Глава 44

– Приехали, – говорит Рэм, когда машина тормозит у красивого особняка, утопающего в тропической зелени.

– Это твой дом? – спрашиваю Молотова, задумавшись над тем, кто встретит нас внутри.

– Нет, – отвечает мужчина сдержанно, и я вижу, как он напряжен.

Охрана выходит из машины, но мы остаемся в салоне.

Я чувствую, как воздух вокруг нас электризуется, будто сейчас должен произойти взрыв.

– Это дом одного моего очень хорошего друга, – мужчина поворачивается ко мне и берет мою руку в свои горячие ладони. – Точнее, подруги.

– И кто эта подруга?

Рэм хмурится, делает глубокий вдох, а затем встречается с моим взглядом.

– Луна, – снова пауза, и меня это пугает. – Помнишь, ты спросила меня о твоей маме, но я не успел ответить на твой вопрос?

– Помню, – изо рта мгновенно исчезает вся слюна, и кажется, что там теперь настоящая пустыня. Разговоры о матери всегда волнуют меня. И мне даже страшно дышать, когда я слышу упоминание о ней.

– Твоя мама была… веселой и легкой. Я познакомился с ней еще до твоего отца, – опускает он взгляд, словно ему тяжело говорить об этом со мной.

На этой фразе у меня сердце перестает стучать, а предчувствие кричит прекратить это. Я так долго ждала, когда хоть кто-то поговорит со мной о маме, но мне совершенно не нравится то, к чему клонит Рэм.

– И только когда она поняла, что я не настроен на серьезные отношения, то переключилась на твоего отца.

В груди что-то со звоном разбивается, но я сижу неподвижно и слушаю историю о том, как мужчина, которого я люблю всем сердцем, когда-то развлекался с моей матерью.

– Федя не знал, что мы с Инной знакомы. Ну а я, когда увидел их вместе, решил не вмешиваться, потому что твой отец впервые в жизни влюбился без памяти. Твоя мама умела кружить голову, а он сильно и не сопротивлялся ее чарам. Это было моей ошибкой… То, что я промолчал и ничего ему не рассказал.

Внутри все стынет, и замедляются все жизненные процессы. Зачем я подняла эту тему? Мне страшно услышать продолжение истории, но я понимаю, что Молотов не просто так рассказывает мне об этом.

– В общем, – делает он глубокий вдох. – Как-то возвращаюсь я домой, а Инна ждет меня на лавочке. На улице мороз. А она в тонком пальто. Замерзла вся, трясется, но не уходит, – шумно сглатывает. – Я знатно охренел, потому что на тот момент у них уже была назначена свадьба с Панком. А она кидается мне на грудь и плачет, что зря она все это с Федей затеяла, и всегда любила только меня, и с Федей связалась, лишь бы я приревновал.

Кровь отливает от лица. Голова начинает кружиться.

– Хватит… – не могу больше это слушать.

– Я должен рассказать всю историю, принцесса. Это важно.

Прикусываю губы, чтобы не разрыдаться и как-то дослушать весь рассказ. Что ж, я хотела узнать, какой была моя мать, и получу этого сполна.

– В общем, я ей сказал, что она с ума сошла и что она мне не нужна. А если Федя узнает об этой чуши, то он её на помойку выбросит. После этого я отправил ее обратно, но эта дурная во всем призналась твоему отцу. Он ее выгнал без сантиментов, сослав из города. А потом выяснилось, что она уже беременна тобой. Детей у Панка не было, а девочкой он, несмотря на ее ложь, проникся. Но и плодить бастардов не собирался. Узаконил отношения с твоей матерью, но больше ей не верил. Оставил при себе как няньку для ребенка. А сам кутил с другими, не питая на ее счет никаких надежд.

Молотов снова замолкает.

У меня сосет под ложечкой. Мне вообще плохо от этого рассказа. Не такого я ожидала…

– В общем, она смогла охмурить одного парня из охраны и уговорила его помочь ей сбежать.

– Со мной? – мне хотелось услышать, что я ей хотя бы немного была нужна. – Она хотела бежать со мной?

Рэм с печалью смотрит на меня, отвечая тем самым на мой вопрос.

– Она знала, что не выживет, если заберет тебя с собой. Но она и без того побегом подписала себе приговор. Когда я узнал о случившемся, то поехал на то место, где он ее оставил. Меня грызло чувство вины. Ведь если бы я сразу рассказал о том, что Инна мне проходу не давала, то ничего бы с ней не случилось, потому что Федя даже не взглянул бы на нее больше, – глаза Молотова темнеют, будто вина до сих пор гложет его. – Когда я нашел ее, она была едва жива. Пульс едва прощупывался. И чтобы заткнуть совесть, я ее спрятал. Инну выходили, и когда он стала более-менее стабильна, я отправил её за границу, чтобы больше никто и никогда о ней не слышал.

– Мама… жива? – смотрю на него в шоке.

– Да. И когда это вскрылось, Панк отвернулся от меня. Именно поэтому я четыре года не появлялся в вашем доме, Луна. Но это не значит, что Федя перестал быть для меня лучшим другом. И я до последнего надеялся предотвратить трагедию.

Виски пульсируют. Такого я точно не ожидала.

Губы кажутся сухими и колючими, а каждый вдох дается с большим трудом.

– Рэм, чей это дом? – я уже знаю ответ, но отказываюсь в него верить. Просто не хочу.

– Твоей матери, – выстреливает мне контрольным в голову Молотов.