Глава 40

До утра меня никто не тревожит.

Сплю крепко, без кошмаров и ночных метаний. Видимо, правда, несмотря на свою жестокость, принесла мне покой.

Пусть я еще не знаю имени виновного в папиной смерти, но и Рэма больше не подозреваю. Почему-то уверена: то, что он подмял под себя наш бизнес, – это максимум его вины передо мной. Хотя он по-прежнему покрывает убийцу, не называя мне имени. И вряд ли это лишь для того, чтобы поберечь мои чувства.

Но почему-то теперь я уверена, что все тайны раскроются в ближайшее время.

Принимаю душ и какое-то время сижу на балконе, глядя на море. Спускаться не хочется. Как и разводить какую-то активную деятельность. Не думаю, что здесь меня выпустят за ворота. Декорации поменялись, но свободы не стало больше.

Внезапный стук в дверь вырывает из размышлений.

– Войдите! – кричу, не двигаясь с места.

Дверь открывается, и уличный ветер стремительно врывается в спальню, врезаясь в деревянное полотно вместе с хлопком.

Я знаю, что это Рэм. Ощущаю это каждой своей клеточкой, по изменению атмосферы, что вмиг наполняется его энергетикой. Вокруг Молотова даже воздух становится более густым и осязаемым.

Кожа покрывается мурашками. И я не знаю, это от ветра или все же от его присутствия.

– Доброе утро! – от его низкого голоса сердечный ритм сбивается.

– Доброе! – продолжаю смотреть на море.

Знаю, что стоит мне взглянуть в глаза Молотову, и весь мой самоконтроль полетит к чертям.

– Как спалось? – мужчина подходит к перилам, прислонившись к ним ягодицами.

Теперь он стоит передо мной, и я больше не могу игнорировать его могучую фигуру. Перевожу взгляд к лицу Молотова и чувствую, как вспыхивают щеки. Почему он так неотразим? Ведь при таких исходных данных у меня просто не было шанса…

– Спасибо, хорошо, – лицо будто окаменело, и никак не получается выдавить улыбку. – А тебе?

– Бывало и лучше, – смотрит пристально, будто думая над чем-то. – Почему не спускаешься?

– Любуюсь пейзажем.

– Пойдем завтракать, – по-прежнему стоит, не двигаясь и вглядываясь в мое лицо, будто стараясь найти там подтверждение того, что я успокоилась и снова готова общаться с ним.

– Хорошо, – поднимаюсь с места и направляюсь к выходу. – Что дальше? – спрашиваю, останавливаясь у двери.

– Дальше? – удивленно приподнимает он одну бровь.

– Сейчас по плану завтрак, дальше, как я понимаю, ты займешься делами, не зря же мы сюда прилетели, а я снова буду сидеть взаперти?

– Зависит от того, чего ты хочешь, – уголки его губ слегка приподнимаются.

– Я хочу гулять, хочу снова почувствовать себя нормальным человеком.

– Ты же понимаешь, что одну я тебя не отпущу?

– Я уже привыкла к охране.

– Не об охране речь, – усмехается он более явно.

Его слова туго протискиваются сквозь барьер, что я выстроила между нами за прошедшие сутки. Сначала я не совсем понимаю, что он имеет в виду, а когда все же до моего заторможенного сознания доходит, о ком именно он говорит, из меня непроизвольно вырывается шумный выдох.

– Вот как? Хочешь сказать, что потратишь на меня целый день?

Да это даже звучит неправдоподобно, чтобы Рэм Молотов потратил день впустую. С того самого момента, как он пришел за мной посреди ночи, он не оставался дома ни одного полноценного дня.

– Луна, – шумно выдыхает мужчина, а затем протягивает руку ко мне, положив ее мне на талию и притягивая меня к себе.

Чувствую тепло, идущее от его тела, и хочется прильнуть к его могучей груди и раствориться в нем, не думая ни о чем.

– Я соскучился, принцесса, – обхватывает он ладонями мой подбородок и поднимает лицо на себя. – Давай зароем на время топор войны, м? – темные глаза блуждают по моему лицу.

Его слова отзываются ноющей болью в районе сердца.

Мне так хочется просто любить и быть любимой, и не чувствовать при этом себя дурой, которую водят вокруг пальца.

Но разве мое упрямство и мое показательное отчуждение что-то изменит? Нет. Мы теперь повязаны с Молотовым. И нужно расположить его к себе как можно скорее, чтобы начать вникать в семейный бизнес. А там… уверена, что постепенно у меня не останется вопросов и все встанет на свои места.

– Правда соскучился? – слова соскакивают с языка, а я смотрю в темные, кажущиеся беспросветно черными глаза и чувствую, как мне становится жарко.

– Безумно, – он жадно осматривает мое лицо и обхватывает ладонью тыльную сторону моей шеи, сжимая ее и запуская мурашки по телу. Затем скользит пальцами мне в волосы, сжимая их у корней и немного оттягивая, чтобы я сильнее запрокинула голову. – Ты, маленькая ведьма, опоила меня, наверное. Не могу больше ни о чем думать, только о тебе.

В груди вспыхивает пламя от его признания и растекается по венам жидким огнем.

– Правда? – хочу, чтобы он еще больше говорил о том, что чувствует.

– Абсолютная, – тяжелеет его взор. – И мне стоило большого труда не вломиться к тебе в комнату ночью.

– В таком случае это настоящий подвиг, – смотрю на его губы и думаю, что уже целую вечность не целовала их.

– И я намерен провести несколько дней вдвоем, Луна. Только ты и я.

– Звучит потрясающе.

– Да? – учащается его дыхание, и он плотнее прижимает меня к себе. – Чертовка, – произносит на выдохе и набрасывается на мой рот, заставляя развеяться остатки сомнений.

Глава 41

Про завтрак мы сразу же забываем, как только соприкасаются наши губы.

Оба заведенные и разгоряченные, а самое главное – влюбленные. Взаимное влечение отрицать бесполезно. И я, как и предлагает Рэм, решаю просто зарыть топор войны и подумать обо всем позже.

Молотов подхватывает меня на руки и несет к кровати, падая вместе со мной на матрас.

– Ах! – успевает вырваться из меня, но потом настойчивый рот снова накрывает мой.

Ладонь скользит под край топа и сжимает грудь, сразу же отыскивая сосок и выкручивая его.

– Плохая девчонка, – шепчет мне в рот. – Не знаешь, для чего нужны лифчики.

Его дикий поцелуй вышибает все мысли, оставляя только неконтролируемое желание. Ведь именно об этом я думала каждую ночь, пока его не было. Представляла, как он набросится на меня, будто зверь, и подчинит своей воле.

– Зачем они мне, когда я рядом с тобой, – беру край его футболки и задираю, дотрагиваясь пальцами до горячей кожи.

Словно услышав именно то, что ему было нужно, Рэм оставляет мои губы, целуя широким ртом подбородок, шею и задирает топ мне, накидываясь на острые вершинки, втягивая их в рот по очереди.

Он упирается мне между ног эрекцией, и я шире раздвигаю ноги, закидывая пятки ему на ягодицы и прижимая плотнее к себе.

Кожа вспыхивает от его прикосновений, по венам бежит жидкий огонь. Низ живота напряжен, и трусики промокли так сильно, что кажется, я своей влагой пропитаю джинсы Молотова.

Он сдергивает с меня топ. Я приподнимаю спину, чтобы ему помочь, и делаю то же самое с его чертовой футболкой, что мешает мне полноценно ощущать его прекрасное тело.

Рэм снова целует меня, одновременно с этим расстегивая на мне джинсы. Стягивает их, будто ему тоже не терпится освободить меня как можно скорее от одежды.

Я отзеркаливаю его действия, приподнявшись и дотянувшись до пояса его джинсов.

Стянув с меня штаны, Рэм избавляется от своих, при этом не сводя с меня темного взора. Накрывает мои трусики ладонью, и его взгляд становится нечеловечески темным, и мне кажется, я вижу там адское пламя.

Его ноздри сильнее раздуваются, и выглядит это так, будто с Молотова слетают остатки контроля. Он отодвигает промокшие трусики в сторону и размазывает по моим складочкам влагу.

У меня от его нехитрых движений разум плавится. И я все готова отдать лишь за то, чтобы он заполнил мое жаждущее вторжения лоно. Но вместо этого Молотов срывает с меня трусики, одним движением переворачивает меня на живот и ставит в коленно-локтевую позу.

Я понимаю, что стою перед ним в жутко уязвимом положении. И сейчас он будет использовать меня так, как того хочет он, не боясь больше сделать мне больно и показывая свою страсть в полную мощь.

От осознания, что ему открыты обе мои дырочки и он любуется ими, возбуждаюсь еще сильнее. Влага, кажется, просто капает из меня на внутреннюю поверхность бедер.

Одну из ягодиц обжигает легкий шлепок, а затем ладонь перемещается на вторую.

Я не понимаю, нравится мне такое или нет, но кажется, что это действие еще сильнее заводит.

– Рэм, – ною жалостливо, уже изнемогая от желания. – Прошу тебя…

– О чем просит моя принцесса? – голос низкий, с хрипловатыми нотками, и его звук для меня – это дополнительный возбудитель.

– Трахни меня, пожалуйста, – с языка срываются грубости, но мне плевать. Мне хочется, чтобы он взял меня, повинуясь инстинкту, ни о чем не думая.

– Хочешь, чтобы я жестко отымел тебя? – нижних губ касается головка члена, и меня будто пронзает током.

Молотов водит ей вверх-вниз, от клитора и практически до колечка ануса.

– Да, пожалуйста! – меня буквально трясет от желания, и я двигаю попкой. чтобы насесть на ствол.

– Не боишься? – надавливает на клитор членом, и из меня вырывается стон.

– Нет! Хочу!

И в следующее мгновение он кладет ладони мне на бедра и одним движением насаживает на каменный орган, доставая до самой матки, и у меня глаза закатываются от удовольствия.

– Да-а-а-а, – чувствую облегчение.

Мгновение он дает мне на то, чтобы привыкнуть к наполненности, а потом начинает двигаться. Резко, с оттяжкой, глубоко. Каждый его толчок вызывает во мне дикий восторг и заставляет цепляться за простыню.

Влажные звуки шлепков и наши стоны заполняют воздух.

Всего через пару движений Рэм перестает сдерживаться и начинает меня трахать, как отбойный молоток.

Я не слышу и не вижу ничего вокруг, чувствую только его член, что затрагивает все самые чувствительные точки. Мои стоны перерастают в крики, и я понимаю, что разрядка близко.

Несмотря на то что сегодня между нам нет нежности и ласки, только жесткий животный секс, я очень быстро подхожу к черте. И когда большой палец Рэма оказывается на моем сфинктере, пружина, что сжималась все это время внутри меня, резко распрямляется и выстреливает вверх, вместе с моим нечеловеческим криком.

Падаю на грудь, чувствуя, как лоно еще сжимается вокруг члена, а потом мне на спину брызжут горячие капли.

Рэм тяжело дышит. Наклоняется, чтобы поцеловать меня между лопатками, и уходит в ванную.

Приносит влажное полотенце, вытирая с меня сперму, и говорит:

– А теперь можно и позавтракать.