Глава 15

Святослав Солнечный свет мягко пробивался сквозь густые дубовые кроны, где-то совсем рядом перепрыгивала с ветки на ветку белка, шелестел листьями деревьев шальной тёплый ветер, а я глубоко вдыхал свежий воздух этого полного жизни леса, размышляя о том, что, кажется, впервые за долгое время я… спокоен. Сказал бы, даже счастлив, но язык не поворачивался рисковать бросаться такими громкими заявлениями, даже если оно прозвучит всего лишь в моей голове и больше никто не услышит. Вероника шла рядом, держась за мою руку, и я точно помнил, что на самом деле всё в нашей жизни не настолько однозначно и просто, есть хренова туча различных обстоятельств, которые ещё предстоит преодолеть, а с некоторыми из них банально смириться, но здесь и сейчас абсолютно всё меркло в сравнении с её нежной улыбкой, на которую я мог любоваться часами или даже днями напролёт, и мне всё равно было мало. До чего же она прекрасна, моя звёздочка… Если б ещё не болтала всякое, опять испытывая мои нервы на прочность, вообще цены б ей не было! – Пожалуй, за Никиту я замуж и правда не пойду, – зачем-то вспомнила она про младшего Самойлова в какой-то момент. Я аж на ровном месте посреди лесной тропы чуть не запнулся, взглянув на неё с удивлением. – Да? – выгнул бровь. – Что так? – добавил с сарказмом. Напоминать о том, что я бы ей в любом случае не позволил это сделать, так и быть, не стал. – Он не умеет так божественно готовить, как ты, – пояснила она со смехом. Он разнёсся звонкими колокольчиками среди деревьев, а я в очередной раз залип, глядя на её улыбку. – Звучит, как будто ничего другого ты во мне не нашла, – проворчал я деланно недовольно. И снова она смеялась. – Ну ладно, ладно, признаюсь, ещё у него не тот цвет волос, – принялась перечислять мои достоинства в своей своеобразной манере. – И глаза не такие. Совсем не похожи на мои любимые облака. А ещё он не умеет так светло улыбаться мне, как ты, – притормозила, глядя на меня снизу-вверх задумчиво. – Когда ты улыбаешься, твой серый цвет приобретает оттенок сини. Очень красиво, – шагнула ко мне ближе. – А ещё он не такой большой и сильный. С тобой рядом ничего не страшно. И он не такой мягкий, добрый и заботливый. Хотя над последним стоит ещё поразмыслить. В свете последних событий сравнение тебя с чем-то мягким получается с натяжкой, – ухмыльнулась. Притянул её к себе за руку ближе. – Если здесь и есть что-то на самом деле очень-очень красивое, – произнёс, скользнув свободной рукой на тонкую девичью талию, – я бы даже сказал восхитительно прекрасное, – склонился ниже, чтоб обнять свою красавицу чуть ниже, – так это ты, – одним рывком приподнял её, отрывая от земли, чтоб наши лица оказались на одном уровне. – И кстати, на будущее, – добавил, приблизившись к её губам своими. – Я буду значительно добрее и мягче, если ты прекратишь напоминать мне обо всех этих своих жутко раздражающих меня ухажёрах. По лесу разнёсся очередной её довольный смех. Ника обняла меня обеими руками, склонившись ниже. – Между прочим, я сказала правду тогда за столом, – заметила уже тише у самых губ. – У нас с Никитой никогда ничего не было. Ему давно известно, что я влюблена в одного очень вредного и злобного капитана, рядом с которым ни одному сопернику не подняться в моих глазах выше травиночки. Так что можешь не переживать на его счёт. Как и насчёт других моих поклонников, которых вообще-то и нет, – одарила коротким ласковым поцелуем. Конечно их нет, я же позаботился о том, чтоб их не было, и они больше не околачивались вокруг неё… Но то я оставил при себе. Вслух: – Минуту назад я был мягкий, добрый и заботливый, а теперь вредный и злобный? Что с тех пор за эту минуту внезапно произошло, а я не заметил? – Одно другое не исключает, – ответила мне эта тоже та ещё вредина, показав язык. С демонстративным страданием посмотрел в небо, но ответить не успел. – Я люблю тебя. Очень-очень. Только тебя одного. Все мои фальшивые страдания тут же изжили себя. – И как, по-твоему, это должно работать, а, малыш? – полюбопытствовал встречно. – Сперва ты говоришь про меня какие-нибудь гадости, а потом, чтоб не встречаться с последствиями, сразу добавляешь о том, что ты это всё любя, и я тебя тут же прощаю? – перехватил свою ношу удобнее, вынудив её обхватить меня своими стройными ножками, и вместе с ней так и пошёл дальше. – А это работает? – заинтересовалась она. Я очень старался не улыбаться в ответ, но выходило откровенно паршиво. – Не уверен… – попытался состроить суровый вид, хотя и то тоже не особо вышло. – Попробуешь ещё раз? Ника призадумалась, но всего на мгновение, после чего, проказливо улыбнувшись, подалась вперёд, прижимаясь к моим губам в долгом поцелуе. – Так лучше? – то ли спросила, то ли утвердила. – А если и то и другое, то совсем безотказно получится, – согласился я с ней по-своему. Деревья по бокам от нас становились реже, а впереди показалась река. В этом месте она была мелководной, хотя течение всё равно оставалось приличным. Я не отпустил свою звёздочку и после того, как остановился посреди песчаного берега, позволяя ей рассмотреть всю округу. По другую сторону берега находилась деревня, до неё отсюда было около трёх километров, но этого Вероника увидеть не могла, поскольку между поселением и рекой был всё тот же лес. – Хочешь искупаться? – предложил. Может быть вторая половина мая и была для кого-то ранним временем для подобного, но погода вот уже пару недель, как стояла исключительно тёплая и даже жаркая, так что вода вполне соответствовала. – Давай, – с радостью поддержала Ника мою идею, но почти сразу нахмурилась. – Только у нас с тобой купальников же нет, – добавила расстроенно. – Так здесь и свидетелей нет, которые бы могли это заметить, – усмехнулся в ответ. В карих глазах отразилось замешательство, а щёчки покрылись румянцем. Она слегка поёрзала в моих руках, открыла рот, но так ничего и не сказала, лишь прикусила нижнюю губу, согласно кивнув по итогу. – Только ты не смотри! – попросила всё-таки, продолжая покусывать свои губы. – Ладно, – не стал возражать. – Закрою глаза, – пообещал и тут же исполнил. – Но придётся тебе тогда и меня раздевать самой, – добавил провокационно. Ответом мне стал шумный выдох. Невольно улыбнулся, представив, как она сейчас смешно дула губы на такую мою наглость. Но в итоге промолчала. Более того, в скором времени я и правда почувствовал её пальчики возле ворота своей рубашки. – Между прочим, в таком положении тебя раздевать не совсем удобно, – добавила через паузу, взявшись за верхнюю пуговицу. – Зато я люблю тебя. Очень-очень. Только тебя одну, – вернул ей деланно любезным тоном то, что она сама сказала мне недавно. – Поцеловать забыл, чтоб наверняка, – отозвалась Ника со смешком, выпутывая пуговичку из петли. – Предлагаешь мне открыть глаза? – подался вперёд, так и не поднимая веки. – Или просто пробовать тебя всюду, пока не доберусь до твоих сладких губ на ощупь? – добавил шёпотом, уткнувшись носом в её шею, вдыхая цветочный аромат шампуня в русых волосах. Девушка шумно выдохнула, вцепившись пальчиками в полы рубашки, отчего та заметно натянулась на моих плечах. Но едва ли это имело значение. Куда ярче чувствовалось тепло под моими пальцами, пока я медленно скользил ими по внутренней стороне её стройных ножек, вместе с тем касаясь её тонкой шеи лёгкими поцелуями. – Я всё ещё жду твой ответ, малыш, – напомнил хрипло. Голос отказывал. Как и вся моя сдержанность, уступающая место просыпающейся жажде чувствовать свою девочку гораздо ближе, без всяческих преград. – Да. Пробуй. Всего два слова. Но они сейчас, как самый суровый мой приговор. Я едва держусь, чтоб не воспользоваться данным ей мне разрешением так, как того требует моя эгоистичная натура. Мои поцелуи вдоль её изогнутой шеи быстро перестают быть по-прежнему невесомыми, хотя я очень стараюсь сохранить в них хоть капельку нежности, несмотря на всю ту жадность, что переполняет меня, когда я позволяю её спине коснуться песка, накрывая девушку собой сверху. Теперь гораздо удобнее избавиться от одежды. Я и избавляюсь. Стаскиваю мешающую ткань сантиметр за сантиметром, освобождая себе путь к бархатной коже, зацеловывая всё, до чего только дотягиваюсь, словно насытиться не могу. Я и не могу. И правда пробую, не только губами. Также алчно и увлечённо скольжу языком, оставляя за собой влажный след. Снова и снова. Всё ниже и ниже, от горла к ключицам, вдоль плеч, касаясь линии упругой груди, до мягкого животика, попутно раскрывая покатые бёдра как можно шире, до потемнения в глазах люто желая вторгнуться одним глубоким толчком, чтоб хоть немного убавилось сводящее с ума напряжение моего стояка. – Свет… – тихонько всхлипывает моя звёздочка, так и подталкивая меня исполнить желанное. Не вторгаюсь, конечно. Не сегодня. Сегодня больше нельзя. Она слишком маленькая и ранимая, а я причинил ей достаточно боли. И вряд ли оставленное на ней бельё является достаточно надёжной преградой, но оставляю хотя бы его. Целую и там. Прямо поверх соблазнительных кружев. До тех пор, пока тихие девичьи всхлипы не перерастают в долгий протяжный стон на пике её оргазма. Немного погодя кончаю и сам, толкнувшись в обёрнутую вокруг моего члена ладошку. Чертовски мало… По крайней мере, мне. Зато ей хорошо… – Прости, малыш, но обещание закрыть глаза и не смотреть, кажется, не получилось, – улыбнулся, глядя в раскрасневшееся личико и прижался лёгким поцелуем к уголку её губ, прежде чем поднять её на руки, вместе с ней подняться самому и наконец отправиться к воде. Стоило бы смыть с неё не только песок, но и все остальные следы, что я оставил на ней. Ника слегка вздрогнула и напряглась, обняв меня крепче за шею, когда ступней коснулась прохладная вода. Пришлось ускориться и погрузиться в воду быстрее. Та и правда была довольно прохладной, благодаря течению, но это даже хорошо. – Не замёрзла? – уточнил у девушки. – Нет, – отозвалась она с улыбкой, ложась спиной на воду и прикрывая глаза, раскинув руки в стороны. – Так идеально. «Это ты идеальная»,– подумалось мне, а ладонь сама собой легла на плоский животик, плавно двинувшись вверх, к намокшим кружевам, прикрывающим грудь. Едва ли они действительно были способны что-либо скрыть, особенно в таком состоянии, чем я и пользовался, ласково поглаживая прямо поверх них, наслаждаясь открывающимся видом, пока сама Вероника наслаждалась тем, как течение омывает её тело. – Почему ты раньше меня сюда не привозил? Здесь так хорошо, – выдохнула она довольно, открыла глаза и с восторгом уставилась в небо. Невольно улыбнулся, любуясь глубиной её взора. – По той же причине, по которой прежде всегда вёз тебя спать исключительно в твою кровать, независимо от того, что мы делали, и как сильно устали, – сказал, как есть, решив быть честным. – Оставаться с тобой один на один на долгий срок – то ещё испытание для меня. Опасался, что сорвусь. Улыбаться Ника прекратила, как и качаться на волнах. Подняв корпус, она вернула себе вертикальное положение, вновь приобняв меня за плечи. – Лучше бы сорвался, – выдохнула в губы. – Всё было бы куда проще тогда. В лёгких запекло с такой силой, словно я раскалённую стеклянную пыль вдохнул, а не воздух. – Я не знал, как ты отреагируешь. И не хотел напугать. Не хотел, чтобы ты меня боялась или избегала. Ты слишком важна для меня, чтобы всё испортить тем, чего хочу только я один. Ты слишком нужна мне, малыш. Она улыбнулась одним уголком и качнула головой, ведя пальцами по моему затылку снизу-вверх и обратно. – А я боялась, что это ты начнёшь меня избегать, если узнаешь о моих чувствах. Но в свой день рождения всё-таки решилась признаться. Правда вышло… сам знаешь, – вздохнула, посмурнев. – Хорошо вышло, – сместил ладонь по её телу выше, задевая большим пальцем подбородок. – Я про те четыре мгновения, что изменили всю мою жизнь, когда твои сладкие губы впервые коснулись моих, – уточнил на всякий случай с улыбкой. – Всё остальное в тот вечер, особенно шампанское в тебе, явно было лишним. Можно было бы и без того обойтись. Ника снова вздохнула. – Я разозлилась, – призналась. – Сильно, – помолчала и добавила: – Очень сильно. Почти и правда возненавидела тебя. – Любой на твоём месте отреагировал бы также. Или того хуже, – тоже вздохнул, борясь с жгучим тянущим чувством внутри, от которого будто все внутренности разъедало. – Прости, малыш. Если бы я мог это исправить, я бы исправил, – скользнул пальцами от её подбородка к горлу, а затем к затылку, притягивая девушку максимально близко к себе. – Прости, малыш… Моих губ коснулся лёгкий поцелуй. – Просто пообещай, что всё будет хорошо, – попросила она тихонько. – Может быть не сразу, но будет, – кивнул. Ответом мне стала широкая и радостная улыбка наравне с новым поцелуем и очередным признанием: – Люблю тебя. – А я тебя. Очень, малыш, – улыбнулся в ответ, перехватил её чуть иначе и добавил: – Держись крепче. Пора возвращаться. Вероника послушно обняла меня одной рукой за шею. Ей же пришлось подбирать все наши раскиданные на берегу вещи, потому что отпускать её я не стал и тогда. Так мы и покинули речку, возвращаясь к дому той же тропой. – А что там с той девочкой? Эльнара, кажется, да? Её нашли? И почему она сбежала? – полюбопытствовала Ника, едва мы очутились среди деревьев. – Всё бы тебе знать, – усмехнулся, покачав головой, помолчал немного, а после решил, что немного об этом я рассказать ей всё же могу, и поделился: – Не нашли. Это не будет быстро. Она точно знала, что её будут искать, и не хотела, чтобы её нашли. Но Денис над этим работает. А сбежала… Сбежала из-за проблем в семье. Когда тебя домогается твой отчим, изменяющий твоей матери направо и налево, а ей в свою очередь на это совершенно фиолетово, потому что в приоритете, чтоб жизнь и дальше была безбедной – это тоже в своём роде семейная проблема, так что не соврал, хотя посвящать в грязные подробности семейства Царских тоже не стал. Ни к чему они ей. – Вот как, – призадумалась Вероника. – Я правда решила, что это из-за того Касьяна… Слушай, имя-то какое необычное! А я думала, ты у меня один такой особенный, – хмыкнула. – И что ты такого особенного нашла в его имени? – прищурился я. – Малыш, ты только учитывай, что я иногда не только вредный и злобный, но ещё и очень-очень ревнивый, поэтому хорошенько подумай, прежде чем ответить, – предупредил. Девушка тихонько хихикнула. – Успокойся, мой ревнивый страж, меня заинтересовало лишь его имя, не он сам. Я Касьянов только в литературе встречала, а в жизни – ни разу. Не думала, что кто-то может сейчас так назвать своего ребёнка. – Это ты просто не в курсе как других детей Царских зовут, – хмыкнул я. – И не надо. Наших детей вот точно будут звать как-нибудь попроще. Моё сердце пропустило удар. И застучало так часто, словно у меня тахикардия наступила. – И сколько «наших» детей ты хочешь? – переспросил. – Ну-у… – смутилась Ника на мгновение. – Двое? Трое? Два мальчика старших и младшую девочку? – предложила следом неуверенно. – Знаешь, мне кажется, это немного не так работает. Их нельзя заказывать, как в ресторанном меню, чтоб сперва именно два мальчика, а потом уже точно девочка… разве нет? – посмотрел на неё с насмешкой. Моя ноша недовольно насупилась. – Вот чего ты сразу всё портишь? Мог бы и подыграть, – обиделась на меня в довершении. – И вообще, раз мне рожать, то и мне решать, кто будет. Сказала, трое: два мальчика и девочка, значит так и будет. – Ладно, просто дай знать, если вдруг потребуется хоть какая-то помощь в этом вопросе, – покачал головой. Больше ничего не сказал, а моя врединка вредничала вплоть до самого дома. Возможно, вредничала бы и дальше, но я у неё спросил: – Что хочешь на ужин? И она забыла про всю свою вредность, зато вспомнила про мангал во дворе, так что на ужин у нас стало запланировано жареное на углях мясо. Но сперва я отнёс свою девочку в душ. Там я наконец избавил её от белья, заодно и от своего тоже избавился. Кажется, она так и не перестанет мило краснеть… А я так и не смогу насытиться этими её умопомрачительными тихими полустонами, когда она такая отзывчивая и податливая в моих руках, реагирующая на каждое прикосновение, на каждый даже самый лёгкий поцелуй, будто в первый и последний раз мы это делаем. И пусть наш ужин, накрытый в саду, в итоге получился слишком поздним… – Всё! Я объелась! Официально заявляю, что ты самый лучший повар в мире! – заявила Вероника, доев последний кусочек, облокотившись спиной на моё плечо. Улыбнулся и ласково погладил её по голове, глядя сверху-вниз с ноткой снисходительности. – Ты так говоришь, потому что лично тебе готовить противопоказано в принципе, и ты не хочешь остаться голодной в этом тёмном-тёмном лесу, где тебя больше некому спасать, кроме меня, – усмехнулся я. – Не важно! Ты всё равно лучше всех! – не согласилась со мной Вероника. – И вообще, тебя послушать, мне всё противопоказано: готовить, водить машину, носить обтягивающие наряды, общаться с другими парнями. Что ещё придумаешь? – А тебе этого мало? – развернулся к ней всем корпусом, вынудив убрать голову с моего плеча, но лишь затем, чтобы пересадить девушку к себе на колени. – Ладно, если тебе так хочется, то… – сделал вид, будто и впрямь призадумался. Но в итоге я и звука выдавить из себя не успел. – Нет, я передумала! Молчи! – запротестовала Вероника. – Мне и так хватает! И, видимо, чтоб я в самом деле молчал, ничего не успел ей наговорить, закрыла мне рот своей ладошкой. Пришлось перехватывать тонкое запястье, ласково гладить шаловливые тонкие пальчики, а затем поочерёдно целовать каждый, чтоб она сдалась. Тогда и я признался: – На самом деле все эти запреты не из-за тебя, а для меня. Чтоб ты не траванула меня чем-нибудь и чтоб меня инфаркт не хватил, когда ты вся такая красивая и соблазнительная, да ещё и не для меня, а на тебя пялятся все, кому не лень, пуская слюни, – завёл её ладонь себе за шею, вынудив её таким образом меня обнять. – Что поделать, ко всему прочему я ещё и эгоист, – закончил едва различимым полушёпотом ей в губы. Жаль, так и не поцеловал. Услышал от неё коварное: – В таком случае своё выпускное платье я тебе не покажу. Посмотришь на меня в нём непосредственно на выпускном. Когда я буду в нём танцевать с Никитой вальс. Как представил себе нечто подобное, так и передумал возвращаться в город в ближайшие несколько месяцев. А что? Тут отличный воздух, никто не достаёт и не мешает, только я и моя звёздочка в моём полном распоряжении, а выпускные экзамены она может не только в следующем году сдать, можно вообще когда-нибудь сильно потом, и не в этой школе, в какой-нибудь другой. Онлайн. Дистанционно. Не отходя от меня дальше двух шагов. Или ещё лучше вот так же, сидя у меня на коленях. Да, будет идеально! – В таком случае, есть вероятность, что ни на какой выпускной ты не пойдёшь, – заявил честно. Ника тут же напряглась, глядя на меня в недоверии. Но только в первое мгновение. Во второе на её губах расплылась нежная улыбка. – Ты такой милый, когда ревнуешь, – умилилась вслух. – Но если я не пойду на школьный выпускной со всеми, то тебе придётся делать для меня отдельный. Я всё же наконец на волю выхожу после одиннадцати лет заточения и строгого режима с почти тотальной изоляцией. Хочу праздник! – Ладно, – не стал спорить, поднимаясь на ноги, аккуратно поставив её передо мной. – И в чём именно заключается это твоё понятие отдельного праздника? – уточнил, оглянувшись по сторонам. – Угощение есть, – кивнул на накрытый нами стол. – Ночные гирлянды тоже уже светят, – посмотрел на звёздное небо. – Что ещё? – сосредоточился на ней. В карих глазах зажглись огоньки восхищённого предвкушения. И кто бы сомневался, что она скажет именно это: – Вальс. На выпускной всегда танцуют вальс. Улыбнулся, вспомнив то, как пришлось учиться вальсу и самому, потому что Веронике потребовался партнёр для обучения этому танцу. У неё с самого начала получалось лучше, чем у меня даже сейчас, и я подозревал, что кое-кто из нас двоих немного слукавил про свою неопытность в данном вопросе, но уличать в этом я её не стал. Возможно, она хотела больше практики, чтоб танцевать лучше, просто ей не повезло с тем, что для этих целей она выбрала именно меня. С другой стороны, меня бы и впрямь хватил сердечный приступ, если бы на моём месте был кто-либо иной. А для того, чтобы выполнить её желание, пришлось сперва вернуться в дом и взять мобильник, сняв его с авиарежима, чтоб у нас была подходящая музыка. В тишине этой ночи, где не было ни души кроме нас, мелодия разлилась легко и изящно, наполняя собой всю округу. Тонкие пальцы, коснувшиеся моей ладони, казались особенно хрупкими и маленькими в сравнении с моей рукой, и я сжал их максимально бережно и аккуратно, напоминая себе о том, что мне стоило бы проявлять больше сдержанности, чтобы не навредить ей. Другая моя ладонь легла на девичью талию, а дальше думать уже не обязательно, нужно лишь поддаваться незатейливому ритму, повторяющемуся с завидным постоянством, пока наши тела будто единое целое снова и снова двигались в нём. Мы остановились задолго после того, как музыка стихла, а вскоре и вовсе сменилась на иную… – Станцуешь со мной ещё раз? – тихонько спросила Ника, тяжело и медленно дыша, пристально глядя на меня снизу-вверх. – На настоящий выпускной. Кажется, я мог бы сделать для неё что угодно, ей достаточно меня об этом лишь попросить. Но вслух я сказал совсем не это. – Не думаю, что это будет смотреться уместно. – Мне всё равно. С шумом выдохнул и прижал её к себе крепче, меняя нашу позу на самые обычные объятия. – Ты – самое лучшее, что случалось со мной. Даже не знаю, кем бы я был, если бы не ты, – признался негромко. И даже ничуть не преувеличил. Она и правда та, ради кого мне хотелось становиться лучше. Единственная, ради кого я с некоторых пор в принципе дышал и жил. Та же работа, которая когда-то для меня являлась самой жизнью и приоритетной целью, и та стала фактически безразлична, теперь напоминала собой скорее ряд механических действий, нежели то, что вызывало мой интерес. – Ты был бы ты. В любом случае, – не согласилась она со мной. – Просто не со мной. Но я рада, что из миллиона женщин ты выбрал именно меня, и теперь мы вместе. Улыбнулся и склонился к её губам, но в этот момент мелодия из мобильника опять сменилась. И теперь это была не просто музыка, а звук входящего. Проигнорировал бы, но конкретно этот рингтон звучал в редких случаях, звонок шёл на второй номер, которым я практически не пользовался, мой заместитель вспоминал о нём только если что-то случалось. Что-то, не терпящее отлагательств. Так вышло и на этот раз. Стоило мне провести по сенсорному экрану и принять вызов, как я услышал от Дениса: – Вера Сафронова попала в больницу. У неё угроза выкидыша. Ты должен приехать.