет сил даже разрыдаться. А дискомфорт настолько невыносим, что я готова кричать об этом, если бы могла.

Слышится топот ног и скрип дверных петель.

– Ну что? Пришли в себя, Луна Федоровна? – произносит мужской голос, и свет фонарика бьет в глаза.

Я морщусь и жду, когда мне просто дадут воды.

– Реакция есть. Напугали же вы нас всех.

Еще пытаюсь что-то возразить и, в конце концов, потребовать воды.

– Нет, нет, нет! Никаких резких движений, вам еще нужен отдых. Успокоительное. Пульс зашкаливает.

Внезапно меня утягивает обратно в темноту.

Не знаю, сколько я там плаваю. Чувство времени размыто.

Просыпаюсь от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Приоткрываю веки, но вижу только белый потолок. Во рту все еще ощущение сухости, но в горле уже ничего не торчит.

– Пить, – шиплю и закашливаюсь.

– Вот, – отзывается хриплый голос, который я узнаю всегда и везде. Даже во сне. И на этом свете я не спутаю его ни с кем другим.

В следующее мгновение мне к губам подносят бокал и приподнимают голову, чтобы я могла сделать пару глотков.

Первый глоток вызывает резь в горле. Я морщусь, но все равно жадно тянусь к воде снова и делаю еще несколько глотков.

– Ну все, пока достаточно, – говорит Рэм и осторожно опускает мою голову на подушку.

С трудом облизываю губы и наконец-то нахожу его взглядом.

Высокий и широкоплечий, кажется, что он занимает здесь все пространство. Молотов садится рядом с моей кроватью на стул и, не отрывая от меня задумчивого взора, берет за руку.

– Напугала ты меня, принцесса, – шумно выдыхает он и целует тыльную сторону моей ладони.

От места соприкосновения его губ с моей кожей расходится тепло. И на фоне его поцелуя я чувствую, как меня знобит.

– Холодно, – хриплю я.

Горло болит. Пока не понимаю почему. Разброд мыслей и ни одной четкой.

Где я? Почему Рэм смотрит на меня так? И отчего мне так плохо?

– Сейчас, – он приподнимается и накрывает меня одеялом по самое горлышко, просовывая руку под одеяло и положив на мою кисть свою.

Тепло, идущее от него, постепенно расползается по телу.

– Лучше? – спрашивает он.

– Да, – отвечаю едва слышно, потому что говорить больно.

Постепенно в голове начинают выстраиваться в ряд мысли. Последнее, что я помню, – это наша помолвка.

Гости. Группа. Наш танец, а потом темнота.

– Как?.. – не могу продолжить фразу.

– Тебя пытались отравить, – словно понимая, о чем я говорю, тут же отвечает Молотов. – Мы нашли того, кто это сделал. Эта была спутница одного из наших гостей.

Мне хочется спросить кто, но я не нахожу в себе сил. Достаточно слышать его голос и чувствовать заботу, что окутывает меня теплым коконом.

Я помню, что и ему доверять опасно. Но пока что, получается, ближе него у меня никого нет. И это почему-то успокаивает.

Если не бросил меня, если переживал, значит, я правда ему нужна… Нужна ведь?

Молотов молча смотрит на меня, и мне кажется, что я вижу облегчение на его лице.

– Ты неделю была в коме, – наконец-то говорит он. – Я верил, что ты выкарабкаешься, – говорит с жаром и гладит мою ладонь большим пальцем.

Дверь приоткрывается, и в палату входит медсестра.

– Ой, простите, – говорит она, потупив взор, когда Молотов сверлит ее гневным взглядом. – Я не знала, что у нашей спящей красавицы гости.

Мне кажется знакомым ее голос, но я не могу понять откуда. Слежу за ее жестами, как она поправляет волосы, как опускает глаза к полу, а затем что-то роняет с тележки и наклоняется, и ее халатик приподнимается, оголяя резинку чулок!

Прямо как в порнофильме!

И тогда в голове всплывает: “Уже подохла бы… Я бы утешила ее мужика”.

– Она, – говорю, срывая голос.

Рэм внимательно смотрит на меня.

– Что такое, принцесса?

– Она… хочет… чтобы я сдохла, – говорю шепотом, но он получается таким громким, что и Рэм, и даже горе-медсестра прекрасно слышат меня.

– Она что-то тебе сделала? – вижу, как сверкают гневно его глаза.

– Что? – испуганно говорит девушка. – Нет! Я ничего не делала. Ей, наверное, приснился плохой сон.

– Я помню… – говорю я.

Молотов поднимается на ноги и выходит в коридор, прикрывая дверь.

– За что? – со слезами на глазах спрашивает она.

Но я больше никому не верю. И ее могли подослать, чтобы закончить начатое. А после ее слов, с пожеланием мне смерти, разве я могу думать иначе?

– Я ничего не сделала, – шепчет она.

Рэм возвращается.

Медсестра торопится к выходу, надеясь проскочить.

– Вот с этим мы и разберемся, – говорит он холодно, а следом за ним входит здоровый охранник.

– Не надо, прошу! – начинает причитать медсестра. – Луна! Помогите! – она оборачивается ко мне, но я не смотрю в ее сторону.

– Да не ссы ты, мы только поговорим, – басит амбал и выводит ее в коридор. – В твоих интересах не вопить… – его фраза обрывается, как только за ними закрывается дверь.

– Ну что… – возвращается на стул Рэм. – Похоже, сегодня я останусь с тобой, – улыбается он, а я чувствую облегчение.

Потому что рядом с ним – самое безопасное для меня место.