Глава 18

Адриан

Кабинет насквозь пропитался виски и сигаретным дымом. Я понял это только на третий или четвёртый день. Хотя, если честно, уже давно сбился со счёта.

В последние дни время текло странно, словно состояло из одних провалов и обрывков. Утро могло наступить, пока я всё ещё сидел в том же кресле, где ночью наливал себе очередной стакан.

Шторы остались плотно задернутыми, и свет в комнате был тусклым, блеклым, словно сам воздух терял силу. На полу лежала пустая бутылка, рядом стояла ещё одна, только что открытая, наполненная янтарной жидкостью, которая молчаливо обещала хоть немного утешения.

Я не помнил, когда ел последний раз.

Впрочем, и аппетита не было.

Дом был слишком большим для одного человека, особенно когда в каждой комнате оставались её следы. Плед на диване в гостиной, которым она укрывалась во время просмотров фильмов, теперь казался холодным и чужим. Книга, забытая на журнальном столике, напоминала о её голосе и смехе, которые здесь больше не звучали. А помолвочное кольцо, спокойно лежавшее на кухонной стойке, будто молчаливо обвиняло меня в том, что я её отпустил.

Один раз я всё-таки решился подняться наверх, в спальню.

Дошёл до двери.

И развернулся обратно.

С тех пор спал здесь, в кабинете. Если это вообще можно было назвать сном. Иногда проваливался на пару часов прямо на диване, не раздеваясь, а потом снова сидел за столом и смотрел в одну точку.

Каждый день я набирал её номер и слушал один и тот же механический голос: «Абонент недоступен». Пару раз оставлял сообщения. Не длинные. Даже не особенно умные.

— Стейси… если ты слышишь это… просто перезвони. — Я знаю, что ты не хочешь со мной говорить. Но… чёрт… просто дай знак, что ты в порядке.

Ответа, разумеется, не было.

В один из дней приехал Синклер.

Без предупреждения появился на пороге, вошёл в дом и, не церемонясь, направился прямиком в мой кабинет.

Он медленно оглядел комнату, бутылки на полу, а потом остановил взгляд на мне.

— Ты выглядишь дерьмово.

Я налил себе ещё виски.

— Очень ценный комментарий.

Он сел напротив.

— Кроуфорд, хватит.

Я не ответил.

Он некоторое время просто смотрел на меня, потом провёл ладонью по лицу.

— Послушай… мне жаль. Правда. Но это её выбор. Ты не можешь заставить Стейси вернуться.

Я сделал глоток.

— Спасибо за философию.

— Тебе нужно принять это и жить дальше. Ты ведь жил без неё раньше.

Я поставил стакан так резко, что виски выплеснулся через край.

— Вон.

Синклер нахмурился.

— Кроуфорд.

— Я сказал, вон.

Несколько секунд он смотрел на меня так, словно пытался решить, стоит ли продолжать.

Потом поднялся.

— Ладно. Но ты ведёшь себя, как идиот.

— Дверь знаешь где.

Он ушёл.

С тех пор дом снова погрузился в тишину.

Я налил ещё виски и откинулся в кресле.

Перед глазами всплывали обрывки воспоминаний. Её смех на кухне. То, как она закатывала глаза, когда я начинал читать ей нотации. Как засыпала на диване, поджав ноги.

Чёрт.

Я провёл ладонью по лицу.

Щетина давно превратилась в полноценную бороду. Раньше Стейси обязательно бы что-нибудь сказала по этому поводу.

Скорее всего, что я выгляжу, как бездомный.

Я потянулся к телефону и снова набрал её номер. Опять — холодный, механический голос автоответчика.

— Стейси… — выдохнул я. — Просто… вернись.

Тишина.

Я отключил вызов, бросил телефон на стол и откинулся в кресле. Глаза закрылись сами собой.

———————— • ✤ • ————————

Разбудил меня звонок в дверь. Я наклонился к монитору и, открыв трансляцию видеонаблюдения, увидел Синклера и Зои. Через систему умного дома можно было говорить с улицы. Нажав на кнопку, сказал:

— Идите к чёрту.

Синклер поднял голову, посмотрел прямо в камеру.

— Адриан.

Я уже собирался отключить звук, когда он добавил:

— Зои считает, что тебе стоит кое-что узнать о Стейси.

Я сразу разблокировал дверь, и уже через минуту они переступили порог кабинета.

— Боже… — Зои скривилась, — ты и правда выглядишь отвратительно.

Я откинулся в кресле.

— Ты пришла только для того, чтобы сообщить мне это?

Она скрестила руки.

— Нет. Я пришла, чтобы моя дочь не повторила моих ошибок.

Я нахмурился.

— О чём ты?

Зои посмотрела прямо на меня.

— Стейси беременна.

В комнате воцарилась тишина.

Беременна.

Мысль медленно пробивалась сквозь туман в голове.

— Что?

Зои не отвела взгляд.

— Она ждёт ребёнка.

— Этого… не может быть.

Голос прозвучал хрипло.

— Кристофер… это твой великий план? Решил так меня «в чувства» привести? Честно… не впечатляет. Но спасибо за старания. А теперь — проваливайте.

Синклер тяжело вздохнул, шагнул вперёд и посмотрел на меня так, что я замер. Никогда не думал, что он способен на такой взгляд.

— Кроуфорд. Ты должен поехать и вернуть её.

— Нет.

Он нахмурился.

— Что значит нет?

— Это был её выбор. Она решила уйти — пусть так и будет.

Зои резко шагнула вперёд.

— Кроуфорд, ты с ума сошёл?

Я сжал пальцы в кулак.

— Ничего не изменится, если я приеду и буду умолять её вернуться. Это бесполезно.

Синклер ударил ладонью по столу.

— Ты, чёрт возьми, должен взять ответственность! Она носит твоего ребёнка!

Я промолчал, все ещё не веря услышанному.

— Быстро поднял свою задницу! — сорвалась Зои.

Я вздрогнул от неожиданности, а Синклер предусмотрительно сделал шаг в сторону.

— Сейчас же забронировал ближайший билет на самолёт! — продолжала она. — И чтобы завтра Стейси была в этом доме!

Зои ткнула в меня пальцем.

— И ты признаешься Стиву во всём. Попросишь руки моей дочери и докажешь, что вообще её достоин!

Синклер вдруг замер, глядя на экран камер наблюдения.

— Вообще-то… — протянул он. — Тебе даже лететь никуда не нужно.

Я нахмурился.

— Что?

Он кивнул на монитор.

— Стив уже здесь.

Я повернулся к экрану.

У входной двери стоял Стивен. Через секунду раздался звонок. Молча нажав кнопку, я поспешно спустился вниз.

Стивен уже ждал в холле.

Мы остановились друг напротив друга.

По выражению его лица сразу стало ясно: разговор будет коротким.

И вряд ли спокойным.

Он не сказал ни слова. Просто шагнул ближе — и в следующую секунду его кулак врезался мне прямо в челюсть.

Стивен

Я начал догадываться, что между моей дочерью и моим лучшим — мать его — другом что-то есть, как только прилетел к ним в Нью-Йорк.

Сначала это было просто ощущение. То самое неприятное, зудящее чувство на краю сознания, когда вроде бы всё нормально, но какая-то мелочь всё равно не даёт покоя.

Подозрения появились во время ужина в ресторане. Вроде бы ничего особенного: обычный вечер, разговоры, смех, вино. Но я не мог не заметить, как Стейси искренне смеялась над шутками Адриана и внимательно слушала каждое его слово. А он, в свою очередь, невзначай касался её руки всякий раз, когда мог.

Окончательно всё стало ясно во время отдыха на берегу озера.

Мы тогда сидели у воды. Солнце уже клонилось к горизонту, воздух пах соснами и влажной травой. Я наблюдал за ними со стороны и в какой-то момент поймал себя на мысли, что всё настолько очевидно, что даже смешно.

Они влюблены.

Мои первые мысли… скажем прямо, не отличались дипломатичностью.

Я собирался разбить Кроуфорду лицо прямо там. Без разговоров. Без объяснений. А потом взять Стейси за руку, посадить в машину и увезти обратно в захолустный родной город, из которого она так отчаянно мечтала сбежать.

Но я не сделал этого.

Не потому, что передумал выбивать из него всё дерьмо — желание никуда не делось. Просто я видел, как она смотрела на него.

Она улыбалась. И впервые за восемнадцать лет эта улыбка была настоящей.

Я не хотел разбивать её сердце.

Так уж вышло, что счастье дочери всегда было для меня важнее собственных принципов.

Поэтому я сделал то, что делают все нормальные отцы в подобной ситуации.

Промолчал.

Хотя, если честно, это было одно из самых сложных решений в моей жизни.

Принятие пришло не сразу.

Оно вообще редко приходит быстро.

Вернувшись домой, я снова и снова задавал себе один и тот же вопрос: почему?

Почему молодая, умная, амбициозная девушка выбрала именно его?

Если честно, Адриан не плохой человек. Более того — я многим ему обязан. Но если смотреть правде в глаза, Кроуфорд всю жизнь был закоренелым бабником.

Когда я отправлял Стейси к нему в Нью-Йорк, это тоже следовало учитывать.

Но я ведь не мог предвидеть, чем всё закончится.

Для меня она навсегда останется той самой девчонкой с веснушками и двумя косичками, которая носилась по двору с разбитыми коленками и строила шалаши из старых досок.

А мужчины… эти шакалы видят совсем другое.

Они видят красивую молодую женщину.

Эта мысль долго не давала мне покоя.

Иногда я ловил себя на фантазиях, в которых ломаю Кроуфорду челюсть. Иногда — на попытках убедить самого себя, что всё не так уж плохо.

Я взвешивал всё.

Если Адриан решил остепениться… значит, он любит. По-настоящему.

И если уж он выбрал мою дочь… возможно, всё не так безнадёжно, как мне казалось.

Я почти убедил себя в этом.

Почти.

А потом дверь дома открылась, и на пороге появилась Стейси.

И всё, в чём я себя убеждал…

Вся эта теория полетела к чёрту.

Она была бледная, заплаканная и выглядела так, будто несколько дней не спала. Сумка просто упала на пол, а сама она молча прошла мимо меня и закрылась в своей комнате.

Я не стал задавать вопросов.

Иногда человеку нужно время.

Но дни шли.

Она почти не ела. Ночами я слышал, как она ходит по комнате… а иногда — как плачет.

И вот тогда внутри меня снова проснулся тот самый человек, который хотел разбить Адриану лицо.

Через несколько дней произошло ещё кое-что.

Мне позвонила женщина, от которой я не слышал ни слова… тринадцать лет.

Бывшая жена.

Новость застала врасплох. Я даже не понимал, чего хочу больше: дать волю слезам или разорвать Кроуфорда на британский флаг.

— Твоя дочь беременна.

Честно говоря, в тот момент мне показалось, что я ослышался.

Но нет.

Она повторила.

И чем больше я узнавал, тем сильнее хотелось кого-нибудь придушить.

Оказалось, Стейси уже всё рассказала Маргарет.

А я узнал обо всём последним. Причём от женщины, чей голос, как мне казалось, я больше никогда в жизни не услышу.

Вот такой, мать его, семейный круг доверия.

Я думал, абсурднее уже некуда.

А потом выяснилось: Кроуфорд даже не подозревает, что станет отцом.

Когда я пришёл к Стейси поговорить серьёзно, она дала волю эмоциям.

Как в детстве — уткнулась носом мне в грудь и расплакалась.

Нет, я не ругал её. Даже мысли такой не было. Просто она устала.

Боюсь представить, что творилось в её голове всё это время.

Она плакала час. Может, два…

Захлёбываясь слезами, она говорила, что любит Адриана… но не может к нему вернуться.

Что он не хочет детей.

Что всё слишком сложно.

И что справится сама.

Я слушал её и постепенно понимал одну простую вещь.

Без него она будет страдать.

Долго.

Мучительно.

Возможно, всю жизнь.

Ни один нормальный отец не станет спокойно смотреть, как его ребёнок медленно ломает себе жизнь из-за гордости и глупых недоразумений.

Поэтому решение пришло быстро.

Я открыл ноутбук и забронировал билет до Нью-Йорка.

Спустя десять часов я уже стоял на крыльце дома Кроуфорда.

Когда он появился передо мной… что-то внутри щёлкнуло.

Я шагнул вперёд — и ударил.

Было ли мне стыдно? Нет.

Наоборот, испытал почти неприличное удовлетворение.

Я глубоко вдохнул, выдохнул… и кивнул.

— Ну что ж… теперь можно и поговорить.

Адриан

Я всегда бил первым.

Так было проще.

В жизни многое становится проще, если бить первым.

Долгие раздумья редко приводят к хорошему.

Поэтому я привык действовать на опережение — в делах, в конфликтах, в любой ситуации, где нужна быстрая реакция.

Но сейчас всё иначе.

Челюсть всё ещё ныла после удара Стива. Кровь тёплой полосой стекала по губе.

И ни одной мысли о том, чтобы ударить в ответ, даже не возникло.

И дело было не в страхе.

Даже если бы Стив бил меня до потери пульса, я не поднял бы на него руку.

Не потому что слаб.

Просто есть вещи, которые нужно принимать как должное.

Это своего рода плата.

За ложь.

Предательство.

И за ту боль, которую пережила его дочь.

Стив схватил меня за грудки и, резко притянув к себе, посмотрел прямо в глаза.

В его взгляде читалась такая ярость, что любой другой на моем месте наверняка дрожал бы от страха.

Я не пытался отступить.

Не из желания что-то доказать.

Просто знал: второй удар неизбежен.

Но он так и не последовал.

Тишину разрезал женский голос.

— Стиви… если ты убьёшь его сейчас, Стейси никогда тебе этого не простит.

Мы одновременно обернулись.

Зои стояла на лестничной площадке второго этажа, опершись рукой о перила. Свет из коридора падал на её плечи, и на секунду это напоминало сцену из плохо срежиссированного фильма.

Стив отпустил ворот рубашки и отступил назад. Несколько секунд он просто смотрел на неё, будто не верил, что она здесь.

Потом коротко кивнул.

— Не ожидал тебя увидеть здесь.

Зои спокойно, без спешки спустилась по лестнице. Когда она подошла ближе, взгляд Стива заметно смягчился.

Она остановилась прямо перед ним. Провела ладонью по воротнику его клетчатой рубашки, слегка поправляя складку.

— Должна признаться, — произнесла она, разглядывая его так, будто видела впервые, — выглядишь хорошо.

Стив усмехнулся уголком губ.

— Взаимно.

— Ну что ж… — вздохнула Зои. — Похоже, на этом моя миссия окончена.

У самого выхода она остановилась и повернулась ко мне.

— Кроуфорд.

Я встретил её взгляд.

— Не облажайся на этот раз.

Дверь за ней захлопнулась, и в доме на секунду воцарилась странная тишина.

Синклер кашлянул.

— Думаю… мне тоже пора.

Он посмотрел на Стива.

— Рад тебя видеть.

Потом перевёл взгляд на меня.

— И, пожалуйста… постарайся не убить моего брата.

Через минуту и он исчез за дверью.

Мы остались вдвоём.

Стив стоял посреди холла и смотрел на меня так, словно решал, продолжать разговор или вернуться к первоначальному плану и сломать мне пару рёбер.

Я открыл рот.

— Стивен…

Он поднял руку, оборвав меня на полуслове.

— Без выпивки я этот разговор не переживу.

Я кивнул в сторону кабинета, и мы молча пошли туда.

По пути я провёл тыльной стороной ладони по губе. Кровь размазалась по коже, оставив во рту неприятный металлический вкус.

Стив вошёл первым. Сделав пару шагов, он резко остановился и начал махать рукой перед лицом.

— Такая вонь, как в дешёвом баре после футбольного матча.

Одним резким движением он распахнул шторы. Яркий свет моментально хлынул в комнату, глаза обожгло, и пришлось отвернуться. Затем Стив открыл окно. Холодный воздух хлынул внутрь, мгновенно прогнав запах алкоголя.

Я подошёл к столу и налил виски в два бокала. Один протянул другу. Не знаю, имею ли теперь право называть его так.

Стивен забрал и второй бокал.

— Тебе, пожалуй, хватит.

Мы сели друг напротив друга.

Несколько секунд Стив молчал, разглядывая содержимое бокала. Потом посмотрел на меня.

— Столько лет дружбы… а ты всё-таки всадил мне нож в спину.

Я выпрямился в кресле.

— Если ты ждёшь, что я буду извиняться за любовь к твоей дочери — этого не будет.

Он ничего не ответил.

— Единственное, за что я действительно должен просить прощения — что не сказал о нас раньше. Всё откладывал. Думал, найду подходящий момент.

Стив задумался.

Поднялся.

Прошёлся по кабинету — от окна к книжному шкафу, потом обратно.

— Честно? Я бы тебя убил. Но не хочу оставлять своего внука без отца. И дочь — без любимого человека.

— Так это правда?

Слова вырвались сами. Я даже не успел подумать, прежде чем произнёс их вслух.

— Я… стану отцом?

Стив медленно пожал плечами, будто речь шла о чём-то совершенно будничном. Но в его взгляде мелькнула усталость — тяжёлая, накопленная за последние недели.

— Возможно, — сухо ответил он. — Если не облажаешься.

Ребёнок.

Мой ребёнок.

Мысль звучала в голове почти нереально, словно чужая история, случайно попавшая в мою жизнь. Я провёл ладонью по лицу, пытаясь привести мысли в порядок, но они только сильнее путались.

Сердце забилось быстрее.

Чёрт… ребёнок.

— Как она? — спросил я тихо.

Стив тяжело вздохнул и покрутил в руке стакан с виски.

— Я пытался позвонить… но её телефон всё время выключен.

Он посмотрел на меня так, будто только что услышал самую нелепую вещь на свете.

— Кроуфорд… не нужно пытаться. Нужно, чёрт возьми, сесть на самолёт и прилететь.

Он прав.

Господи… конечно, он прав.

Всё это время я сидел здесь, вцепившись в собственные сомнения… вместо того чтобы просто встать и действовать.

— Плохо ей, — тихо добавил Стив.

Я поднял глаза.

— По ночам плачет. Почти не ест. О себе не думает… о ребёнке тоже.

Он на секунду отвернулся к окну, будто ему самому было тяжело говорить об этом.

— Она скучает по тебе.

До этого момента где-то глубоко внутри жила мысль, что, возможно, она действительно хотела уйти. Что ей стало легче без меня.

Теперь ясно — всё наоборот.

Стив одним движением допил виски и поставил пустой стакан на стол.

Звук стекла о дерево прозвучал в тишине слишком громко.

— Ты правда любишь Стейси?

— Больше всего на свете.

Он внимательно изучал моё лицо, будто искал хоть малейший намёк на сомнение.

— Будешь с ней… несмотря ни на что?

— Да.

— Никогда не обидишь?

— Никогда.

Его взгляд был тяжёлым, оценивающим.

— Обещаешь хранить ей верность… быть рядом в горе и радости… защищать её и, чёрт возьми, никогда не отпускать?

— Обещаю.

Он медленно выдохнул, будто только сейчас позволил себе расслабиться.

— Никогда бы не подумал, что пойду на это.

Стив сунул руку во внутренний карман пиджака и достал конверт.

Он положил его передо мной на стол.

Вскрыв конверт, я обнаружил внутри авиабилет.

— До вылета пять часов. Приведи себя в порядок… прежде чем показаться Анастейше.

Стивен сделал шаг вперёд и обнял меня.

Крепко.

По-мужски.

Когда он отступил, я понял одну простую вещь: этот человек только что дал мне шанс.

Шанс всё исправить. Вернуть женщину, без которой жизнь внезапно потеряла смысл.

Стать достойным отцом и мужем.

Внутри осталось одно ясное чувство.

Благодарность.

И твёрдая решимость больше никогда не подводить ни его… ни её.

— Эй, и не вздумай называть меня тестем!

— А что, вроде неплохо звучит. Думаю, привыкнешь.