Глава 37

Отодвинув на задний план все свои сомнения и вопросы, я делаю так, как сказал Рэм. И уже через пятнадцать минут спускаюсь с вещами к выходу.

Слышу снаружи гул мотора и выхожу на крыльцо.

Сердце делает скачок и разгоняется до сверхскорости, когда из машины выходит Молотов.

За дни, что мы провели вдали друг от друга, я истосковалась по нему. И даже попытки Сафина настроить меня против Молотова не увенчались успехом, потому что все мое существо тянется к этому мужчине, несмотря ни на что.

– Луна, – произносит он, когда я прыгаю к нему в объятия и прижимаюсь губами к твердому рту, что мгновенно становится податливым пластилином, когда я втягиваю его нижнюю губу, облизывая ее.

Рэм с тихим рыком проникает языком в мой рот, и я прижимаюсь к нему еще плотнее, желая ощущать каждой клеточкой.

– Скучала, принцесса?

– Очень! – обвиваю крепкую шею еще сильнее, стараясь напитаться вкусом любимого мужчины, набираясь сил для дальнейших испытаний.

– Луна, в машину, – отстраняется он, и я вижу, как потемнел его взгляд. – Нет времени.

Он крепко обхватывает мою руку и тянет к авто, в то время как нос картошкой убирает в багажник мои вещи.

      Сажусь в машину, и Рэм проталкивает меня дальше по сидению, потянувшись за ремнем, чтобы пристегнуть. Машина резко трогается, и я снова падаю в его руки.

Молотов, не отвлекаясь от ремня, целует меня сладко и глубоко, так, что пальцы поджимаются на ногах и дурное сердце заходится от счастья.

– Почему ты не звонил? – говорю ему в рот.

Рэм, не отвечая, целует тягуче, а затем немного отстраняется, наплевав на ремень и все-таки перетаскивая меня к себе на колени.

– Мне было так страшно из-за твоего молчания, – прижимаюсь щекой к мускулистой груди и слушаю стук сердца. Трусь о нее, словно котенок о ногу хозяина.

Это сравнение отдается неприятным ощущением под ребрами. Да, я понимаю, что готова на все ради небольшой порции ласки от него. И даже не хочу думать, что будет, если Сафин оказался во всем прав. Как жить тогда? Как доверять людям? И как любить?

– Это для твоей безопасности, – длинные пальцы приподнимают резинку худи и дотрагиваются до моей обнаженной поясницы. Кожа покрывается мурашками, когда он начинает рисовать на ней узоры пальцами.

– Тогда зачем разрешил Марату приезжать в твое отсутствие?

– Он знает о том, какая сейчас ситуация, и решил лично удостовериться, что ты отказываешься от их предложения.

– Рэм, – отстраняюсь, заглядывая в глаза Молотову, – я больше не хочу видеть этого человека, ни при каких обстоятельствах.

– Марат надежный, – на его лице не дергается ни единый мускул, будто он и правда так сильно доверяет этому хамелеону.

– На твоем месте я бы так слепо ему не верила.

– Почему? – он смотрит серьезно, и меня это радует. Значит, он не считает меня глупой девчонкой и готов выслушать.

– Он говорил, что это ты совершил налет на папины заводы, чтобы захватить их. А сейчас уехал, чтобы подчистить следы.

Рэм молчит, ничего не отвечает, и у меня по позвоночнику растекается холод, и в грудной клетке схватывает органы льдом.

Ну же, Рэм. Не молчи! Опровергни, черт возьми, эту гнусную клевету.

– Это так? – внутри все дрожит, но голос твердый как никогда.

Внутри меня натягивается невидимая струна, которая вот-вот лопнет от натуги.

– Я вмешался в процесс захвата бизнеса твоего отца, надеясь спасти Федю, – произносит он спокойно, но не отводит при этом взгляда в сторону.

– То есть ты знал, что папу хотят убить? – во рту пересыхает.

– Знал. И думал, что успею. Но не успел.

Не дыша, слушаю его признание. Я предполагала, что он был в курсе планируемого покушения, иначе как бы Рэм вывез меня той ночью? Но все же хотелось верить, что он стоял с папой по одну сторону, а не оказался лишь информатором.

Кровь отливает от лица, и меня сковывает страхом и разочарованием.

– Узнав, – облизываю пересохшие губы, – о планируемом покушении, ты изначально собирался подмять под себя наш бизнес?

Да, это не просто папино дело всей жизни, это еще и мое наследство, которое почему-то сейчас находится в чужих руках. Но теперь мне как никогда хочется забрать его обратно.

– Ты действительно хочешь знать ответ на этот вопрос? – взгляд меняется, становится жестоким, хищным.

– Да, – говорю твердо, понимая, что не имею права пойти на попятную.

Волоски на теле встают дыбом, а в животе образуется вакуум. Здесь и сейчас происходит то, чего я боялась больше всего на свете: мой самый близкий человек превращается в одного из тех, кого мне стоит остерегаться.

Вопреки здравому смыслу, во мне нет паники. Все мои ощущения многократно усиливаются, хотя тело деревенеет. В позвоночник будто воткнули металлический штырь, что не позволяет даже повернуть голову. Конечности онемели, и все, что мне остается, – это изображать спокойствие.

– Да, Луна. Я шел целенаправленно за бизнесом Феди, – признание звучит холодно, а в глазах ни намека на раскаяние. Своим равнодушием он вырывает мне сердце без анестезии и скармливает голодным псам.

Розовые очки, что я так охотно носила все это время рядом с Молотом, разбиваются стеклами внутрь. Любимый мужчина, притворявшийся другом, оказывается волком в овечьей шкуре.

– И что ты сделаешь с этой информацией, принцесса? – блуждает он глазами по моему лицу. – Ты сама сделала выбор. Путей к отступлению не осталось, – капкан захлопнулся.

Теперь мне остается только отпилить себе ногу, чтобы сбежать от этого оборотня.

Но имею ли я право бежать до тех пор, пока не заберу папино наследство? И что самое сложное, хватит ли мне на это сил?