Глава 38

До аэропорта я больше не задаю вопросов. И вообще сажусь на прежнее место и самостоятельно пристегиваюсь ремнем безопасности.

Рэм, как и я, молчит, ничего не спрашивая и больше не приставая ко мне. Видимо, таким образом он дает мне переварить услышанное.

Но у меня в голове и на душе пустота. Вакуум. Я больше не знаю, что мне нужно и чего я хочу.

Жизнь превратилась в какую-то глупую шутку, где я мало того что не могла отвечать за свою жизнь, так и все, что меня окружает, оказалось ложью, миражом.

Интересно, а жизнь с папой мне тоже виделась в каком-то ином цвете?

Об этом я никогда не задумывалась.

И что, если вся моя жизнь от и до была лишь спектаклем?

Спектакль не спектакль, но папа меня любил и заботился обо мне. А я любила папу. И поэтому я просто обязана вернуть его дело себе. Но для этого мне нужно будет вникнуть в детали работы заводов папы.

– Пойдем, – равнодушно говорит Рэм, когда машина тормозит у самолета.

Охранник распахивает для меня дверь снаружи, и я, не подавая руки, выхожу в прохладную ночь, направляясь к трапу самолета, и сразу поднимаюсь наверх.

Рэм идет следом. Я чувствую его взгляд, блуждающий от ягодиц вверх и обратно, и его близость, но это больше не вызывает во мне трепета. И вообще, кажется, что все чертовы бабочки, что порхали с того самого момента, как он своим ртом заставил меня кончить на матах в спортзале, просто сдохли, превратившись в трупных червей.

Милая стюардесса с улыбкой на лице провожает меня к просторному белому креслу. Опускаюсь на сиденье на автомате. Боковым зрением замечаю, как Молотов садится рядом.

Откидываюсь на спинку кресла и смотрю перед собой.

– Не спросишь, куда летим? – внезапно спрашивает Рэм.

– Нет, – отвечаю кратко.

– Тебе не интересно?

– Нет.

– Почему? – непонятно, для чего спрашивает, потому что, судя по его интонации, ответ не особо интересует Молотова.

– Место локации разве что-то поменяет? В любом случае я буду вынуждена прятаться, верно? – наконец-то решаюсь посмотреть ему в глаза.

Глаза цвета кофейных зерен изучают меня.

– Не понравилась тебе правда, да, принцесса? – вместо ответа говорит он.

– Ну, ты же не раскрывал мне ее, потому что прекрасно знал, какой именно будет моя реакция, – усмехаюсь.

Я даже дурой себя не могу чувствовать, потому что с самого начала интуитивно ощущала все это. Да и сам Рэм в лоб мне говорил, что я пожалею обо всем и доверять ему не стоит. Так почему я решила, будто это пустой треп?

Разве похож он на мужика, который будет бросаться словами на ветер?

Я уверена, что фразы о том, что он теперь меня никуда не отпустит, тоже не пустой звук.

И в данной ситуации мне это уже не кажется настолько возбуждающим. Скорее, я ощущаю себя в ловушке. Снова.

– Это ничего не меняет, Луна. Ты теперь со мной, во всех отношениях. Сама сделала такой выбор.

– И все равно ты подсылал ко мне дружка, который продолжал меня уговаривать передумать и намеренно открыл глаза на тебя и твой вклад в мое положение, – говорю резко и с каким-то презрением.

– А ты бы хотела продолжать жить в неведении и обнаружить правду, когда уже наши дети пошли бы в школу?

– Какие дети, Рэм? – вспыхиваю. – Боже, о чем ты вообще? – кажется, что он тронулся умом и несет белиберду.

– О наших с тобой детях, Луна. Которых ты родишь.

Смотрю на него не мигая, стараясь вникнуть в его юмор.

– Ты бредишь, что ли?

– А как ты хотела, принцесса? Браки заключаются для продолжения рода.

– Вот как, – усмехаюсь. – Значит, для этого ты меня взял? В качестве инкубатора?

– Все же тебе иногда не мешает прикусывать язычок и молчать, – вспыхивает пламя в его радужках.

– О каких детях можно говорить, когда ты моего отца угробил?

– Я не убивал Панка, – вижу, с каким трудом он сдерживает себя.

– И тем не менее ты знал, что его убьют. Но тебе нужна была нажива, – даже произносить это вслух горько.

А от того факта, что я влюбилась в этого подлого человека, на глазах непроизвольно выступают слезы, и я отворачиваюсь к иллюминатору.

Я ненавижу ложь и лжецов. И то, что сейчас происходит со мной, в очередной раз ломает меня изнутри. Если столько изменений со мной произошло за пару месяцев, то в кого я превращусь за пару лет?

– Как ты вообще представляешь нашу дальнейшую жизнь? – спрашиваю, глотая крупные слезы, но не позволяя себе скатиться в истерику. – Не боишься, что я всажу тебе нож в сердце, пока ты будешь крепко спать?

– Не боюсь, Луна. Если ты убьешь меня, тогда тебе придется иметь дело один на один со всеми стервятниками, что хотят раздербанить твое наследство. Без меня от Панковых останется лишь воспоминание.