Глава 18

Вероника Что я творила? Этим вопросом я задавалась вот уже который день, но именно сегодня, сейчас, он встал ребром, что говорится. И я до сих пор не была уверена, что приняла верное решение. Где-то в глубине души маленькая влюблённая в Света девочка до потолка прыгала от счастья, но в действительности мне всё также хотелось плакать. Потому что может Свету я и сказала, что согласна подумать обо всём и с мамой поговорить, но на деле не было во мне никакой уверенности в происходящем. Я и согласилась на его условия в основном потому, что он же не отстанет и действительно всё самостоятельно расскажет маме, если я продолжу упрямиться, так что лучше это сделаю я сама. Именно поэтому, покинув ЗАГС, мы и правда поехали в больницу. Сказать, что я нервничала перед предстоящим разговором, значило бы ничего не сказать. Было очень и очень страшно. Так страшно, что я всю дорогу выкручивала себе пальцы на руках. Поочерёдно каждый. До боли и хруста. Пока Свет не пресёк мои попытки навредить себе. Перехватил мою левую ладонь и положил на рычаг переключения скорости, крепко обхватив своей. – Успокойся, всё будет хорошо, – велел мягко, сжимая её на мгновение сильнее. Легко сказать. Это же не его маме мы едем признаваться в предательстве. Я бы точно как минимум запустила на её месте в меня что-нибудь тяжёлое, узнав о подобном, а то и что похуже придумала. Так что нервничать меньше я не стала. А уж когда мы приехали и подошли к палате… – А может лучше позже, когда её выпишут? – смалодушничала, замерев перед закрытой дверью. – Наоборот, здесь, если вдруг перенервничает, ей смогут оказать своевременную помощь. Или ты собралась родов ждать? А что? Неплохой вариант! – А потом у неё грудное молоко пропадёт, если будет нервничать, а через год ещё какой-нибудь повод найдётся, верно? – добавил Святослав. Одарила его хмурым взглядом. Посмотрите, умный какой нашёлся… – Именно поэтому, прежде чем что-либо говорить ей, я должен был убедиться в твоей настоящей точке зрения на ситуацию. Дальше я всё сам сделаю, не переживай, – улыбнулся мне. Ещё бы я сама её знала… Я ведь не зря ему все эти вопросы про ребёнка задала, уточнив, как он видит наши отношения с учётом всего. Потому что сама я не была уверена в готовности к такому. Одно дело, когда у твоего мужчины на стороне ребёнок от незнакомой женщины, и другое – от твоей собственной матери. До сих пор в голове не укладывалось. А уж как сама мама отреагирует на такую правду, и вовсе страшно представить! – Нет, – качнула головой по итогу. – Я сама. Я её дочь. И это я предала её. Так что это я должна сделать. Но входить внутрь всё равно не спешила. – Ты бы никогда так с ней не поступила, если бы не я, – аккуратно сжал мою руку в своей Свет. Враньё. И мы оба это знали. В действительности именно я привела нас к текущему моменту, а не он. Я его первая поцеловала в свой день рождения, и всё остальное спровоцировала тоже я, в глубине души желая такого исхода для нас, хоть и говорила иное ему. Никита был абсолютно прав, ругая меня. Вот и получила, что хотела. Со всем причитающимся. Так что, если маме и стоило кого-то винить в происходящем, то только меня. И раз уж это было моё решение, мне за него нести ответственность. Поэтому, в последний раз вдохнув-выдохнув, я толкнула дверь в палату. Мама всё ещё лежала на кровати, но на этот раз не спала, а рядом с ней, как и в прошлый раз, находился дядя Глеб. Он сидел на краю постели, удерживая в своих огромных ладонях её, ласково поглаживая хрупкие пальчики. Мужчина вообще всегда очень щепетильно относился к её здоровью, не отходя ни на шаг, если вдруг та заболевала. Прилетал тут же из самой дальней точки мира, чтобы поддержать. Честно говоря, в такие моменты я жутко завидовала маме, что у неё есть такой брат, а у меня нет. Теперь вот, возможно, будет… При виде нас со Светом на пороге оба резко прекратили свою тихую беседу, уставившись на нас в некотором замешательстве. Всего на мгновение. – Верочника! Как хорошо, что ты пришла, – обрадовалась мама в следующее, протянув мне свободную ладонь, которую я поспешила тут же взять, подойдя к ней ближе. Поймала вопросительный взгляд дяди и едва заметно пожала плечами. Тот шумно вздохнул, правильно истолковав мой невербальный ответ, но уже через мгновение широко улыбался. – Вы вовремя, мне как раз нужно уйти, а оставлять Веру одну совсем не хотелось, – провозгласил громко, поднимаясь на ноги. – Вернусь через пару часов, ладно? – добавил уже исключительно для мамы. Она с улыбкой кивнула. Дядя чуть крепче сжал её ладошку на прощание и ушёл, оставив нас втроём. А у меня снова закопошился внутри страх. Что-то сейчас будет… – Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась я для начала, избегая смотреть ей в глаза. – Всё хорошо, моя булочка, не волнуйся, – успокоила она меня, перехватывая мои пальцы иначе, переплетая их со своими. – Просто давление резко упало, но уже всё хорошо, завтра выписать должны, – помолчала и добавила: – Прости, что не сказала раньше о своём положении. Не хотела так сразу вываливать на тебя эту новость. Подумала, хватит с тебя и одной для начала. Кивнула, принимая её объяснения. – Я за тебя очень-очень рада, – прошептала, чувствуя, как у меня перед глазами начинает плыть от проступивших слёз. Вот как ей во всём признаться, когда она такая счастливая? Но и молчать дальше не вариант. А потому, набрав в лёгкие побольше воздуха, я громко выпалила: – Мам, мне нужно тебе кое-что сказать. Самое худшее начало разговора, какое только можно придумать, но что уж теперь. Тем более мама, наконец, заметила мою нервозность. – Что-то случилось? – нахмурилась обеспокоенно вглядываясь в моё лицо. – Да. То есть нет. То есть не совсем прям случилось. Просто… Хлопнула дверь, а затем за спиной раздался зычный голос вернувшегося дяди: – Пиджак забыл. Его тяжёлые шаги вышли довольно громкими в тиши палаты, когда он прошёл к креслу, на котором лежало обозначенное, подбирая вещь на руки. – А чего лица траурные такие? – озадачился, заметив воцарившееся молчание. – Между прочим, кое-кому тут нервничать нельзя, так что быстренько все улыбнулись. Мама и впрямь улыбнулась, я тоже заставила себя растянуть губы в стороны, хотя вышло наверняка не очень. Как отреагировал Свет не знаю, я на него принципиально не смотрела, но была уверена, что он скривился и никакой улыбки из себя даже вынужденно не стал выдавливать. – Понятно всё с вами, – прокомментировал дядя наши бестолковые попытки состроить радостные лица. – План «Б». Мелкая, мы отправляемся с тобой за шоколадками, а наш будущий папочка пока присмотрит за нашей мамочкой, чтоб не скучала. Я попыталась воспротивиться, но дядя подошёл, обнял меня за плечи и буквально силой утащил из палаты. А ведь я как раз набралась смелости во всём признаться! – Ну и чего ты унываешь? С матерью всё в порядке, а в остальном… придумаем, – попытался он меня поддержать, а как только мы оказались в коридоре и отдалились от палаты, добавил уже тише и мрачнее: – Плохо, конечно, что не получилось улететь сегодня, но я придумаю что-нибудь ещё, обещаю. Не думал, что он так быстро узнает, куда ты отправилась, – покачал головой удручённо. – А вот я не удивлена, – вздохнула. – Я вообще ждала, что он меня ещё в зале ожидания перехватит. – А он? – С самолёта прям снял. Тот начал уже своё движение, а он его остановил. В карих глазах дяди отразилось замешательство. – Хм… – протянул он, не спеша ещё что-то сказать. – Да ладно, я ведь знала, что мой побег – это один шанс из миллиона. Да и улети я, всё равно бы нашёл и вернул, если бы посчитал нужным, будто ты его не знаешь. – Ладно, не дрейфь, булочка, прорвёмся. Дядя Глеб обязательно что-нибудь придумает ещё, чтобы помочь любимой племяннице. – Нет, – отказалась я. – Не надо. Надоело бегать. Пусть всё будет, как будет. – Ну смотри. Но если что… – Ты рядом, я помню, – посмотрела я на него с улыбкой. – Спасибо тебе. За всё. Развернулась и обняла его за талию. – Ты самый лучший. Он тут же перестал хмуриться и довольно заулыбался. Следующие несколько минут мы провели в весёлой болтовне ни о чём, пока ждали кофе, а затем, накупив кучу шоколадок маме, распрощались. Дядя поехал по делам, а я со всем своим добром пошла обратно в палату. Я как раз собралась войти, но так и не сделала этого, заслышав из глубины помещения мамины слова. – Я знаю, что ты отозвал заявление о регистрации брака. Ты об этом хотел поговорить со мной в тот день? – интересовалась она. Сердце тут же ускорило свой ритм. Все более-менее собранные в кучу за время общения с дядей эмоции атаковали мой разум с прежней силой. – Да. Об этом, – привычно сухо ответил Святослав. Возникшая пауза прошлась по натянутым нервам, заставляя до боли прикусить губу в ожидании ответа. – Как ты узнала? Если не от меня, – поинтересовался мужчина следом. – Я хотела перенести время регистрации с утреннего на послеобеденное и позвонила им, – отозвалась мама. – Тебе поэтому стало плохо, и ты оказалась здесь? – Да. Не ожидала просто, что… – умолкла, явно борясь с собственными чувствами. – Мы оба знаем, что это ошибка и не стоит её совершать. Пока ещё не поздно. Я ведь даже не помню ту ночь, и ты это знаешь. Я не тот человек, которым можно утешиться. Так ты станешь ещё более несчастной. И только. Ничего хорошего из этого не выйдет. – Я знаю, что ты ничего этого на самом деле никогда не хотел. Я попросила, а ты согласился, чтобы у ребёнка был отец. Из жалости ко мне, да? Потому что я нуждалась. Это ведь было моим решением. Сохранить эту беременность. Не твоим. Просто я надеялась, что со временем что-нибудь получится. Что твоё отношение изменится. Дети – они ведь меняют жизнь человека. Само его восприятие. Весь мой мир стал иным, когда я впервые взяла на руки Вероничку. – Не получится, Вера. Уже не получается, – тяжело вздохнул Святослав. – Зачем обманывать себя и друг друга? – У тебя кто-то появился, да? Ты изменился. Бьющееся в безумстве сердце сбилось с ритма. Сперва. Затем вовсе замерло, когда в ответ на мамин вопрос послышалось скупое: – Да, так и есть. Не знаю, собирался ли Свет добавить что-то ещё или нет, я в любом случае не дала ему этого сделать. Толкнув дверь ногой, так как руки были заняты, я громко возвестила: – Я вернулась! Свет обернулся ко мне с самым убийственным выражением на лице, которое заметно смягчилось, когда он увидел меня с кучей шоколадок в руках и двумя стаканчиками кофе. – Справа от меня твой, – сообщила я ему с нервной улыбкой, переступая порог. Он одарил меня прищуренным взглядом и взялся за обозначенное, вместе с тем отступая и пропуская меня к постели. Я быстро протиснулась мимо него, не забыв посильнее наступить ему на ногу. Чтобы не думал больше действовать за моей спиной! – Тебе кофеин нельзя, – продолжила уже для мамы, останавливаясь у её постели, – так что держи откупные в виде сладкого, – высыпала все шоколадки на одеяло, немного подавшись вперёд, чтобы те не улетели на пол. Мама со смешком подвинулась, давая больше пространства для десятка различных батончиков. – Не сказать, что мне и это можно. По крайней мере, точно не в таком количестве, – сообщила она, выбирая из кучи самый привлекательный для себя. – Значит врачам о них сообщать не станем, – подмигнула я ей, сосредоточившись на крышке своего стаканчика, открывая и фиксируя носик, чтобы не мешал делать глотки. – Кстати, во сколько тебя завтра выписывают? Я пила кофе и старалась спрашивать о чём угодно, лишь бы она позабыла и отвлеклась от разговора со Светом. Так и вышло. Правда это не помешало ей вернуться к нашему с ней. – Так о чём ты хотела со мной поговорить? – спросила она ответно. – Только не говори, что ты не сдала какой-то экзамен! – Нет-нет, что ты, до экзаменов ещё несколько дней, и я к ним вполне готова. Сто баллов, конечно, вряд ли наберу, но до отлично должна дотянуть. – Тогда что ещё такого могло случиться? С учётом сказанного ей Светом, мои слова сейчас могли вызвать эффект разорвавшейся бомбы, но, наверное, так даже лучше, зато никаких больше недомолвок. Так что, пока не передумала, выпалила на выдохе: – Я встр… И тут же замолчала, когда дверь в палату открылась, а к нам присоединился мамин лечащий врач. – О, и папочка здесь, отлично, мне есть, что вам обоим сообщить. И я резко забыла обо всех своих переживаниях, сосредоточившись на нём. – Ну, что, милочка, боюсь, выписать завтра мы вас не сможем, – продолжил он. – Пришли анализы крови, и они не очень хорошие, гемоглобин ниже среднего для беременной, давление тоже оставляет желать лучшего, так что сперва разберёмся с этим всем, потом уже отправитесь домой. Мама устало вздохнула. – А дома я с этим разобраться не могу? – Можете, но с учётом, что вы ещё вчера были близки к прерыванию беременности, я бы советовал всё же задержаться у нас. – Ну если так надо, – не стала спорить с ним мама. Тот кивнул и ободряюще улыбнулся. – Главное, помните, никаких волнений, только положительные эмоции. Проследите уж за своей голубкой, – обратился врач уже к Свету. – Всё же она у вас уже не девочка, в её возрасте рисков много и для неё самой, и для ребёнка. Волнение только увеличивает эти шансы. Он ушёл, и в палате повисла тишина. – Так что ты хотела мне сказать? – вернулась мама к изначальному. Я же как стояла к ней спиной, лицом к Свету, так и продолжила, чувствуя себя по-настоящему беспомощной. Ещё пару минут назад собиралась сказать правду, а теперь в голове как на повторе бились слова врача о рисках. А если моя правда спровоцирует что-то плохое? Да, Свет убедил меня, что лучше признаться, пока рядом специалисты, но что если и они не смогут помочь? Если уж мама вчера так сильно перенервничала только из-за того, что он отозвал заявление из ЗАГСа, то что будет, когда она узнает про меня с ним? – Я… Я… – начала и не закончила, так и не придумав, что сказать, разве что: – Я хочу учиться в Лондоне. Ничего полезного больше в голову не пришло. Заметила, как Свет недовольно поджал губы на мои слова, но прокомментировать никак не успел, у него зазвонил телефон, и он отвлёкся на звонок. – Мне нужно ответить, – сообщил, взглянув на экран. И тут же вышел из палаты, начиная с кем-то свой разговор. – Учиться в Лондоне? – вернулась к нашему разговору мама. – Это же так далеко. Ты будешь совсем одна там, булочка. – Я знаю, – вздохнула, разворачиваясь к ней лицом, чувствуя себя слабачкой и предательницей, но уже по отношению к Свету. – Но у нас же есть Святослав, он уж точно не отпустит меня туда, не убедившись, что это для меня безопасно. Уверена, ещё и приставит кого-нибудь из своей команды. Так что мне там точно ничего не будет грозить. Зато я получу престижное образование, – улыбнулась натянуто. – Если честно, я была бы безумно счастлива такой возможности, будь она у меня, когда мне было столько же, сколько тебе, – тоже улыбнулась мама, и у неё это вышло куда радостнее, чем у меня. – Я тоже так подумала. И это же всего на шесть-семь лет, а потом я вернусь, и, обещаю, мы больше никогда не расстанемся. Тем более, тебе и без меня будет на кого отвлечься, – положила ладонь ей на живот. – Уверена, он не даст тебе заскучать без меня. Да и не факт, что меня туда примут, так что может и расставаться не придётся, – хмыкнула. Мама последовала моему примеру и крепко обняла меня. Только собиралась что-то сказать мне в ответ, но вернулся Святослав. – Мне нужно ехать, – коротко сообщил он. – По работе, – посмотрел на меня. – Вероника… – назвал по имени, но и только. – Едет с тобой, я так и поняла. Как и всегда, – усмехнулась мама, договорив за него, глядя на меня с иронией. И я вновь ощутила себя виноватой. Она так мне верила, а я… – Я могу и остаться, – предложила ей. – Зачем? – искренне удивилась мама. – Чтобы сидеть и скучать возле меня? Глупость какая, – поморщилась. – И я всё равно спать хочу. Да и Глеб обещал вернуться через пару часов. Так что идите, развлекайтесь, заодно и за меня повеселитесь, – погладила меня по руке. – Хорошо, – не стала спорить. – Но ты, если что, обязательно звони, я тут же вернусь. – Идите уже, – рассмеялась мама. Ну, мы и пошли… Точнее Свет пошёл, а я за ним, чуть поотстав. Поравнялась я с ним уже на выходе из клиники. – Злишься на меня, да? – поинтересовалась негромко, перекрывая дальнейший путь собой, чтобы иметь возможность заглянуть в его глаза. Чем и заслужила ещё один ироничный взгляд в свою сторону. А вместо ответа он просто глотнул свой остывший кофе. И с места так и не сдвинулся. Вздохнула. – Я знаю, что мы договорились, но… – опустила взгляд на свой стаканчик. – Ты же слышал врача. А я слышала ваш разговор. Если она так на твои действия с заявлением отреагировала, представляешь, что будет, если ей сказать, что это из-за меня? – вновь посмотрела на него с долей вины. – Прости. – Не стоит просить прощения за то, что сделаешь ещё не раз, – покачал он головой и приобнял за плечи, возобновив шаг. Я снова вздохнула. – Пусть ей полегчает сперва, давление стабилизируется, потом скажу. Обещаю, я ей всё-всё расскажу. Просто чуть позже, – закончила сконфуженно под его очередным ироничным взглядом. И дурочкой себя ощутила со всеми этими оправданиями. А я очень не люблю это чувство. И чтобы избежать его, решительно перевела тему. – А что у тебя случилось? И куда мы дальше? В офис? – Нет, в один зал. По боксу. Помнишь Эльнару Каминскую, которую семья ищет? Появилась ниточка, надо бы за неё дёрнуть… – О-оо! Здорово! – обрадовалась его успехам. Заодно это помогало не зацикливаться на плохом. Проблема, конечно, никуда не денется от этого, но мне нужна была передышка, пусть небольшая, недолгая, но всё же передышка. Девушке, конечно, не повезло, но семейные проблемы всё равно никуда не денутся, если бежать от них, рано или поздно всё равно догонят и так и так придётся их решать, я живой тому пример, так что… – А ты только спросить? Или на ринг тоже пойдёшь? – уточнила воодушевлённо следом, уже представляя его полуголого на нём, побеждающего кого-нибудь такого же сильного и умелого. В то, что Свет победит, я не сомневалась. – И что я там на ринге забыл, по-твоему, да ещё и с боксёрами в лёгком весе? – усмехнулся мужчина, глядя на меня со снисходительностью, помолчал немного, а затем добавил самодовольно: – К тому же, в таком случае я бы не взял тебя с собой. – Это почему?! – возмутилась я тут же. – Ты меня здорово отвлекаешь, – улыбнулся он. Мои щёки тут же вспыхнули, когда до меня дошёл весь смысл его слов. – Да ну тебя, – проворчала смущённо, отводя взгляд. – А что, прям сильно-сильно отвлекаю? – одарила его уже через миг прищуренным взором. – А сама как думаешь? – поинтересовался он встречно, остановившись около машины, до которой мы как раз дошли. Пиликнула сигнализация, и он открыл для меня дверцу, с явным сожалением отстраняясь. – Думаю, врёшь ты всё, – усмехнулась я, юркая на пассажирское место рядом с водительским. – Иначе бы все разы до этого проигрывал в моём присутствии, – добавила, потянувшись к ремню сбоку. Да так и замерла, когда он склонился ближе, оставив на моей щеке след своего дыхания, наравне с тихим: – Тогда я не знал, насколько ты вкусная, любимая. Тут же выпрямился и дверцу с моей стороны закрыл, с самым обыденным видом обогнув машину с капота. Будто и не говорил мне ничего такого. А я так и не нашла в себе смелости посмотреть на него вновь, когда он присоединился ко мне за рулём. Уж слишком ярко отразились во мне его слова. Любимая… Как бы мне и правда хотелось ею быть для него…