Глава 4.1

Держать язык за зубами — напоминаю себе, потому что высказаться и послать кое-кого кое-куда очень хочется. Аж язык чесаться начинает.

— Я здесь ночью ключи свои посеяла, это я так, ситуацию обрисовываю… — Тут же произношу, чтобы Гордеев не подумал, что я на огонёк заскочила. А то с него станет. Такой самоуверенный, что может себе здесь надумать.

"Но кубики пресса мы пересчитали" — внутренний голос всё никак не умолкает. Жужжит постоянно. И совсем не то, что нужно.

— Эти? — Гордеев вопросительно приподнимает бровь, а после демонстрирует мне мой брелочек. Своими пальцами мою черепашку сжимает, а у неё от этого глаза из орбит выпадают. Брелочек — антистресс. Хорошая штука, кстати.

— Садист! Ей же больно! — Тут же с места срываюсь и на адвоката иду.

— На тебя чем-то похожа.

Хамло!

— Отдай! — Пытаюсь свой брелочек выхватить, но Гордеев тут же руку убирает, а я не рассчитываю с равновесием и на мужчину заваливаюсь. Ладошками в его горячую грудь упираюсь. Под моими пальчиками моментально напрягаются мышцы, играть под кожей начинают.

— Как быстро на "ты" перешли.

Мои щёки краснеют от того, что я всё ещё его трогаю. Отталкиваюсь, возвращаю себе равновесие.

— Брелок верни, — шиплю на него. Боже, а ещё надеялась, что встреча как-то адекватно пройдёт. Ага, Гордеев и адекватно вообще несовместимые вещи.

— Могу обменять, — его голос пропитан язвительной ноткой, он явно наслаждается этим моментом.

— На что? — Прищуриваюсь, понимая, что ничего хорошего ждать не стоит. — Если ты думаешь, что за брелок я тебе дом выдраю или что-то ещё, то ты очень сильно переоцениваешь черепашку.

Гордеев несколько секунд меня взглядом смиряет, а после растягивает губы в саркастичной усмешке.

— Можем сойтись на натереть, — подмигивает, — руками работать умеешь?

— Знаешь что! — Тут же от такой наглости задыхаться начинаю.

— Укол нужно сделать, — закатив глаза, меня перебивает, убирая брелок в карман. — Мне нужно сделать инъекцию, а медсестра где-то застряла.

— Это шутка такая? — Я не верю своим ушам. — Своему другу тошнотику позвони. Пускай сделает.

Гордеев снова смеяться начинает. Запрокидывает голову и громко ржёт.

— Зачем мне кто-то другой, если ты уже здесь? — Он произносит это так, словно я сама напросилась. — И у тебя есть стимул. — Он снова достаёт черепашку, сжимает её в руке, и у меня аж зубы начинают скрипеть от злости. Её глаза скоро по полу покатятся, если этот здоровяк продолжит её с такой силой сжимать.

— Ладно, — выдыхаю, понимая, что спорить бесполезно. Что не сделаешь ради спасения черепашки. — Где у тебя шприцы?

— В аптечке, — лениво кивает он в сторону шкафчика, — и обувь снимай, — на мои туфельки кивает, — если, конечно, не хочешь ещё и полы выдраить.

Зубы стискиваю сильнее, а Гордеев разворачивается и уходит как ни в чём не бывало. А может полы помыть и не такая плохая идея. Есть шанс, что он поскользнётся и башкой о пол. Мне даже немножко лучше становится, когда я это представляю в красках.

С громким вздохом открываю аптечку, нахожу шприц и ампулу с лекарством. Пускай не думает, что я хоть немножко хочу ему помогать. Это всё из-за наглого шантажа!

Чувствую, как между лопаток жечь сильно начинает. Это Гордеев меня взглядом сверлит.

— Ты можешь не пялиться? — Бурчу, стараясь сосредоточиться.

— Иначе я не проконтролирую весь процесс, — усмехается он, не отрывая взгляда.

— Тогда посиди тихонько и не трынди под руку. Иначе укол может быть очень болезненным! — Бросаю, ломая ампулу. Руки слегка дрожат, и я надеюсь, что он этого не заметит.

— И как это связано? — Гордеев снова посмеивается.

— То, насколько в тебя войдёт игла, прямо пропорционально моему настроению! — Выплёскиваю в ответ и случайно задеваю папку, которая лежала на краю стола. Она падает, и из неё разлетаются бумаги и фотографии. — Чёрт, — выдыхаю, опускаясь на колени, чтобы собрать это всё. Взгляд тут же цепляется за фотографии — Гордеев с разными людьми в разных местах. — Что это? — Тут же взгляд на адвоката поднимаю. Только сейчас осознаю, в какой двоякой ситуации оказалась. Я на коленях. Он в кресле с широко разведёнными ногами. И при этом еще смотрит так… Чёрт. Громко сглатываю.

— Личные дела, — отвечает он равнодушно, наблюдая за мной. — Бумаги по работе. Ничего интересного.

— Частным сыщиком работаешь? — Да-да, до актрисы мне далеко. Но тут я получила шансик перейти на интересующую меня тему… Так что грех им не воспользоваться.

Отряхиваю коленки и складываю содержимое папки обратно.

— Почти, — Гордеев усмехается, — моя работа связана с людьми, с их проблемами.

— Помогаешь людям?

— Помогаю сохранить их деньги, обрести свободу и ещё решить кучу дел. Я адвокат, детка. А ты слишком много задаёшь вопросов.

— Ух ты, а я как раз на втором курсе. Тоже на юриста учусь. — Немного приукрашаю реальность. Ну а что? Почти, правда. Я же переведусь. И, возможно, даже на второй курс сразу выйдет… Так что я просто приукрашаю реальность. Это никакое не враньё.

— Пиздец как интересно, что там с уколом?

Р-р-р-р-р… Он даже не понимает, что после такого я ему так укол засандалить могу… Козёл! Даже не скрывает, что ему пофиг.

— Давай на кровать, я готова. — Выдаю и только после понимаю, как это со стороны звучит. Зажмуриваюсь и про себя ругаюсь.

— Даже без прелюдии? — Гордеев снова меня поддевает, а после приспускает свои шорты. И я залипаю на его заднице. Кошмар! Да что же со мной такое?