Глава 19

– Всего доброго, – с натянутой улыбкой провожает нас медсестра.

После того, как ее напарница внезапно взяла отпуск за свой счет и уехала куда-то отдыхать, в отделении повисла какая-то напряженная атмосфера среди персонала.

Рэм мне ничего не рассказывал. Ни о том, что именно сделали с той девушкой, так опрометчиво плевавшейся ядом, желавшей мне смерти рядом с моей кроватью и нацелившейся на моего жениха. Ни о том, почему отношение персонала стало таким осторожным и взволнованным.

Я не верила этим натянутым улыбкам.

На самом деле мне было побоку. Пока я восстанавливалась в больнице, я думала о том, что моя жизнь превратилась в какой-то кошмар.

Не занятая ничем и вынужденная находиться в одних и тех же стенах и вариться в собственных мыслях, я имела возможность погрузиться в свое горе.

Я очень скучала и скучаю по папе и до сих пор жду, что он придет ко мне хотя бы во сне, но он упорно игнорирует мои желания.

Вспоминаю прежнюю жизнь и то, какой она была прекрасной и беззаботной. Думаю о подругах, о нашем веселье и шутках, а потом вспоминаю, что этого ничего нет.

Папа мертв. На меня ведется охота. И более того, скоро я выйду замуж насильно, за мужчину, которому не могу доверять до конца.

Но вечерами в палату возвращается Молотов и все эти темные мысли отодвигаются на второй план. С тех пор как я вышла из комы, он каждую ночь ночевал со мной в одной палате. Правда, спал на соседней кушетке.

Но его присутствие и поддержка успокаивали меня. Когда он находился рядом, мне становилось легче.

По прошествии десяти дней меня выписали и составили план домашней реабилитации, и мы без промедления засобирались домой.

– Спасибо! – благодарю я девушку, проезжая мимо медперсонала, выстроенного в ряд. Сегодня здесь все те, кто работал со мной.

– Кажется, они счастливы, что избавились от нас, – говорю Рэму, когда он останавливает мою коляску у кабины лифта.

– Не все, – усмехается он, имея в виду врача, которому предстоит еще работать со мной на дому. – Посмотри на него, – говорит он, кивая на мужчину средних лет, напряженного, как струна.

– Как бы у него сердце не остановилось, когда будет перешагивать порог твоего дома.

– Им расслабляться вредно. Всякая херь сразу лезет в голову.

– Например, как твоей поклоннице? – признаюсь, все же мне до сих пор не по себе, что какая-то… не побоюсь этого слова, тварь способна желать смерти другому человеку, лишь бы получить возможность подобраться к видному мужику с толстым кошельком.

– Кто знает, что у этого хмыря на уме, – игнорирует мой выпад Молотов.

– Думаешь, будет подкатывать ко мне? – проверяю границы дозволенного.

И… мне хочется, чтобы он меня ревновал. Хочется, чтобы его влекло ко мне, как и раньше. А после комы я чувствую себя какой-то ущербной, и кажется, что если Рэм и останется со мной, то исключительно из жалости.

– Только если инвалидное кресло, – резко говорит он.

– Хочешь сказать, теперь ни один мужчина не может обратить на меня внимание? – щеки мгновенно вспыхивают, а глаза начинает щипать от обиды.

– Что за чушь! Я хочу сказать, что если он будет подкатывать к тебе свои яйца, то окажется в инвалидной коляске.

Наверное, я действительно ненормальная, потому что его слова заставляют меня успокоиться, и я прикусываю губу, чтобы скрыть улыбку.

– А вообще, Луна, дом не мой. Он и твой теперь тоже, – говорит он мягко, но слышится легкая нервозность, оставшаяся после моей провокации.

– Пока я так не думаю, – признаюсь честно. – И не надо из-за этого дергаться.

– Я спокоен.

– Ага, – так я и поверила.

Молотов делает шумный вдох и снова повторяет:

– Я совершенно спокоен.

Двери лифта разъезжаются. Охранник проверяет кабину, и только после этого Рэм закатывает коляску внутрь, а следом за нами заходит его незаменимый пёс с носом картошкой.

– Знаешь, принцесса, я не могу дождаться, когда ты уже полностью восстановишься, – Молотов наклоняется ко мне и говорит, понизив голос.

– Для чего? – чувствую, как пульс ускоряется, а кровь в венах превращается в кипяток.

– Чтобы отшлепать тебя.

– Отшлепать? – в памяти сразу же вспыхивает то, как он делал это однажды. И стоит вспомнить о его широкой ладони на моих обнаженных ягодицах, как внизу живота становится горячо.

– Чем больше ты будешь меня дразнить, тем больнее тебе будет сидеть после.

– А если я хочу, чтобы ты меня отшлепал? – практически касаюсь губами его уха и вижу, как Рэм играет желваками.

– Тогда… пеняй на себя.

И я отчетливо представляю то, как именно будет проходить эта порка.

– И не думай, что я обязательно трахну тебя после. Не раньше свадьбы.

– Что? – разочарованно смотрю на него.

– Я все сказал, – выпрямляется он, а я вижу, как из-под его джинсов выпирает внушительный бугор, и внутри себя ликую.

Его заводят эти разговоры.

Поэтому – нет! Не на ту напал. Я получу от него все, что мне нужно.

Он еще не понял, с кем связался.

Потому что теперь я планирую совместить приятное с полезным и через постель выведать у него все, что меня интересует. И может, тогда я наконец-то смогу ему довериться. Или тем самым окончательно все разрушу и останусь одна…

Чем бы наша история ни закончилась… Но чтобы ее начать, мне нужна правда. И только правда.