Глава 13

Святослав Хотелось убивать. Снова. Кажется, это чувство за последние дни всё чаще и чаще посещало меня. И опять из-за какой-то дурацкой фотки! Только на этот раз она была настоящей. Да и не выложенной в социальных сетях. Мне её прислала Вера. Она запечатлела Веронику в пышном свадебном платье с букетиком её любимых цветов в полуобнимочку с тем сопляком, которого я в последний раз пожалел, но, очевидно, совершенно напрасно. Вот какого хрена он опять забыл рядом с ней?! И ладно бы только этот Самойлов, они в конце концов учились вместе. Но они как раз и не учились сегодня. Опять прогуливали школу, да ещё и в компании своих матерей, которые, собственно, и учинили всё происходящее, насколько я понял из сообщения той же Сафроновой-старшей. На этот раз телефон не выжил… Разбился об стену. Зря я это сделал, конечно. Пришлось покупать новый и синхронизировать все данные, на что ушла уйма времени, чему совсем не способствовало моё заканчивающееся терпение. – Сегодня уже не вернусь, – бросил я секретарю, прежде чем покинуть рабочее место. Не знаю, как она отреагировала, не смотрел, давно погрузился в невесёлые размышления о том, как далеко всё зашло и насколько паршиво теперь выглядит. А эту мелкую занозу вообще нельзя оставлять без присмотра! Стоит только совсем ненадолго отвернуться, и всё, опять происходит какая-нибудь нездоровая херня! Доведёт, реально под домашний арест посажу… Путь до загородного комплекса, именуемого «Гранд-отель», занял около двух часов, потому что я встрял в пробку. И как бы я мысленно не бесился от того, насколько всё медленно и долго получалось, наверное, всё же хорошо, что дорога выдалась не быстрой, а я успел немного остыть. О том, что те, кого я искал, находились здесь, свидетельство приглашение от Веры и координаты местоположения телефона Вероники. Хотя конкретно внутри самого комплекса мне пришлось немного поплутать. Почему не позвонил одной из них и не уточнил, чтобы было легче найти? А чёрт его знает. Но в итоге всё равно же нашёл. А как нашёл, так и остановился, наблюдая издалека за всеми четверыми. Бассейн открытого типа тут был явно на подогреве, да и погодка сегодня выдалась на удивление тёплой, похожей на летнюю. И если те две, что постарше, гордо устроились на шезлонгах, изображая из себя туристок на отдыхе, то вторая парочка вовсю резвилась, скатываясь с водных горок, каждый раз поднимая тучу брызг. – А они и впрямь неплохо смотрятся вместе, – послышался рядом мужской голос, а, обернувшись, я столкнулся взглядом со старшим представителем семейства Самойловых. Собственно, данный отельный комплекс принадлежал как раз их семье, он им руководил последние восемь лет. Заметив моё внимание, тут же протянул мне ладонь в приветственном жесте. – Даже не надейся, – крепко сжал чужую руку в ответ. – И жене своей то же самое скажи, – сказал, как есть. – Я и не надеюсь. Решать всё равно не нам, – пожал тот плечами и пошагал вперёд в сторону отдыхающих. Ничего не осталось, как последовать за ним. Когда мы подошли, Вероника как раз в очередной раз скатилась вниз с громким визгом, ушла под воду, после чего вынырнула. Следом за ней под воду ушёл и её одноклассничек, которого Ника с коварной улыбкой решила притопить со спины, как только его голова вновь показалась на поверхности. – Ах, ты! – возмутился паренёк под её довольный смех и, перехватив тонкую девичью талию, нырнул вместе с ней. А мне вдруг подумалось, интересно, если я его сам тут немного притоплю, его отец и мать сильно расстроятся? Хотя нет, не интересно. Желание утопить гадёныша оказалось сильнее всего остального. – О, ты уже приехал! – вынудил оторваться от наблюдения за парочкой голос старшей Сафроновой. – Я думала, ты только к вечеру сможешь, не раньше, у тебя же вечно работа и всё такое. Освободился пораньше, да? С каких пор эта женщина стала мне видеться такой раздражающей? – Можно и так сказать, – обернулся к ней, усилием воли подавив в себе негатив. Может, я её и не любил, да и жениться на ней согласился скорее на фоне своего внутреннего отчаяния, считая, что это поможет держаться от Вероники на достаточной дистанции, но Вера в любом случае не заслуживала того, чтобы я срывал своё дурное настроение на ней. – Это замечательно! – ожидаемо не различила никакого двойного дна в моих словах Вера. – А мы как раз обедать собирались. Ты, наверное, тоже ещё не успел, да? – поднялась со своего шезлонга, шагнув ко мне ближе. – Привет, – добавила, потянувшись чуть выше, задевая губами мою щёку в подобии поцелуя. В этот момент и Лариса крикнула молодёжи вылезать и присоединяться к нам, и только что веселящаяся парочка утихла, обернувшись в нашу сторону. И если мальчишка сразу же поплыл к берегу, то Ника осталась, где была, неотрывно глядя на меня с Верой, которая продолжала прижиматься ко мне и отодвигаться совсем не спешила. Всего мгновение. В следующее – отвернулась, нырнула под воду и поплыла к противоположному от нас краю бассейна. – Да, не успел, – запоздало отреагировал я на вопрос женщины, отодвигаясь сам. И почему в этот момент я вдруг ощутил себя законченной сволочью? Ничего такого ведь по сути не произошло. По крайней мере, ничего из того, чего не происходило ранее. Хотя внутри всё равно отчётливо застряло гнетущее чувство обратного. – Отлично. Идёмте тогда, я тоже очень голодная! – весело отреагировала Вера. – Никусик, ты долго ещё? Девушка как раз выбралась на сушу на другой стороне и, сидя на коленях, тяжело дышала. На зов матери махнула рукой и поднялась на ноги. Отжав воду с длинных волос, не сразу, но направилась к нам, неспешно огибая бассейн. – Идите, мы за вами, – предложил младший Самойлов, внимательно следя за хрупкой фигуркой. – В самом деле? – прокомментировал я машинально. – У тебя вероятно память короткая, раз ты очень быстро забыл всё то, что я тебе прежде говорил. Помочь с восстановлением её длины и объёма? – посмотрел на него. Он в свою очередь тоже посмотрел на меня. Пристально. Прямо. С… вызовом? В то время, как Андрей Самойлов заметно занервничал. – А вот давайте без всего этого, а? – уставился на нас обоих. – Своё первое и последнее предупреждение твой сын получил ещё в день её совершеннолетия, когда я застал их в его спальне, – только и сказал на это, переводя свой взгляд с парня на Веронику. Звёздочка ещё не дошла до нас, но атмосферу вмиг уловила, нахмурилась и прибавила в шаге. – И я за тот раз перед Вероникой уже извинился, – отозвался её дружок. – Считаешь, это обновляет твои шансы на новую ошибку? – поинтересовался я встречно. – Считаю, не вам меня в это тыкать, – усмехнулся тот многозначительно. Вероятно, это было бы последним, что он смог бы внятно произнести за сегодня и все последующие недели, потому что внятно разговаривать со сломанной челюстью очень сложно, но аккурат в тот момент, когда моя рука рефлекторно сжалась в кулак, из-за его спины донеслось голосом Ники: – Во что тыкать? Тут и Вера подключилась. – Свят, он же ничего такого на этот раз не вытворяет, просто хотел помочь, чего ты злишься сразу? – положила ладонь мне на плечо, ласково погладив. Вот уж где я реально опять разозлился. – Не лезь в это, – отцепил от себя её руку. Возможно, вышло намного грубее, чем я собирался изначально, но плевать. Она и сама прекрасно знала, что ни хрена не стоило мне указывать. Если бы я каждый раз к ней прислушивался и делал, как она того желает, от бизнеса моего друга давно бы ни черта не осталось, разве что только сплошные долги. И пусть конкретно в этой ситуации во мне говорил не столько здравый смысл, сколько эгоистичное стремление никогда и ни в чём не делить всё, что касается Вероники, тут я тоже ни за что не стану считаться с мнением Веры. Как и кого-либо ещё. – Вот и я о том же, – усмехнулся Самойлов-младший. Дальше и того хуже. Пока я пытался осмыслить, к чему он это сказал, парень даром времени не терял. – Идём, переоденем тебя, красотка, – ухватил растерянно-хмурую Нику за руку и повёл за собой прочь от нашей компании. Хуже всего, она и не сопротивлялась, послушно последовав за своим дружком-смертником. Первым порывом стало догнать их. Сперва догнать, затем в самом деле переломать одному наглому сопляку если не всю руку, так хотя бы запястье или пальцы. А после просто перекинуть ту, что является первопричиной всего, через плечо и унести отсюда как можно дальше. Вторым порывом стал соблазн просто напомнить ей о том, какие последствия её ждут, если она не прекратит опять меня провоцировать этим своим поведением. Заодно и остальных бы поставил перед фактом о том, что между нами происходит за последние дни, чтоб больше и не думали лезть во всё это и мешать мне. Но потом… Я ничего не сделал. Просто остался стоять там же, где стоял. Нет, не потому, что одна очень маленькая, но всё же тоже часть меня, считала, что мальчишка не так уж и не прав, и реально стоило притормозить, не горячиться. Потому что я вдруг подумал, что будет с самой Вероникой, если я так поступлю. Выберу любой из вариантов. Она же не я. Это мне ровным счётом плевать, что обо мне думают, обсуждают ли, и как ко мне относятся. Но не ей. И если я хочу, чтобы она была со мной, придётся всё делать иначе. И начну с… – Надо поговорить, – развернулся обратно к Сафроновой старшей. – Пообедаем и поговорим заодно, – улыбнулась она беспечно, ухватила меня под локоть и потянула за собой в сторону входа в основное здание. Мысленно чертыхнулся. – Вряд ли ты захочешь говорить о том же, о чём и я, при таком количестве свидетелей, – произнёс, напомнив о тех, кто шёл за нами следом. – Хотя ты же у нас любишь решать семейные вопросы на глазах у публики, – криво усмехнулся с большим и жирным намёком на её недавнюю выходку с поздравлением дочери со сцены. Вера прекрасно всё поняла, закатила глаза. – Ты мне это теперь до конца жизни припоминать будешь, да? – театрально тоскливо вздохнула она. – Но я тебя поняла. Пообедаем все вместе, чтоб уж никого не задерживать, потом обсудим, что ты там хотел. Я кивнул, не считая нужным излишне продлевать полемику, чем ближе к ресторану мы подходили, тем меньше терпения оставалось в самой Вере. – Это насчёт Вероники? – уточнила она в какой-то момент осторожно и тихо. Можно было бы сказать и так, всё же заноза моего сердца сыграла немалую роль в том, что именно я собирался сообщить Вере о нашей с ней запланированной регистрации брака, которую стоило отменить. Но и в то же время нет. Это решение с самого начала было сплошной ошибкой. Во всём. Просто в свете некоторых обстоятельств я пришёл к этому выводу гораздо раньше, чем через тот же год или два, а может и того меньше. Я понял это сегодня особенно ярко, когда осознал, что идущая рядом со мной не вызывает ничего, кроме раздражения. А она ведь даже не сделала ничего действительно раздражающего. Просто я мудак. – Это насчёт нас, – обобщил, как смог. Теперь уже Вера просто кивнула, бросив на меня короткий нечитаемый взгляд. Я так и не смог разобрать, что именно в нём царило, а вскоре и вовсе не до того стало. Примерно через десять минут все собрались за одним столом. И первая же минута напомнила мне о том, почему не стоило этого делать, надо было сразу отказаться. – Ты ведь видел фотографии, да? – поинтересовалась у меня ни с того ни с сего Лариса Самойлова, едва официант принял заказ, а им принесли вино, чтобы скрасить ожидание. – Фотографии Веронички в свадебном салоне, – уточнила, пригубив из своего бокала. – Согласись, она будет очень красивой невестой. Похоже, мысль о том, чтоб некоторые даже не думали, её супруг до неё-таки не донёс… То я и вложил в свою кислую физиономию, посмотрев на Андрея, который тут же сделал вид, что его очень интересует скатерть на столе, а меня он вообще не видит. – Я тоже так считаю, – подхватила Вера. – Но Свят убеждён, что ей рано, – добавила следом с насмешкой, адресуя уже Ларисе, поднесла ладонь к своему лицу, прикрывая губы от меня и продолжила на порядок тише, выбрав заговорщицкий тон: – Иногда мне кажется, что он будет считать, что ей рано, даже если ей будет пятьдесят. Старшие Самойловы на это громко рассмеялись, как и сама Вера. – Когда мне будет пятьдесят, то это уже будет скорее поздно, можно смело бросаться с крыши, – вставила Ника язвительно, чуть ли не залпом выпивая свою воду со льдом из бокала. В моём бокале тоже была лишь вода и лёд. Я недаром ей несколько дней назад сказал, что больше не пью. Один раз вот уже напился. Ну его нахрен. – С каких пор статус замужней или незамужней относится к желанию жить или же покончить жизнь самоубийством? – не удержался я, услышав такую глупость с её стороны. А вот сидящий рядом с ней одноклассник едва заметно усмехнулся на сказанное ею. – С тех самых, как всякие разные личности с тиранскими замашками всё равно не дают полноценно жить, – повторно съязвила она, отставляя пустой бокал в сторону. – С каких пор злоупотребление алкоголем, неразборчивость в личных связях и увлечение стилем ню в искусстве фотографии с выставлением себя в том же виде на всеобщий показ, являются тем, что составляет полноценный образ жизни? – озвучил я встречно. В карих глазах напротив сверкнуло знакомое негодование. Я же с видимой неспешностью сделал глоток холодной воды, наблюдая за собеседницей. – Зато в будущем мне не придётся страдать вуайеризмом, как некоторым, подсматривая за чужой личной жизнью, – улыбнулась она ядовито. – Своей хватает. И бокал с вином из рук младшего Самойлова отобрала, чтобы сделать долгий глоток, глядя на меня с вызовом поверх него. Усмехнулся на такую яркую провокацию с её стороны, ведь то именно что провокация и была. Так и быть, не стал ей напоминать при всех, что эта её «своя личная жизнь» буквально ещё вчера вечером происходила с моим личным и непосредственным участием, когда она сладко стонала мне в губы на пике двух своих оргазмов. А так хотелось как раз напомнить! Но на деле я лишь снова глотнул воды, продолжая пристально и неотрывно смотреть на неё. Именно на этом моменте вернулся официант, выставив на стол первые блюда. К нему почти сразу присоединилось ещё двое, так что наш стол оказался полон ещё до того, как закончилась последующая минута. Ну да, всё-таки не просто гостей, а хозяина всего этого отельного комплекса обслуживали. Он же и заговорил первым, как только официанты удалились: – Сперва фотографии в свадебном платье, теперь разговоры про личную жизнь, да и Святослав уже подумывает придушить моего сына. Мне следует о чём-то знать, о чём я ещё не в курсе? – посмотрел сперва на жену, затем на сына и Веронику. Я аж поперхнулся следующим глотком воды. Очень уж многозначительно прозвучало! И не только это. – Да! Я беременна от вашего сына! – громко и радостно заявила Ника с новым вызовом в мою сторону. Теперь напитками и едой поперхнулись все остальные, в том числе и сам «папочка». И это… Да, что она, мать её, вообще несёт?! – Точнее скоро буду, по мнению моего будущего несравненного чересчур заботливого папочки,– вновь одарила меня ехидной ухмылкой. – А мы всего-то с вашим сыном рядом постояли, – помолчала, не сводя с меня глаз, и добавила всё так же ядовито: – Даже не целовались ещё ни разу. Андрей посмотрел на молодёжь с нескрываемым скептицизмом. А вот его жена обречённо вздохнула. – Вот говорила я тебе, лучше ребёнка воспитывать надо, лучше, а ты? – предъявила мужу. Тот на это только головой покачал. Сам сын на такой намёк тоже вздохнул, а затем отобрал бокал у своей подруги, залпом выпив его остатки. – Я не готов это слушать на трезвую голову, – оправдал свой поступок, потянувшись к бутылке, чтобы заново наполнить тару. Тут я впервые с ним был полностью согласен! Я бы тоже не стал… Но я же зарёкся. Так что приходилось терпеть. Ника тоже незаметно подсунула ему бокал, но тот на удивление подлил в него опять воду, за что заработал полный возмущения взгляд. – Тебе вообще нельзя пить, как мы уже выяснили, – обломал он её уже вслух. А я вдруг подумал, пусть уж его руки остаются целыми и не сломанными. Пока держит их при себе. – А я не поняла, о каких таких фотографиях шла речь? Не про платье из салона, про другие какие-то фотографии, в стиле ню, – задумчиво протянула Вера. Родители Никиты тоже заинтересованно покосились сперва на меня, потом на Веронику. Их сын сделал вид, что ничего такого не расслышал, сосредоточившись на вине. Я – тоже. А Вероника… – Не настолько они были ню, – закатила глаза. – Трусы и рубашка присутствовали. – Полностью прозрачная рубашка, – внёс я поправкой. Вера недоверчиво посмотрела сперва на меня, затем на дочь. А она возьми, да ляпни: – А ты, я смотрю, прям очень пристально рассматривал меня в ней, да? А ещё говоришь, что не вуайерист. – И не я один, судя по количеству просмотров, – немного слицемерил, с учётом, что если б реально рассматривал, то заметил бы прилепленного фоном пацана, а не мчался бы в кинотеатр за объяснениями. Вероника опять собиралась что-то ответить, но тут вмешался Самойлов-младший, сунув ей под нос свой бокал с вином. – Выпей и успокойся, – велел. – Вы – тоже, – обратился уже ко мне. Я поначалу аж завис, удивлённый таким приказным тоном. И оценил мальчишку совсем иначе. Вернее, понял, насколько прежде я его недооценил. – С некоторых пор завязал, – усмехнулся. – К тому же меня могут вызвать в любой момент в случае экстренной или критической ситуации на работе, – взялся за бокал с водой. Вот из него правда сделал ещё несколько глотков. Заодно и правда за телефон взялся, проверив количество сообщений. Их оказалось чуть меньше десятка, но открывать и читать их не стал. Судя по отправителям, это можно было сделать и позже. – И как ты только сегодня смог время на нас найти, да ещё средь рабочего дня? – съязвила Вероника, цедя тихонечко отданное мальчишкой вино. – То-то погода такая отличная. Вот же… Заноза, как есть! – Ты ей кажется мало налил, – усмехнулся я, обратившись к младшему Самойлову, вместо того, чтобы реагировать на очередной её эмоциональный выпад. – Не слушай его, – тут же вставила девушка, обратившись к сидящему рядом. – А то, если ты будешь таким же нудным мужем, я с тобой не то что разведусь в первый же день, но и вообще замуж не пойду. – Таким же нудным? – уточнил я вкрадчиво. – Вот и мне интересно, – покивала она деланно задумчиво, – что такого мама в теб… Эй! Не договорила. Никита как дал ей вино, так и отобрал. И правильно, похоже, сделал. Когда успела выпить столько, что её так понесло? Хотя я и сам не лучше. Еле терпел, чтоб не ответить. Останавливало лишь то, что мы тут и так целый балаган развели, хватит развлекать публику. Зато не остановило от того, чтобы воспользоваться телефоном, который так и держал в руках: «У тебя 10 минут, чтобы встать и выйти отсюда. Или я тебе с этим помогу»,– отправил ей. Звук входящего раздался откуда-то из недр её сумочки, висящей на специальном крючке под столом, но Вероника не спешила доставать мобильник, прожигая меня по-прежнему ядовитым взглядом. До тех пор, пока сидящий рядом одноклассник не шепнул ей что-то на ухо. Только тогда, моргнув, она отвела от меня свой взгляд, затем всё-таки решила посмотреть, кто и что ей написал. – И какие у вас ещё планы на сегодня, кроме плавания в бассейне и обеда здесь? – как ни в чём не бывало поинтересовался я, обернувшись к Вере. – О-оо… – она словно только того и ждала, чтоб ухватиться за подобие нормальной беседы. – Тут есть шикарный СПА, где делают умопомрачительный массаж с горячими камнями. Мы с девочками пойдём туда, как только закончим с обедом. Лариса Самойлова подтвердила сказанное радостным кивком и принялась подробнее рассказывать о том, как же это и правда здорово. А вот Вероника что-то увлечённо печатала на своём телефоне. «Слышал? У меня впереди умопомрачительный массаж, так что никуда я с тобой не пойду!»– пришло мне через мгновение. Усмехнулся. И откинулся на спинку кресла, внимательно наблюдая за реакцией девчонки, когда она прочитает написанное мной для неё в ответ: «Я лучше снова послушаю, как громко и призывно ты стонешь, когда снова кончишь в моих руках…» Вероника посмотрела новое сообщение не сразу. Сперва выждала немного, делая вид, что ей интересна развернувшаяся между остальными присутствующими беседа. Зато стоило ей прочесть присланное мной, как дыхание тут же заметно сбилось, и следующий взгляд в мою сторону почти обжёг. Ответа не последовало. «Осталось шесть минут, малыш,– напомнил о временном лимите. – Ты как предпочитаешь? На плече или на руках?»– поинтересовался следом о способе нашего возможного совместного ухода, раз уж она у меня такая упрямица и любит испытывать меня на прочность. Девушка слегка прищурилась, перечитывая моё сообщение, после чего, послав мне свою очаровательную улыбку, принялась печатать ответ. «Я предпочитаю без тебя, забыл?»– прилетело мне через пару секунд. «Врушка»,– ответил ей, не сдержав улыбку. «Сам такой! И да, даже не надейся, что вчерашнее повторится. Я не буду с тобой встречаться за спиной мамы. Вообще ничего не буду!»– одарила хмурым взглядом, после чего убрала телефон в сумку, отвернувшись от меня к своему другу, принявшись о чём-то его расспрашивать. Снова улыбнулся. Прямо и не скрываясь глядя исключительно на неё. Я разве не предлагал ей обсудить всё случившееся между нами ещё в тот момент, когда всё произошло впервые? Предлагал. Чтоб как раз не получать потом нечто навроде только что полученной хрени. И если бы она тогда не отказалась, то знала бы, что я никогда с ней так не поступлю. Теперь же… «Две минуты, малыш»,– единственное, что я сообщил ей. Самойловы к этому моменту умудрились переключиться на обсуждение вариантов финала какого-то там матча. Ника же так больше и не доставала свой телефон, не посмотрела моё последнее сообщение. Но я всё равно честно дождался, когда те две минуты истекут, только потом залпом допил оставшуюся воду в своём бокале, так и не притронувшись к заказанной для меня еде, после чего отодвинулся от стола вместе со стулом, чтоб подняться и исполнить своё обещание. Заметившая это Вероника заметно напряглась, в карих глазах отразилось недоверие и страх. Похоже, до этого момента она считала, что я писал не серьёзно. Зато теперь начала осознавать. А стоило мне не только отодвинуть стул, но и приподняться, как резко вскочила на ноги, отчего её собственный стул с громким стуком свалился спинкой на пол. – А-а… – протянула девушка в панике, осматриваясь. – Извините меня, – выдавила из себя с натянутой улыбкой. – Я… Мне нужно срочно отойти. Увидимся позже, ладно? – бросила матери, после чего, подхватив сумочку с пола, шустро рванула на выход из ресторана под озадаченные взгляды всех присутствующих. Вера на это только удивлённо моргнула. Зато Лариса молчать не стала. – Что это с ней? – нахмурилась Самойлова. – Хотела бы я знать, – вздохнула Вера. А я отсчитал целых десять секунд, прежде чем тоже полностью поднялся из-за стола. Вообще изначально я рассчитывал вытерпеть хотя бы минуту, но не вышло. – Пойду, узнаю, – коротко попрощался с остальными, убирая телефон в карман брюк. И хорошо, что не стал медлить. Едва успел догнать и поймать беглянку в коридоре перед лифтом. Не знаю, куда именно она так спешила, ничего спрашивать и узнавать у неё не стал, и без того по её вспыхнувшему румянцу прекрасно понял, что на мою компанию она при этом вовсе не рассчитывала, собиралась реально сбежать. – Не сегодня, – усмехнулся скорее на собственные мысли, нежели на её мгновенную попытку сопротивления. И да, я всё ещё помнил, что здесь не место и не время. Вот только плевать уже даже на это. На всё плевать. Едва девушка приоткрыла рот, собираясь вылить на меня всю бездну своего вспыхнувшего негодования, по-любому наговорив мне всего и больше, я ей банально не оставил ни на что и шанса. Одним рывком впился в распахнутые губы, обхватив её раскрасневшееся личико обеими ладонями и притянув к себе как можно ближе, отбирая у неё не только возможность говорить, но и отодвинуться от меня хотя бы на миллиметр. Так и затащил её в кабину приехавшего лифта… Низко и подло с моей стороны? Да ещё и пользуясь превосходством в силе. Да, возможно. Но тоже похрен. Она ведь прекрасно знала, что её ждёт, когда провоцировала меня у бассейна и за столом в ресторане. Вполне возможно, что именно для того всё то и вытворила. Что ж, не стану разочаровывать ни одного из нас… Тем более, что стоило вспомнить и подумать об этом, как крыша окончательно уехала в два счёта. Едва оторвался от влажных распухших губ, взглянув в её глаза, внутри словно перевернулось что-то. Сдавило. Не дало ровно дышать. Я будто бы услышал, как со скрежетом сдвинулись с места раскалённые шестерни в моей грудной клетке, постепенно разгоняя кровоток, заставляя моё чёрное сердце биться чаще, громче… Оно и билось. Для неё. Для той, кто смотрела в ответ всё ещё с долей возмущения и обиды, но зато больше не сопротивлялась, и сама робко цепляясь своими пальчиками за мои плечи. – Свет… – прошептала едва слышно. Улыбнулся. Только бы продолжала смотреть на меня. Именно так. Открыто. Без всяческих заслонов. Как угодно. Но лишь на меня. Ни на кого кроме. Чтоб ощущалось, словно лишь она и я есть. Никого больше. Не только в лифте. Во всём грёбанном мире. А может это я действительно сходил с ума. И виделось гораздо больше, нежели существовало на самом деле. Время словно замедлилось. А я как последний наркоман на стадии ломки, следил за тем, как чайный взор скользнул от моего лица ниже, вдоль горла, чуть задержался на вырезе расстёгнутой сверху рубашки. На самом деле то длилось всего лишь жалкое мгновение, но лично для меня оно растянулось в настоящую вечность. Затерялся. В ней. В омуте девичьих глаз. Во всём том, что до сих пор мешало впитать хоть одну каплю кислорода. Да и нужен разве мне этот воздух? Без неё вряд ли… Тем более, что я знал отличный способ, как всё исправить. Потому и прижал её к себе снова поближе, подхватив повыше, впиваясь в сладкие губы со всем голодом и жаждой, что так и не оставили, наоборот, лишь усиливались с каждым уходящим мгновением всё сильнее. Просто потому, что именно тогда я наконец вновь дышал. Вместе с ней. Ею самой. Впитывал вкус её кожи. Гладил. Ласкал. Напоминая и себе, и ей – нам обоим, что иначе быть просто-напросто не может, это тупо невозможно. Кто из нас нажал на кнопку лифта, отчего тот поднялся на нужный этаж? Едва ли кто-то вспомнит. Я наслаждался каждым новым прикосновением и её ответной дрожью, что улавливал на кончиках своих пальцев каждый раз, когда дотрагивался до бархатистой кожи, и окончательно утратил связь с реальностью наряду с едва различимым тихим стоном Вероники, когда она выгнулась мне навстречу, желая большего контакта. – Хочу тебя. Всю. От и до. Не только сейчас. Сегодня. Завтра. Или послезавтра. Всегда, малыш, – признался честно, отбросив всё ненужное. – И я бы тоже так хотела, – выдохнула она тихо. Скорее всего дальше предполагалось что-либо ещё, что-то, непременно связанное с девичьими страхами и сомнениями, ведь реальность, к сожалению, не так проста, как ей бы того хотелось. Но вот он, наш общий приговор. Ни в чём другом я больше не нуждался. И ей не позволил о том думать. Отказ я не приму. Уже нет. Никогда. – Значит, так и будет, – согласился с ней. И всё, на этом разговоры совсем закончились. Больше ни один из нас не тратил время понапрасну. Я не отстранился от неё больше ни на одну хоть самую жалкую толику мгновения и ей не оставил такой возможности даже после того, как лифт мы всё-таки покинули и каким-то чудом добрались до снятого для Вероники номера. Такие мелочи стали банально не важны. Все они остались отдельно от моего сознания. Я в принципе с трудом соображал. Всё, что существовало в моём разуме – это она. Та, что ещё совсем недавно дарила мне свой первый неумелый поцелуй, при этом до безумия страстно отвечая мне сейчас даже на самые невинные ласки, выгибаясь от моего малейшего прикосновения. И смотрела так, словно я – весь её мир. – С ума меня сводишь, – вырвалось признанием из меня, пока я прижимал Веронику к ближайшей зеркальной поверхности, с трудом представляя, где в этом номере есть кровать. Целовал по-прежнему жадно. До отметин. Остановиться просто не мог. Только не с ней. Сейчас все ощущения были слишком оголены, чтоб думать о рациональности. Я прекрасно знал, что перед нами именно та незримая черта, переступив которую, назад ни один из нас отступить уже не сможет. Потому и стремился её преодолеть. Как раньше всё равно уже не станет. Не с нами… Одежда осталась где-то у выхода. Секундная пауза, а затем и её бельё отправилось на пол. Не запомнил тот момент, когда успел избавиться от своей рубашки. Всё, что сохранялось в моей голове – каждый её тихий стон на грани слышимости, что срывали остатки моего самообладания куда сильнее, чем если бы она вела себя громко. В этой тишине куда больше страсти. Потребности. Я её не просто ощущал, осязал всей кожей по мере того, как всё ниже и ниже спускались мои поцелуи, а ласки становились всё откровенней, добиваясь того, чтобы отклик девичьего тела стал ещё ярче, ведь с ней всегда хочется всего больше, полнее. Так, чтоб всего мира реально не стало. Чтоб только мы. И желание, жгучей патокой растекающееся по венам, оседающее в паху, пока мои пальцы нежно скользили по влажной плоти, раскрывая, проникая… Сперва медленно. Аккуратно. Осторожно. А после чуть резче. Глубже. Потому что ей тоже становилось всего мало, не только мне одному. И я с упоением впитывал её следующий хриплый зов, отчаянную мольбу и требование о большем. – Хочу тебя… И не понять, кто именно из нас произнёс эти слова. Все смешалось. Я. Она. Оба. Сама реальность перестала существовать. Вместе с первым выворачивающем наизнанку от наслаждения толчком. С её тихим вскриком боли. Со скатывающимися из уголков глаз слезами. Я собрал их губами, шепча успокаивающие слова. Призывая всю свою выдержку, чтобы перестать вести себя, как сорвавшийся с цепи голодный зверь. Целуя бесчисленное количество раз. Снова и снова. Лаская её вновь. Пробуждая. Заставляя забыть о боли. Так долго, как только в силах. До тех пор, пока она снова не подалась раскрытыми бёдрами мне навстречу, насаживаясь на мой член. И я приветствовал её смелость. Поощрял. С каждым новым проникновением в неё выдавал признания, которые вряд ли бы сказал в иной ситуации. – Моя единственная… Я окончательно спятил. В тот самый момент, когда она умопомрачительно сжала меня собой, крепко стиснув ногами на пике своего оргазма, выгнув спину. Перед глазами в один миг потемнело от того, как же в ней жарко и тесно. Я еле сдержался, чтоб не последовать за ней в тот же миг. Кажется, ничего сложнее в своей жизни мне совершать ещё не приходилось, нежели это. Будто наизнанку вывернуло этой пыткой. Но я смог. Вышел из неё прежде, чем тоже кончил. – Моя девочка… Перевернулся на спину, укладывая Веронику на себя, и прижал к себе вновь покрепче, не собираясь отпускать. Как и сказал, ни сейчас, ни потом… Теперь она – только моя. И плевать на остальное. Даже если сама захочет отказаться или уйти, повторно сбежать от меня и от всей этой жизни. Я слишком нуждался в ней. Я давно это уяснил, но именно сейчас осознал как никогда чётко и ясно, что не просто нуждался, а на грани какой-то особо извращённой маниакальности. Вплоть до самых двинутых по всем фронтам мыслей, которые, казалось, теперь становились ещё более навязчивыми. Вплоть до того, чтобы не только присвоить на все двадцать четыре часа в сутках до конца дней наших, семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году. Забив на всё и всех. На то, что это по чьему-то мнению может быть неправильно. На то, что и она сама так считала. И пусть когда-то я обещал сам себе держаться от неё подальше для её же блага. Не получилось. Мы ведь всё-таки переступили ту заветную черту, из-за пределов которой не вернёшься…