Глава 43

Все происходит безумно быстро. С такой скоростью, что я не сразу понимаю, что творится.

Рэм хватает меня за плечи и нагибает так, что я практически складываюсь вдвое, а лицо касается самой земли. Кажется, что он в это мгновение тащит меня за шкирку, словно котенка, и толкает за киоск с мороженым.

– Пригнись и не высовывайся, – шепчет горячо, а сам выглядывает из засады.

И только теперь я замечаю пистолет в его руке.

Самый настоящий ствол, что он направляет на кого-то и целится.

– Закрой уши! – говорит громко.

      Я накрываю ушные раковины ладонями и зажмуриваюсь.

Сколько раз во время уроков стрельбы я представляла себе вживую нападение и то, как я лихо буду отбиваться от злодеев. Мне нравилось фантазировать, как метко я попадаю по их тупым лбам. А теперь… теперь мне так страшно, что звенит в ушах и тело будто парализовано.

Я затыкаю уши, но даже сквозь ладони и звон просачиваются крики и шум.

Боковым зрением вижу, как Молотов вскакивает и бежит куда-то, а я не могу заставить себя даже повернуть голову в его сторону и спросить, как быть мне.

Я в ужасе. В панике. И я не знаю, как с этим справиться.

Меня кто-то хватает, а я вздрагиваю и брыкаюсь.

      Тогда сильные руки убирают мои ладони от ушей, и сквозь жуткий звон доносится голос Рэма.

– Луна, все, – его голос слышится словно из-под толщи воды.

Он дергает мой подбородок вверх, чтобы я его увидела и прочитала по губам.

– Луна! Все хорошо!

Звон становится нестерпимо громким, а затем внезапно обрывается.

– Все, всё, девочка моя, – звуки оглушают.

Рэм прижимает меня к себе, и я понимаю, что плачу. Не просто плачу, а у меня беззвучная истерика.

– Воды! – кричит он кому-то. – Срочно воды!

Перед моим лицом появляется словно из ниоткуда бутылка с водой, и Молотов приставляет горлышко к моим губам и помогает мне запрокинуть голову, чтобы я смогла сделать хотя бы пару глотков, а затем поднимает меня на руки, устраивая у себя на коленях и прижимая к себе сильнее.

– Все, принцесса! Все хорошо! Ты цела! Все закончилось, – говорит он мне в волосы и обнимает так крепко, что кажется, у меня даже хрустят кости.

– Д-д-домой, – говорю, стуча зубами. – Д-д-домой, – едва получается приподнять голову.

Меня трясет, и ни одна часть тела меня не слушается.

– Да, малыш, сейчас поедем домой.

– Н-н-н-не т-т-тут, – хочу донести свою мысль. – К-к-к нам д-д-домой…

Не хочу больше оставаться в этом городе и регионе ни мгновения.

Вообще больше ничего не хочу. И в ближайшее время вряд ли решусь хоть куда-то выйти, даже если Молот будет выгонять.

– Полетим, малыш. Обязательно полетим.

Молот подхватывает меня и поднимается вместе со мной.

Я обнимаю его за шею и льну всем телом, боясь, что он выпустит меня и бросит здесь одну.

Теперь я особенно четко осознаю, что Рэм – единственный мой близкий человек, и кажется, что ради меня он готов на все.

Вместо особняка мы уезжаем куда-то в другое место. Останавливаемся на частном аэродроме и садимся в крошечный самолет, что взмывает в небо практически сразу после нашей посадки.

Рэм дает мне таблетку успокоительного, и очень быстро я засыпаю.

А просыпаюсь уже совершенно в другом салоне самолета, тогда, когда те немногие пассажиры, состоящие из людей Рэма, что летели с нами, направляются к выходу.

Сонным взглядом смотрю на мужчин, не понимая, что происходит. Выглядываю в иллюминатор и понимаю, что мы прилетели совсем не домой.

Надпись на терминале на английском языке.

– Рэм, что происходит? – смотрю на Молотова растерянно.

– Тебе придется спрятаться на время, Луна, – отвечает он серьезно. – Я не могу тобой рисковать. Поэтому тебе придется остаться здесь.

– Где “здесь”? – хмурюсь.

– Мы на Бали, Луна. Тебе придется пока пожить здесь.

– А ты? – мне становится страшно.

– А я возвращаюсь домой. Я больше не могу подвергать твою жизнь опасности, – в его голосе сталь. – Ты остаешься здесь, без меня.