Глава 42

Этот день войдет в копилку моих лучших воспоминаний. Мы проводим его вместе, как полноценная пара.

После завтрака Рэм показывает мне город и самые красивые места. Мы гуляем, обедаем в уютном ресторанчике и не отлипаем друг от друга. Наплевав на мнение общественности, мы много целуемся, и Молотов не выпускает моей руки из своей.

Кажется, что идеальнее быть не может. Давно я не ощущала подобной легкости и радости.

О проблемах я не думаю, позволяя себе раствориться в эмоциях и поймать за хвост хотя бы что-то хорошее.

Таким я Рэма еще не видела рядом с собой. Он чутко реагирует на мои реакции и следит за настроением. Молотов старается исполнить любое мое желание, и кажется, что для него теперь стало жизненной целью сделать меня счастливой.

И ему это удается. Даже несмотря на охрану, следующую за нами по пятам, я впервые ощущаю себя свободным и практически нормальным человеком, только капельку счастливее. Потому что, когда я была обыкновенной девчонкой, у меня не было Молотова и я не знала, что любить его в реальности пусть и сложнее, чем в моих влажных подростковых фантазиях, но гораздо круче.

– Признайся, что все те подарки, что ты привозил мне, выбирали твои шлюшки, – до сих пор помню, как в свое пятнадцатилетие я распаковала подарок от Рэма и увидела Барби. Гребаную Барби! А у него при этом было такое лицо, будто он сам в шоке от собственного выбора.

Я, конечно, психанула, что он считает меня ребенком, хотя к тому моменту я уже умела целоваться, но оставила куклу у себя. И хранила вместе с другими подарками Молотова.

– Да, ты меня раскусила, – тихо смеется он. – Шлюшки? – удивленно приподнимает брови, но при этом не перестает улыбаться.

– Ну а кто они еще?! Хоть одна из них задержалась с тобой дольше, чем на неделю?

– С Софией мы были около полугода.

– Это та рыжая мымра? – вспоминаю эту дрянь, что отправляла меня спать, как только они собирались в игровой комнате, и предлагала пососать конфетку, чтобы мне было не так грустно.

– А ты, похоже, не слишком высокого мнения была о моих спутницах, – смеется Рэм.

– У меня на каждую из твоих девок имелась кукла вуду.

– Серьезно? Теперь понятно, почему мне ни с кем не хотелось серьезных отношений.

– Кроме рыжей лохудры, – прежняя ненависть вспыхивает в груди с новой силой.

Теперь я, кажется, ненавижу этих сучек еще сильнее, чем раньше. Потому что… никто не должен был его трогать, кроме меня. Чтобы Молотов всецело был моим. А так кажется, что каждая из его подружек имела свой собственный кусок Молотова, который я никогда не смогу вернуть себе.

– Она была милой, – мужчина следит за моей реакцией, пока мы прогуливаемся по набережной. Я не смотрю на Рэма, но каждой клеточкой тела ощущаю его пристальный, насмешливый взгляд.

– Если она такая милая, то и женись на ней, а меня оставь в покое!

Пытаюсь вырвать у него руку, но Молотов не отпускает. Он резко останавливается и одним движением притягивает меня к себе за талию. Его руки такие сильные и теплые и от него так вкусно пахнет, что я злюсь на него, за то что он позволял наслаждаться всем этим кому-то до меня, на тех дур, что пользовались им, и на себя, потому что понимаю, насколько это глупо и по-детски.

– Дурочка, – тихо смеется он, поймав пальцами мой подбородок. – Если бы я хотел жениться на Соне или любой другой из своих любовниц, то давно бы это сделал. Но собираюсь сделать женой только тебя.

– Ты это делаешь из чувства долга, вины и жалости, – выплевываю на него свои самые большие страхи.

Конечно, возможно, физически я и привлекаю Рэма, как и любого другого здорового мужика, но решился бы он на это, если бы не обстоятельства? Нет.

– Дурочка.

– А разве я не права? Я всего лишь иду в нагрузку к папиным заводам и твоему чувству вины. Вот и все.

– Луна, – смотрит он на меня серьезно потемневшим взглядом, поглаживая подушечкой большого пальца мою нижнюю губу и пуская мурашки по коже. – Послушай меня, принцесса. Если так и было поначалу, то сейчас все изменилось.

– Что конкретно? – я, как любая другая женщина, хочу слышать подтверждение того, что действительно нужна мужчине.

– Когда я тебя перевез, видел, конечно, какой сексуальной и манкой девушкой ты стала, но я не знал тебя как взрослого человека. И когда ты стала мне качественно выносить мозг, показывать зубки, ты пробудила мой интерес. Привлекла к себе не просто как девочка, дочка моего погибшего друга, а как женщина.

– И надолго хватит твоего интереса? Судя по предыдущему опыту, скоро ты остынешь.

– Какая ты еще у меня дурочка, – он убирает у меня с лица прядь волос, что выбилась из-за ветра.

– Твои слова совсем не успокаивают.

– Глядя на тебя, я впервые задумался о том, что хочу детей. С тобой. Ты будешь восхитительной мамой. И нам некогда будет с тобой скучать.

– Правда? – тема материнства для меня особенно болезненна.

Я не знала свою мать… И долгие годы мечтала лишь о том, чтобы у меня был хотя бы один-единственный шанс поговорить с ней. Но ее не было в живых, и, глядя на семьи моих подруг, я чувствовала себя неполноценной, хотя и не показывала этого ни единой живой душе.

– Я не знаю, как ею быть.

– Уверен, мы со всем разберемся и у тебя не останется вопросов, – прижимается нежно к моему рту, скользя языком по губам и осторожно проникая между губками, смакуя. – Пойдем, – отрывается, тяжело дыша. – Ветер усиливается, замерзнешь.

Немного пьяная от поцелуя, я иду молча за Молотовым.

– Рэм, а ты знал мою маму? – спрашиваю то, чего никогда не осмелилась бы спросить при папе.

Чувствую, как Молотов напрягается.

– Не уверен, что нам стоит обсуждать это.

– Да ладно тебе! Папы нет! А все, чего я хочу, – это хоть немного узнать, какой она была.

Рэм сцепляет сильнее челюсти.

– Она была… – делает глубокий вдох, собираясь ответить, как вдруг один из охранников падает. А следом за ним я слышу свист совсем рядом…