Глава 14

Анастейша

Мы лежали рядом — уже чистые после душа, расслабленные, укутанные в тёплое послевкусие ночи. Я устроилась на груди Адриана, лениво водя кончиками пальцев по его коже. Он обнимал меня одной рукой, а время от времени крепче прижимал к себе, словно убеждаясь, что я всё ещё здесь.

— Тебе было больно? — спросил он, зарываясь носом в мои волосы.

Я плавно покачала головой.

— Только вначале, — ответила честно. — Потом… стало хорошо. Очень.

Он выдохнул почти незаметно и поцеловал меня в висок. В этом жесте было больше, чем нежность — в нём чувствовались ответственность, сила и чувство защищённости. Разговор постепенно перешёл в нечто другое, затрагивая трепетные моменты и планы на будущее, которое мы собирались строить вместе.

— После Рождества, — произнёс Адриан, задумчиво глядя в потолок. — Как только Стивен узнает, мы начнём готовиться к свадьбе. Хотя, думаю, уже можно постепенно приступать и сейчас.

Я улыбнулась, продолжая скользить пальцами по его коже и рисовать затейливые узоры.

— Ты уже всё распланировал?

— Пока что только прикинул, — усмехнулся он. — В свадебных тонкостях я, увы, не мастер.

Я уже успела представить наше торжество: мягкий, рассеянный свет, негромкая классическая музыка, живые цветы с лёгким ароматом. Не вылизанную картинку из свадебных журналов, а уютный, живой вечер — без показной роскоши, но со вкусом.

В этот момент наши телефоны почти синхронно завибрировали.

Мы переглянулись.

— Это уже подозрительно, — пробормотала я.

Мы одновременно приподнялись, опершись на изголовье кровати, и взяли телефоны.

— Маргарет прислала мне письмо, — сказала я, вскинув брови.

— А мне… Стив, — сказал Адриан, и в его голосе слышалась та же растерянность.

Я открыла сообщение и начала читать вслух:

— «Дорогая Анастейша, приглашаем тебя отметить очень особенный день — день нашей свадьбы…»

Адриан, не перебивая, мягко подхватил:

— «Мы будем счастливы разделить с тобой важный для нас день — день рождения нашей семьи…»

Я продолжила:

— «Будем рады видеть тебя на торжественной церемонии нашего бракосочетания…»

И почти одновременно, не глядя друг на друга, мы дочитали вслух:

— «Без тебя наша свадьба не будет такой же душевной и памятной… Дата торжества — 24 декабря»

Мы замолчали.

Тишина была плотной, почти звенящей.

Её разорвал звонок моего телефона.

Папа.

Я укуталась в одеяло и подошла к окну.

— Ты уже прочла письмо? — радостно спросил он.

Так… спокойно. Это его момент. Он счастлив — и я не имею права омрачать его.

— Да, пап, — улыбнулась я. — Это чудесные новости. Я правда очень рада за вас.

— Спасибо, дочка… — в его голосе прозвучало явное облегчение. — Если честно, я долго не решался тебе сказать. Боялся твоей реакции… вдруг ты будешь против.

Мы с Адрианом собирались признаться ему на Рождество… а теперь, похоже, придётся отложить эту новость до… даже не знаю, до какого дня.

— С чего бы? Ты счастлив с Маргарет. Это главное.

— Она очень хочет, чтобы ты была подружкой невесты.

— Это… здорово, — искренне ответила я. — А гостей много?

— Нет. Пара коллег. Ты и Адриан. Кстати… он дома?

Адриан стоял за моей спиной, обнимая и целуя меня в макушку.

— Да, вроде бы… вернулся недавно.

— Отлично. Тогда я наберу его. Люблю тебя.

— И я тебя, пап.

Я отключилась и повернулась к Адриану.

— Сейчас он будет звонить тебе.

— «Вроде бы… вернулся недавно», — передразнил он с усмешкой. — Врать нехорошо, мисс Монтгомери. Или лучше — миссис Кроуфорд?

Телефон в его руке зазвонил.

Пока он был погружён в разговор с отцом, я подошла к зеркалу и, глядя на отражение, осторожно примерила его фамилию, замечая, как непривычно это звучит.

Миссис Кроуфорд…

Анастейша Кроуфорд.

А может, стоит оставить свою фамилию?

— Они просят нас прилететь за две недели до свадьбы, — сказал он, закончив разговор.

— Ну и дела… — протянула я. — И как теперь рассказать всё, не испортив им праздник?

— Это не проблема. Я поговорю с ним сам. Тем более… Маргарет о нас знает.

Я медленно повернулась, не до конца веря собственным ушам.

— Что?!

— Она догадалась ещё во время отдыха на озере. Пообещала подготовить Стива.

Я прищурила глаза, сжала челюсть и скрестила руки, собираясь с мыслями.

— И почему, чёрт возьми, я узнаю об этом только сейчас?

— Язык, Анастейша, язык, — усмехнулся он. — Нам всем хорошо известно, как ты любишь себя накручивать, поэтому предпочёл промолчать.

Я фыркнула.

— Ну спасибо, Кроуфорд.

Он шагнул ко мне, подхватил за талию и легко потянул обратно на кровать. Я мягко, почти смеясь, приземлилась рядом с ним.

— Не злись, — Адриан навис надо мной. — Кстати… ты ведь подружка невесты?

— И?

— А я шафер.

Я прищурилась.

— И что это значит?

— По традиции, — наигранно заметил он, — шафер обязан провести ночь с подружкой невесты. Гарантия удачного брака.

— Это… мерзко, — фыркнула я.

Но тут же обвила его шею руками.

— Хотя… такой расклад мне даже нравится.

Он усмехнулся.

— Второй раз за ночь?

Закусила губу и кивнула.

— Не осилишь?

— Хорошо, развратница, — прошептал он. — Вызов принят.

И мир снова сузился до нас двоих.

———————— • ✤ • ————————

Вместо обеда в шумной столовой мы с Мией и Алексом решили сбежать в маленькую кофейню через дорогу. Там было тесно, пахло свежей выпечкой и корицей, а за окнами Нью-Йорк бурлил привычной суетой, не останавливаясь ни на минуту. Друзья, разумеется, пришли сюда не ради кофе — их распирало любопытство.

Мы уже устроились за столиком, пар клубился над кружками, а я ощущала на себе нетерпеливые взгляды.

Мия сдалась первой.

— Ну? — она подалась вперёд. — Не томи. На какое число назначили свадьбу?

Я вздохнула и покрутила ложечку в кофе, наблюдая, как тёмная поверхность лениво искажается, словно выигрывает для меня ещё пару секунд тишины.

— Адриан планировал после Рождества… но теперь я даже не знаю.

— Почему? — тут же откликнулся Алекс.

— Вчера отец и его возлюбленная объявили о своей свадьбе.

Ложечка тихо звякнула о стенку кружки.

— Торжество состоится двадцать четвёртого декабря.

Алекс моргнул.

— И? Разве это проблема?

Мия перевела на меня взгляд, без слов разделяя его недоумение.

— Да. Проблема. Мы хотели объявить о нас на Рождество. А теперь… есть ощущение, что эта новость может разрушить весь момент.

— Каким образом? — Алекс всё ещё не видел в этом проблемы.

Мия откинулась на спинку стула, коротко выдохнула и посмотрела на Алекса так, словно ответ был слишком очевиден.

— Алекс, напомнить? — её взгляд был красноречивее любых слов. — Мистер Красавчик, друг её отца.

Алекс присвистнул.

— Однако… кино закручивается.

Несмотря ни на что, они старались поддержать — шутили, подбадривали, убеждали, что всё утрясётся, и что взрослые люди способны переварить больше одной новости за вечер.

На обратном пути Мия внезапно столкнулась с преподавателем по предмету, по которому ей грозил незачёт. Не раздумывая, она рванула за ним, осыпая мольбами и аргументами.

Мы с Алексом остались вдвоём.

— Не переживай, — он похлопал меня по плечу. — Всё пройдёт хорошо.

— Надеюсь. У тебя сейчас занятия?

— Тренировка. Кстати… тебе от Райана привет. И, — уголки его губ приподнялись, — пообещай прийти на нашу игру в субботу.

Я оживилась:

— Твоя первая? Конечно приду!

Мы обнялись по-дружески, и я направилась на лекции, чувствуя лёгкое облегчение после разговора.

День пролетел незаметно, унося меня в мир знаний, где конспекты, формулы и новые термины поглощали всё моё внимание.

Занятия подошли к концу, и на улице меня уже ждал водитель.

Я спускалась по ступеням, готовая покинуть стены университета, когда чьи-то пальцы резко сжали моё запястье, не оставляя ни малейшего шанса вырваться.

— Анастейша.

Я повернула голову и мгновенно встретила взгляд женщины, которая дала мне жизнь.

— Что тебе нужно?

— Поговорить.

Резко вырвав руку, я увидела на запястье красные отметины — доказательство её хватки.

— Мне не о чем с тобой разговаривать.

Она склонила голову, опустила плечи, и разочарование скользнуло по её лицу.

Я уже собиралась уйти, как вдруг её голос снова остановил меня

— Анастейша!

Я остановилась, сжав кулаки, готовая объяснить женщине в самой неприличной форме, чтобы она больше меня не тревожила. Если не понимает по-хорошему — может, хоть так дойдёт.

— У тебя наверняка есть вопросы ко мне. Позвони, когда будешь готова — отвечу на всё, — сказала она быстрее, чем я успела вставить хоть слово, и протянула бумажку с номером.

Обычно немногословный и замкнутый водитель сегодня поразил меня своей болтливостью. Разговор, который обычно застревал в воздухе, завязался сам собой, и до самого конца пути мы болтали, как старые знакомые, теряя счёт времени.

В компании я поднялась в кабинет Адриана. В этот момент он был на совещании, и врываться туда было бы крайне неприлично. Пришлось довольствоваться ожиданием.

Устроившись за столом Кроуфорда, я достала бумажку и вгляделась в цифры, всё ещё не понимая, почему до сих пор не выбросила её.

Странно… номер кажется знакомым.

Тут же отмахнулась.

Наверное, это лишь мое воображение.

Спрятав бумажку в карман, я открыла ноутбук Адриана, рассчитывая выбрать фильм на вечер. Но экран встретил меня открытой вкладкой туристического сайта, и любопытство мгновенно заставило задержаться.

Тур по Европе. Париж, Рим, Барселона…

Адриан уже планирует наш медовый месяц, будто предвкушение самого счастливого времени не терпит отлагательств.

Странное чувство закралось внутрь — не радость и не эйфория, а тихое, трепетное предвкушение всего, что ждёт нас впереди.

За дверью послышались приближающиеся шаги. Быстро захлопнув крышку ноутбука, я откинулась в кресле, стараясь изобразить абсолютную невинность.

Адриан вошёл в кабинет, и деловая маска на его лице треснула. Взгляд потеплел, уголки губ медленно поползли вверх.

Он подошёл ближе, слегка наклонился и тихо произнёс:

— Я скучал.

Поцелуй был коротким, но отнюдь не лишённым чувств.

— Босс, уступаю вам место.

Он сел, но не дал отойти — мгновенно притянул меня к себе и усадил на колени.

— Даже не думай.

Смеясь, я обвила его шею руками. Ладони Адриана заскользили по моей спине, привычно спускаясь ниже. Всё, казалось, идёт к одному — к запретной близости на работе или хотя бы к нежным ласкам. Но вдруг он остановился.

— Анастейша… я записал тебя на консультацию к психотерапевту.

Резко поднявшись, я уставилась на него с полным недоумением.

— Что?

— Меня беспокоит твоё состояние, — произнёс с лёгкой тревогой. — Я не хочу рисковать.

— Это случилось только потому, что тебя не было рядом. Но сейчас всё в порядке! — возразила я. — Ничего не повторялось.

— Это не значит, что не повторится, — его голос стал твёрже. — Лучше разобраться.

— То есть ты хочешь сказать, что я неуравновешенная?

— Я этого не говорил.

— Мне не нужно «избавляться от проблемы», — пальцами оформила кавычки в воздухе, — потому что её у меня нет!

Тяжёлый вздох сорвался с губ Адриана.

— К психотерапевтам обращаются тысячи людей — в этом нет ничего страшного или постыдного. И если тебе будет спокойнее, я пойду с тобой.

— Ещё чего! — скрестила руки, отвернувшись к окну. — Может, я даже захочу тебя обсудить.

Выражение лица Кроуфорда изменилось — брови сошлись, а взгляд стал жёстче, холоднее.

— Ладно, шучу, — добавила я. — Но никуда не пойду. Посмотри — со мной всё хорошо. А если вдруг что-то пойдёт не так… ты знаешь, как меня успокоить.

— Это действительно важно, Анастейша. Я не стал бы настаивать без причины, — он скривил рот и медленно покачал головой. — Давай договоримся: ты идёшь на консультацию, а я сделаю что-нибудь взамен.

Предложение, как ни крути, выгодное.

Задумавшись, я подошла почти вплотную к панорамному окну и посмотрела на улицу. Мокрый асфальт, хмурое небо — город словно утонул в сырости и тусклых оттенках.

Как же я устала от такой погоды.

— Моё любимое время года — зима. Если сегодня выпадет снег, я приму это как знак свыше и пойду к психотерапевту.

Он покачал головой.

— Это глупо.

Глупо — тащить меня к мозгоправу.

Кроуфорд на время отступил, но только потому, что нам нужно было вернуться к делам. Он погрузился в бумаги, отчёты и контракты, перебрасываясь со мной краткими указаниями. Я отправляла письма от его имени, дозванивалась до ключевых людей, согласовывала встречи и следила, чтобы ни одна мелочь не ускользнула. Работа шла как по маслу — слаженно, строго и продуктивно, как и полагается в нашем тандеме.

Когда мы вышли, ночь уже окутала город. Мокрые улицы засверкали в свете фонарей, словно ожившие драгоценности.

— Давай погуляем, — внезапно предложила я. — Просто пройдёмся.

— Зачем? У нас же есть машин.

— Когда ты в последний раз просто гулял, наслаждаясь моментом — здесь и сейчас?

Адриан

— Когда ты в последний раз просто гулял, наслаждаясь моментом — здесь и сейчас?

Я остановился, обдумывая вопрос.

Честно говоря… уже даже не помню.

Когда появляется машина, незаметно перестаёшь ходить пешком. Сначала кажется «неудобно» — зачем топтать ноги, если есть транспорт? А в итоге… просто отвыкаешь.

Я посмотрел на Анастейшу.

Она ждала ответа, слегка прищурившись, будто заранее знала, что выиграла этот спор.

— Можно ли считать прогулкой день нашей первой встречи, когда я бегал за тобой по всему району?

— А-а… это когда ты меня перепутал с проституткой?

Блядь, идиот. Вот зачем я только это вспомнил?

— Нет, Кроуфорд, это не прогулка. И к слову, твои утренние и вечерние пробежки тоже не считаются.

— Давай прогуляемся. Как я вообще могу отказать своей будущей жене?

— Могу поспорить, что ты согласился только для того, чтобы я не вспомнила что-нибудь ещё из твоего постыдного прошлого.

— Не преувеличивай.

———————— • ✤ • ————————

Нью-Йорк вечером — это отдельный мир.

Город не засыпает — он лишь меняет дыхание. Сбрасывает дневную суету и переходит на ночную пульсацию. Свет витрин дробится в стекле небоскрёбов, неоновые вывески вспыхивают и гаснут, словно сигналы, понятные только своим. Такси проносятся мимо, оставляя за собой короткие всплески света и звука, а человеческие голоса — десятки акцентов, интонаций, обрывков чужих историй — переплетаются в плотный, живой гул.

Мы шли рядом.

Не спеша.

Плечо к плечу, иногда задевая друг друга будто случайно.

Анастейша смотрела по сторонам с тем редким вниманием, которое бывает у людей, умеющих видеть красоту в деталях. Её улыбка вспыхивала коротко, искренне, и я ловил себя на том, что наблюдаю за ней чаще, чем за городом. Нью-Йорк мог сколько угодно демонстрировать свою мощь, но рядом с ней он неизменно отходил на второй план.

Я привык чувствовать себя уверенно в этом городе. Он всегда был моим союзником: жёстким, требовательным, но честным. Здесь я знал правила и умел в них играть. Но сегодня всё было иначе. Рядом с Анастейшей привычный ритм сбивался, шаги становились медленнее, а мысли — тише.

И в этот момент я понял: если у этого города есть сердце, то сегодня оно билось в такт нашим шагам.

Сам до конца не понял, каким образом мы оказались в метро…

Пространство будто резко сузилось. Люди стояли слишком близко — так, что любое движение отзывалось чьим-то случайным прикосновением. Воздух был густым и тяжёлым, спёртым, пропитанным смешанными запахами, происхождение которых лучше не знать. Гул тоннелей, усиленный эхом, стучал в висках и оседал внутри неприятной вибрацией, словно что-то чужое пробиралось под кожу. Я невольно выпрямился, стараясь отвоевать вокруг себя хотя бы несколько сантиметров личного пространства.

— Если ад на земле существует, то это он, — пробормотал я, притягивая Анастейшу ближе. Чтобы ни одна чужая рука не коснулась её.

Она рассмеялась.

— Между прочим, за всё время в Нью-Йорке я так ни разу и не прокатилась на метро.

Что ж. За ней — хоть в ад.

Поезд унёс нас прочь от привычных кварталов, и вскоре каменные джунгли сменились редкими домами и ржавыми ограждениями, уступив место широкой линии бруклинского пляжа.

Волны бились о берег с глухим гулом, небо затянуло тяжёлыми свинцовыми облаками, ветер выл, срывая с океана холодные брызги и обнажая пустой пляж.

Без колебаний я снял с себя пальто и накинул на Анастейшу, дрожащую от холода.

— Сейчас начнётся дождь.

— Закусочная, — воскликнула она, указывая пальцем вперёд. — Давай там переждём?

Другого выбора у нас просто нет.

Мы забежали внутрь и, смеясь, плюхнулись за свободный столик.

Первым делом я огляделся. Красные диваны блестели под мигающим неоном, из старого автомата играла громкая музыка, а запах жареного заполнил воздух. Меню, потрёпанное и пожелтевшее, казалось, не видело новых блюд уже лет двадцать.

Я скептически пролистал страницы.

Было бы интересно взглянуть на «творческую» команду, которая придумывала эти названия: Большой Джо, Соусная Мама, Сахарный Раш Суприм, Толстяк Чак Бургер…

Очень креативно.

Через десять минут к нам подошла официантка. Мой взгляд тут же зацепился за огромное жирное пятно на её фартуке. Анастейшу это ничуть не смутило. Глядя на неё, я понял: в этой закусочной просто не существует ничего, что могло бы испортить ей аппетит. Особенно если речь идёт о её любимом фастфуде.

— Я буду бургер с двойным беконом, картошку фри и колу.

Её глаза засверкали так, будто она только что пережила лучший момент за весь день.

— Воду, пожалуйста. Без газа, — озвучил свой заказ и захлопнул меню.

Анастейша тяжело вздохнула.

— Принесите ему то же самое, что и мне.

Официантка кивнула и тихо удалилась.

— Испугался здешней кухни? — ехидно поинтересовалась Анастейша.

Я промолчал, скривив рот в едкой ухмылке.

— Это не ресторан со звёздами Мишлен, — точно подметила она, — но должно быть вкусно. Пора бы и тебе окунуться в мой мир.

— Ты, видимо, как-то неправильно поняла смысл фразы «любовь требует жертв».

Миниатюрная ладонь Анастейши аккуратно легла на мою руку.

— Не ворчи. Лучше скажи, как тебе наша спонтанная прогулка?

— Ты рядом, а это значит, что всё идеально, — я осторожно переплёл наши пальцы. — Даже несмотря на метро и это место.

И это чистая правда.

Меня выдернули из привычной зоны комфорта — и, к собственному удивлению, мне это понравилось.

Когда принесли заказ, Анастейша не стала ждать ни секунды: развернула бургер, откусила и тут же запила колой. Со стороны можно было бы подумать, что она не ела целые сутки.

Я следил за каждым её движением, пока она не ткнула пальцем в мою порцию.

— Ешь.

Взяв бургер, я поморщился… и всё-таки откусил.

Чёрт.

А это… вкусно.

Одной порции хватило, чтобы наесться. Я бросил взгляд на наручные часы — 01:30.

Время пролетело незаметно. Пора возвращаться домой. Надеюсь, погода хоть немного успокоилась — иначе придётся вызывать водителя.

Я подошёл к окну и приподнял жалюзи. На мгновение застыл, моргнул несколько раз — всё ещё не веря своим глазам. Затем повернулся к Анастейше: она беззаботно уплетала двойную порцию картошки фри, полностью поглощённая своей трапезой.

— Ну что… завтра вместе к психотерапевту? — спросил, привлекая её внимание.

— Я ведь сказала, — она закатила глаза, — только если выпадет снег.

Молча подтянул жалюзи выше.

Анастейша повернула голову, и её большие глаза раскрылись ещё шире, а рот сложился в удивлённое «о».

Снег завораживал: крупные хлопья кружились в свете фонарей, и во всём этом царила тихая, почти нереальная магия момента.

— Серьёзно?.. Даже погода против меня? — тихо буркнула она.

Я улыбнулся.

Иногда судьба любит вносить свои коррективы.

Анастейша

Блин.

Если бы я знала, что пойдёт снег, я бы сказала что-нибудь более надёжное. Например: когда рак на горе свистнет.

С погодой шутки плохи: она непредсказуема, капризна и явно имеет ко мне личные претензии.

А вот с пресноводным всё проще — он точно никогда не свистнет. Ни на горе, ни где бы то ни было.

И всё же…

Несмотря на этот коварный снег, вечер выдался удивительным.

Долгая прогулка, поездка на метро, океан, случайная закусочная, смех, жирные бургеры — и редкое чувство цельности, которое не купишь ни деньгами, ни статусом.

Но утро оказалось куда прозаичнее вечера.

И вот я сижу в зоне ожидания, отсчитывая секунды до приёма у психотерапевта.

Адриан, разумеется, порывался пойти со мной. Мне же совершенно не хотелось, чтобы он сидел рядом и слушал то, что я, возможно, сама ещё не готова была произнести вслух. Он попытался возразить — спокойно, без давления, но с привычной настойчивостью. Однако быстро отступил, стоило мне лишь сказать: «Я сейчас вообще никуда не пойду». Этого оказалось достаточно.

Дверь кабинета открылась.

— Мисс Монтгомери, проходите.

Я поднялась, выпрямила плечи и вошла.

Кабинет оказался совсем не таким, каким успела его представить. Никакой стерильности, резкого запаха антисептика или пугающих плакатов с изображением мозга. Вместо этого — мягкий свет, книжные полки до потолка, мягкое кресло напротив стола. Пространство, в котором не хотелось защищаться.

Доктору было около сорока. Возможно, чуть меньше. Спокойный взгляд, аккуратная борода, ровная осанка человека, который привык слушать больше, чем говорить.

— Присаживайтесь. Вы принесли результаты ЭЭГ?

Я молча протянула папку.

Он не торопился. Внимательно просматривал листы, делал короткие пометки, иногда задерживал взгляд на отдельных строках. В этой неторопливости не было равнодушия — только сосредоточенность.

Я сидела напротив и поймала себя на том, что слишком сильно сжимаю пальцы.

Спокойно, Анастейша.

Это просто консультация. Не допрос.

— Скажите, — наконец произнёс он, — что именно привело вас ко мне?

Я замялась.

— У меня были… срывы. Теряла контроль, начиналась паника. Это не происходило постоянно, но каждый раз — резко. И очень тяжело.

— Когда это началось?

— После… — запнулась, сглатывая подступивший к горлу ком. — После того как жених срочно уехал на несколько дней… оставив меня одну. С этого всё и началось.

Он лишь кивнул — не задавая лишних вопросов и не переступая границ.

— Случалось ли такое, что вы теряли сознание? Или, возможно, были провалы в памяти?

Пальцы сами собой впились в ткань брюк. Врач не мог этого не заметить.

— Мисс Монгомери, вы можете говорить свободно. Всё, что прозвучит в этом кабинете, конфиденциально.

Я рассказала ему о том, как потеряла сознание в больнице. Вначале слова давались с трудом — почти каждое застревало в горле. Но потом они ринулись сами собой: про всё, что давит на меня, про сны и тревоги, которые прячу глубоко внутри.

Он слушал внимательно, слегка наклонив голову, фиксируя каждое слово, каждую паузу и едва заметное дрожание в голосе.

— Это похоже на диссоциативную реакцию. Подобные состояния нередко возникают как защитный механизм.

— То есть я… не схожу с ума?

На его лице появилась лёгкая, мягкая улыбка.

— Нет. Вы справляетесь со стрессом так, как умеете. Просто способ, который выбрала ваша психика, не самый эффективный в долгосрочной перспективе.

Он аккуратно отложил бумаги и встретил мой взгляд.

— Если вы согласитесь продолжить работу, мы постепенно разберём три вещи: ваши триггеры, реакции и способы восстановления контроля. Это не лечение в привычном понимании, скорее путь к осознанию.

— А что будет, если я просто оставлю всё как есть?

— Тогда вы будете жить с этим. Иногда всё будет складываться относительно хорошо, иногда — не очень. Прогнозировать сложно.

Тяжёлый вздох сорвался с моих губ, словно я пыталась отпустить часть себя.

Должна признать: он хорош как доктор. Его внимание и спокойствие располагают к себе, и мне хочется открыться.

— Это займёт много времени?

— Точно сказать нельзя — всё очень индивидуально. Сначала мы определим ваше состояние, а уже потом станет понятно, как двигаться дальше.

В памяти всплыл взгляд Адриана и его непреклонное: «Это важно». Мой страх был совсем другим — не перед диагнозом, не перед доктором, а перед мыслью, что однажды я могу снова потерять контроль.

— Хорошо. Я согласна.

Он кивнул, словно именно этого и ожидал.

— Решение прийти сюда — уже серьёзный шаг.

Когда я вышла из кабинета, внутри осталась странная смесь ощущений. Не облегчение, а скорее ясность — будто туман немного рассеялся, и я впервые увидела дорогу.

Может быть, это именно то, что мне нужно.