Глава 36

Я сижу, вжавшись в кресло, сердце колотится как бешеное, будто хочет выскочить из груди и убежать куда подальше. Хотя... Нет, вру я себе! Стоит Марку только руку протянуть, и оно само прыгнет ему в ладонь.

Я назвала «Парадиз» назло, хотела его задеть, показать, что даже у него есть предел самоуверенности. Думала, он хотя бы фыркнет, скажет, что я с ума сошла. Но он даже глазом не моргнул. Ни одной эмоции. Только пальцы на руле стиснуты, и эта усмешка, от которой кровь то стынет, то вскипает в венах.

Мы едем по трассе, я тайком смотрю на него. У него резкие скулы и прищуренные глаза. Он такой спокойный и уверенный, что, кажется, даже воздух вокруг подчиняется ему.

Я чувствую, что он знает каждое мое движение и слышит мое дыхание, даже не глядя на меня. Это сводит с ума больше, чем если бы он прямо смотрел.

Прикусываю губу и сразу жалею. Марк бросает на меня короткий, но выразительный взгляд. Я отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть свои горящие щеки и порочные мысли, которые, кажется, написаны у меня на лице.

Память, как назло, не отпускает. Ярко рисует в голове его теплые пальцы на моей талии, дыхание обжигающее у уха, мурашки по коже. Внутри всё горит, и я злюсь на себя за то, что тело меня не слушается.

Вдруг перед глазами появляется большое красивое здание под названием «Парадиз». Оно как будто возникло из ниоткуда. Высокий забор с красивыми узорами окружает территорию. Там растут зелёные деревья и работают фонтаны с подсветкой. Мраморные лестницы, которые блестят от света из окон, создают ощущение невероятной роскоши. В этом месте богатство не прячется, а наоборот, ярко демонстрируется. Это место для тех, кто хочет отдохнуть и показать, насколько они богаты и успешны.

Марк выходит первым. Он резко открывает дверь, и я даже не успеваю ступить на землю, как он подхватывает меня.Опять поднимает меня легко, будто я пушинка.

— Поставь меня! — кричу я, колотя его по груди. Мои пальцы ощущают твердые мышцы, горячие, как огонь. — Я сама умею ходить! И не прикасайся ко мне больше!

Он наклоняется ближе, и в его глазах загорается та самая искра, от которой у меня подкашиваются ноги.

— И не мечтай. Теперь я буду тебя трогать и носить на руках, сколько захочу. Столько времени потеряно впустую, — выдыхает Марк с хриплой усмешкой. В его голосе столько удовольствия, что я захлебываюсь от возмущения и его наглости.

Стискиваю зубы и выдавливаю:

— Ты ничего не получишь! И не надейся! Я с тобой в одном номере ночевать не буду!

Марк усмехается, сжимает меня крепче, как будто говорит: «Моё». Его шаги по мраморному полу отдаются у меня в груди, и мне становится трудно дышать.

— Посмотрим, — припечатывает он.

На ресепшене девушка сначала улыбается — вежливо, дежурно. Но как только слышит его фамилию, её лицо меняется: улыбка становится шире, движения резче, в глазах вспыхивает почтительное внимание. Ещё бы.

Похоже, Волкова здесь знают прекрасно. Наверняка он не раз приводил сюда своих девок. Бабник чёртов. Желудок сводит от ярости при одной только мысли об этом.

— Номер люкс, — бросает он ровным голосом, даже не удостаивая меня взглядом.

Я вскидываюсь, едва не ударя ладонью по стойке:

— Нет! Два разных номера! Лучше вообще на разных этажах. А если можно — так в разных корпусах!

Марк поворачивает ко мне голову. Его взгляд обрушивается, как удар. Тёмный, тяжёлый, властный. Словно раскалённый металл прожигает до костей. Он всё слышит. Каждое слово. Но слушать? Даже не собирается.

— Люкс, — повторяет спокойно, словно ставит точку. — Один номер. У нас же медовый месяц.

Я задыхаюсь, чувствую, как к щекам приливает жар:

— Это неправда!

Девушка хлопает ресницами, не понимает, что происходит, смотрит то на него, то на меня, но всё равно оформляет номер. Я просто киплю от злости и обиды, а он смотрит на меня так, будто я его собственность. Взгляд и поведение у него такие, что хоть кричи, хоть ругайся — ничего не изменится.

Волков берет ключ-карту и, не обращая внимания на то, что я готова его убить, тащит меня на руках через холл.

А холл — как сцена театра: мужчины в безупречных костюмах обсуждают дела, женщины в платьях медленно проходят мимо, оставляя за собой облако дорогих ароматов. Всё сияет богатством и холодной роскошью, и только мы с ним словно сбежавшие из дурдома.

Я ору, шиплю, царапаюсь, как сумасшедшая, требую, чтобы он поставил меня на место. Но Марку вообще пофиг. Он идёт себе как ни в чём не бывало, гордо, будто так и надо. Как будто тащить на руках женщину, которая бьётся в истерике и орёт, это нормально. И ему абсолютно плевать на все эти осуждающие взгляды.

Вижу краем глаза, что кто-то шепчется, кто-то смотрит на нас в шоке, а кто-то просто пялится с любопытством. Мы реально выглядим как чокнутая парочка, и я чувствую, как он еле сдерживает смех.

Марку весело! Ему нравится, что мы для них как шоу. А я? Внутри у меня все кипит от злости и стыда...

Он идет к лифту, будто все вокруг - просто декорации. Его руки на мне - вот что реально. Держит крепко, но не грубо, как будто я только его.

От этого сердце стучит быстрее, чем я успеваю возразить. Не успеваю даже рассмотреть ни фонтан в центре холла, ни тончайшие мраморные резные детали стен. Всё моё внимание приковано к его телу, к его запаху, к этому ощущению тотального контроля.

Двери лифта закрываются, и мы остаёмся в тесной кабине. Тишина становится вязкой, словно перед грозой. Воздух кажется наэлектризованным, наполненным озоном. Дыхание Марка чувствуется на моей коже, и внизу живота всё сжимается в тугой узел.

— Поставь меня, — выдыхаю я, голос слегка дрожит от напряжения. — Немедленно, — добавляю я чуть тише, не отрывая от него взгляда.

— Ты так настойчиво об этом просишь, что мне хочется сделать наоборот, — отвечает Марк хрипло, его взгляд становится тяжёлым. Уголки его губ поднимаются в хищной полуулыбке.

Вопреки своим словам, он ставит меня на пол, но не отпускает.

Резко прижимает меня к зеркальной стене, нависая всем телом. Его ладони по обе стороны моего лица, словно я в клетке. Это ощущение невыносимо опасно, но до боли сладко. Кажется, он видит всё: мои мысли, слабости, желания, которые я пытаюсь подавить.

— Скажи, что не думаешь обо мне каждую ночь, — его голос низкий, вибрирующий, словно ток проходит по коже. Он наклоняется так близко, что я чувствую тепло его губ на своей коже, и наши взгляды переплетаются. В его глазах читается желание. — Потому что я, чёрт возьми, только о тебе и думаю, Лиза...

Мир качается. Я открываю рот, готовая выкрикнуть: «Да пошёл ты!», но из горла вырывается лишь резкий вдох, полный отчаяния и предательства собственного тела. Он слишком близко. Слишком реально. Его запах — терпкий, мужской, до боли знакомый. Его грудь рядом, его руки держат, его колено скользит вперёд между моих ног…

Я вздрагиваю всем телом, едва сдерживая стон, который готов сорваться с губ. Внутри всё сжимается в болезненный узел, в котором странное, пугающее удовольствие.

— Видишь? — шепчет Марк, касаясь невесомо своими губами мои, и от его голоса и этих прикосновений кружится голова. — Твоё тело не врёт.

Я судорожно сжимаю губы, в отчаянной попытке заглушить то, что готово вырваться. Потому что он прав. Потому что я не могу отрицать предательское желание, которое прорывается сквозь злость и страх.

Ловлю каждый его вдох, каждое движение его губ у моих. И это уже пытка, сладкая и мучительная.

Лифт звенит. Двери раскрываются с сухим звоном, словно мир зовёт меня обратно к реальности. Но я не могу вдохнуть полной грудью. Воздуха просто не хватает.

Прежде чем я успеваю выдохнуть хоть слово, Марк резко целует меня. Настоящим поцелуем — быстрым, властным, таким, от которого меня пронзает ток. Я задыхаюсь, сердце бьётся в горле, а он уже отстраняется, будто ничего не случилось.

И в ту же секунду его руки вновь подхватывают меня, будто я лёгкая кукла, и несёт к номеру.

Тяжёлая дверь захлопывается за нашими спинами, отрезая нас от всего мира. Наступает тишина — густая, липкая, наполненная только нашим дыханием. Он ставит меня на ноги, но ладонь остается на моей талии.

— Я сейчас закажу еду, — голос у Марка слишком спокойный, от этого у меня пробегает холодок по коже. — Но мы не выйдем отсюда, пока не поговорим.

Мотаю головой и машинально отступаю на шаг, но упираюсь в стену.

— Ты можешь беситься, орать, строить из себя чужую, — продолжает он тихо, почти ласково. — Но я тебя не отпущу. Ни сегодня, ни завтра.

— Не имеешь права, — шепчу я, хотя голос предательски дрожит. — Мы не вместе. И никогда больше не будем.

Марк делает шаг ко мне. Второй. Пространство тает. Его ладонь ложится на стену рядом с моим лицом, и воздух густеет, будто его стало вдвое меньше.

— А твоё сердце согласно с тобой? — он склоняется ближе. Его голос низкий, вибрирующий, разливается по венам, как яд. — И тело? Оно солидарно?

Я пытаюсь отвернуться, но его пальцы подхватывают мой подбородок, заставляя снова встретиться взглядами. Моё сердце бьётся так сильно, что кажется, он слышит его сквозь кожу.

Всего полсантиметра — и его губы коснутся моих. Всего одно моё движение — и это случится. Я сжимаю кулаки до боли, пытаюсь удержать себя. Но тело, проклятое тело, тянется к нему.