Глава 39

Мы приземляемся в аэропорту южного города. На улице кромешная тьма, так что оценить красоты у меня не выходит.

Сразу с трапа мы пересаживаемся в черный джип и едем в сопровождении еще двух таких же огромных машин.

Куда едем, я не спрашиваю. Просто жду дальнейшего развития события.

Поездка длится около часа, когда наконец-то мы сворачиваем к стоящему обособленно от других домов особняку.

Охрана и Рэм покидают салон авто, и только после этого открывается моя дверь.

Молотов протягивает мне руку, но я игнорирую ее и иду к большому светлому особняку с плоской крышей.

Воздух теплый и влажный. Тихо шелестят кроны деревьев и листья пальм, и отчетливо слышится звук разбивающихся о скалы волн.

В другой ситуации я бы мгновенно побежала исследовать территорию и впечатлилась бы окружающими нас красотами, но сейчас мне хочется только лечь спать, чтобы утром определиться с дальнейшей стратегией.

Мне нужно решить, как жить дальше и как вернуть то, что по праву мое.

– Наша спальня наверху, – говорит Рэм, когда мы входим в дом.

Понимаю, что сбегать от него уже не вариант, как и строить из себя оскорбленную невинность.

Молот прав, он предупреждал меня несколько раз. Вступить с ним в отношения стало моим осознанным решением, и теперь я буду пожинать плоды собственной глупости.

Прохожу в просторную спальню с огромным панорамным окном и балконом, что выходит на море.

Рэм стоит позади меня и ждет какой-то реакции.

– Отсюда потрясающий вид, – его голос спокоен, в то время как у меня внутри настоящий шторм. – Только его увидел и решил, что тебе понравится. Поэтому и взял этот дом.

– Зачем мы сюда приехали? – оборачиваюсь к нему и встречаюсь взглядом с обсидиановыми глазами.

– Сменить обстановку, – блуждает он взором по моему лицу, и я вижу, как в его глазах вспыхивает огонь. – Подумал, что тебе надоело находиться в четырех стенах.

– Рэм, – говорю сдавленно, – прекрати делать из меня дуру.

– Я не… делаю из тебя дуру, – вижу, как много усилий он прикладывает к тому, чтобы не повысить голос и не сорваться. Но в то же время внутри меня его старания совсем не откликаются.

– Тогда давай попробуем говорить открыто, – не разрываю зрительного контакта. – Зачем нужно было настолько поспешно уезжать?

Знаю, что, возможно, хожу по тонкому льду, но карты вскрыты, и я больше не хочу играть вслепую.

Молотов сцепляет крепче челюсти, а затем делает глубокий вдох.

– Зачем тебе это?

– Потому что я хочу знать о том, что происходит вокруг! Я не собираюсь выглядеть идиоткой, когда в следующий раз кто-то из твоих дружков соберется мне вдруг открыть глаза на человека, которого я сама выбрала себе в спутники.

Мне становится нечем дышать, и я иду к балкону, отодвигая стеклянную дверь и жадно глотая влажный воздух. Звук прибоя мгновенно заполняет пространство.

Да, я сказала правду: я выбрала его себе в мужчины. Потому что если бы я не оказалась настолько повернутой на папином друге, которого полюбила, кажется, раньше, чем поняла, кто я есть, то не дала бы ему доступ к телу и все могло сложиться для меня совершенно иначе.

А теперь думаю о том, смогла бы я отказаться от него, даже если бы знала правду?

На этот вопрос не получается ответить даже самой себе. Потому что никого другого рядом с собой я не представляю. И в то же время я понимаю, что подобным решением я предаю память отца.

– И что ты хочешь услышать? – говорит жестче, и от его интонации волоски на коже встают дыбом. – Что сейчас происходит крупный раздел территорий, война? И чтобы отстоять бизнес твоего отца, мне приходится делать то, что тебе совсем не понравится? Или то, что информация о твоем выздоровлении просочилась и теперь люди, которым я перешел дорогу, ищут способы дотянуться до тебя? Такую информацию ты жаждала узнать?

Я оборачиваюсь к нему и смотрю прямо, сталкиваясь с его колючим взглядом.

– Да, Рэм, – отвечаю твердо. – Это именно то, что я хотела услышать. Потому что это – правда, – выделяю последнее слово. – Если ты планируешь со мной семью, то я не хочу быть слепой идиоткой, витающей в облаках. Я хочу знать все риски и угрозы. Поэтому да, я хочу быть в курсе даже такого.

Рэм смотрит на меня не моргая, сжав крепко челюсти.

– Я не смогу посвящать тебя во все детали, – вглядывается он мне в лицо настороженно.

– Например такие, когда приходится запачкать руки в крови?

Его радужки вспыхивают адским огнем.

– Повторюсь, Рэм. Я хочу трезво оценивать ситуацию. Потому что… потому что я планирую продолжить дело отца, – вздергиваю подбородок вверх.

– Об этом не может быть и речи! – отвечает он резко.

– Тогда дальше нам не по пути. Потому что я любой ценой верну папин бизнес. Но если ты против, то сегодня я переночую в другой спальне, – иду к выходу, но Молотов перекрывает мне дорогу.

– Не нужно уходить, – ноздри раздуваются в гневе. – Я сам переночую в соседней спальне, – разворачивается и выходит за дверь.

А я обессиленно падаю на кровать и позволяю слезам скатиться по вискам.