Глава 9

Анастейша

Машина плавно свернула с главной дороги и въехала на вымощенную диким камнем подъездную аллею. Особняк показался не сразу — он словно вырастал из темноты постепенно: сначала мягкая подсветка фасада, затем строгие линии, высокие окна, безупречная симметрия. Дом выглядел дорого без малейшей попытки произвести впечатление — роскошь здесь не кричала, а сухо фиксировала статус хозяина.

Я скользнула взглядом по зданию и невольно напряглась.

— Ты представишь меня как свою ассистентку? — спросила, не глядя на Адриана.

Он кивнул, будто вопрос был решён заранее.

Машина остановилась. Адриан заглушил двигатель, вышел первым, обошёл капот и, распахнув мою дверь, протянул руку, предлагая выйти.

— Ну, мисс Монтгомери, — произнёс он с лёгкой иронией, — по вашему лицу вижу, что вы недовольны. Не переживайте. Мы ненадолго.

Я вложила ладонь в его руку и выбралась из машины. В голосе Кроуфорда уловила деловую сдержанность — ту, что нужна на публике.

Мы пошли по дорожке к дому. Камень под ногами мягко отражал свет фонарей.

Вокруг — ухоженные кусты, подсвеченные снизу, тишина, нарушаемая лишь приглушёнными голосами гостей.

Со стороны мы выглядели идеально: уверенный мужчина и его безупречно одетая спутница. Ассистентка.

И именно это слово неприятно царапало изнутри.

Мне не нравилось, что наши отношения остаются за кадром. Что для всех вокруг Адриан — свободен. Что ни одна из женщин не знает, что он уже занят. Глупо, иррационально — я понимала это. Скрывать всё сейчас было вынужденной мерой.

Но где-то глубоко внутри закрадывалась другая мысль: а вдруг он привыкнет? Вдруг «временно» растянется на слишком долгое «потом»? Сначала секреты, потом недосказанность, затем ссоры — из-за того, что он снова не сказал вслух то, что для меня важно. А дальше — закономерный финал, о котором я старалась не думать.

Двери особняка распахнулись.

Нас встретили безупречно вышколенные сотрудники. Верхнюю одежду у меня приняли молча и мгновенно.

Внутреннее пространство поражало: высокие потолки, тёплый свет люстр, тёмное дерево, мрамор и мягкий гул разговоров.

Людей было много — слишком много, чтобы чувствовать себя уверенно.

Официанты скользили между гостями с подносами, уставленными бокалами шампанского и изящными закусками — всё выглядело как сцена из фильма.

Мы прошли чуть глубже в зал, когда к Адриану подошёл мужчина. Они обменялись короткими фразами, и Кроуфорд, бросив на меня быстрый взгляд, отвлёкся на разговор.

Я осталась одна.

Неловкость накатила почти сразу. Может, шампанское снимет это напряжение? В кино это всегда работает.

Я взяла бокал с подноса, сделала глоток — и поморщилась.

Ну и кислятина…

— Вы не любите брют?

Мужской голос прозвучал за спиной — спокойный, с отчётливым акцентом. Я обернулась.

Передо мной стоял мужчина примерно возраста Адриана: высокий, подтянутый, с внимательным взглядом и чуть небрежной улыбкой. Аккуратно уложенные тёмные волосы, безупречный костюм — явно сшитый на заказ.

— Не особо, — ответила честно.

Мужчина улыбнулся шире, словно это его позабавило.

Я машинально протянула руку:

— Анастейша.

Он взял мою ладонь и, не торопясь, коснулся губами тыльной стороны — жест был старомодным, выверенным, почти театральным.

— Даниэль фон Вальдштайн.

Хм. Теперь понятно, откуда этот акцент.

— Мне не доводилось видеть вас раньше, — заметил, изучая меня с откровенным интересом.

Ответить я не успела.

Между нами словно из ниоткуда возник Адриан. Он встал так, что полностью перекрыл Даниэлю обзор на меня, и его голос стал холоднее на полтона:

— Вижу, ты уже познакомился с моей новой ассистенткой.

Даниэль тихо рассмеялся, элегантно, почти лениво.

— Адриан, рад встрече. Отец ждёт тебя в кабинете.

Так это сын того самого партнёра.

Напряжение повисло между ними — неявное, но ощутимое, как натянутая струна. Они улыбались, соблюдали вежливость, но что-то в их взглядах явно не совпадало.

Даниэль напоследок скользнул по мне взглядом.

— Надеюсь, это наша не последняя встреча.

Он коротко посмотрел на Адриана, ухмыльнулся и ушёл, растворившись в толпе.

Кроуфорд резко повернулся ко мне.

— Мне нужно подняться в кабинет Вальдштайна-старшего, — произнёс тихо. — Подожди здесь. И… — пауза была выразительной, — постарайся ни с кем не разговаривать и не налегать на шампанское.

Я едва заметно отсалютовала двумя пальцами от виска, словно говоря: «Принято, босс».

Адриан чуть нахмурился, уловив мой не самый радостный настрой. Прочистил горло, будто хотел что-то добавить, но передумал, повернулся и ушёл. Я вновь осталась одна.

Ну и чем мне теперь заняться? — пробормотала себе под нос, неспешно шагая по залу.

Разговаривать запретили… Интересно, он имел в виду только мужчин или вообще всех присутствующих? И что, если кто-то решит заговорить со мной?

«Извините, сэр… мэм… беседа с вами меня утомляет, я лучше пойду».

Да, потом будут болтать, что ассистентка Кроуфорда не от мира сего…

Я медленно скользила между гостями, при этом внимательно наблюдая за ними.

Эта женщина в бархатном платье явно стремится быть в центре внимания, словно весь зал — сцена, а она — главная актриса. Ну да, королева вечера, окружённая вниманием мужского пола.

Тот мужчина всё время поправляет манжеты и пристально следит, кто на него смотрит. Любопытно, думает ли он, что все восхищаются им, или просто боится, что кто-то заметит плохо приклеенный парик на голове?

Парочка рядом шепчется слишком громко, будто специально стараются, чтобы их услышали все. Хотя, может, так оно и есть… Или они просто не умеют говорить тихо, как нормальные люди.

Кто они такие? Владельцы компаний, инвесторы, бизнес-партнёры — люди, чьи решения способны влиять на целые отрасли.

Я делала маленькие глотки шампанского, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Но через пару минут мне наскучило наблюдать за гостями, и я обратила взгляд на картины, висящие на стенах.

Господи… либо я совсем не понимаю современное искусство, либо это просто безвкусица. Белое полотно с четырьмя чёрными точками посередине… Серьёзно? Или здесь какой-то скрытый смысл, как в „Чёрном квадрате“ Малевича?

Время шло, бокал опустел, а я всё ещё пялилась на эти точки в центре, думая лишь о том, когда вернётся Адриан. И вдруг ко мне вновь подошёл Даниэль. Он протянул новый бокал, улыбнувшись.

— Автор этой картины — современный художник из Дании, Ян Бьерк. Завораживает, не правда ли? — спросил он.

— Не сказала бы… — ответила, принимая бокал.

— Мне нравится ваша прямолинейность, — улыбнулся. — На самом деле смысл этой работы в том, что четыре точки на белом фоне создают пространство для зрителя. Это игра контраста и пустоты, акцент на восприятии цвета и формы, приглашение к медитации и интерпретации. Каждый видит в этих точках что-то своё: ритм, баланс, напряжение…

О, да, настоящий шедевр. Целая революция в искусстве. Теперь хотя бы понятно, что смысл глубочайший, а не просто кто-то ткнул кисточкой в холст.

— А вы явно разбираетесь в искусстве.

— Должен сказать, каждый из нас в чём-то художник. Мы вкладываем свой взгляд и подход в повседневные дела, решаем задачи, просто живём — и вот у каждого своя «картина мира». Даже ваш невежда-начальник — тоже своего рода художник.

Даниэль замолчал, сделав небольшой глоток шампанского, а потом тихо продолжил:

— Знаете, я давно заметил одну деталь… Адриан всегда окружён красивыми женщинами. Каждая словно тщательно подобранный акцент в его мире, каждая — часть его «картины». Он умеет выбирать так, чтобы всё выглядело идеально…

Я сжала бокал чуть крепче, ощущая, как слова задели что-то личное внутри.

— Но с вами он поступает неправильно. Оставляет такую музу, как вы, одну. Ради того, чтобы сидеть с моим отцом в кабинете и пить купажированный виски, обсуждая сущность бытия.

Даниэль приравнял меня к тем легкомысленным девицам из прошлого Адриана… Это было неприятно. Даже обидно. А самое горькое — ощущение, что так думают и остальные.

Даже здесь, среди этих людей, на меня смотрят так, будто я очередная игрушка, которой он пользуется, чтобы потом бросить.

Внезапно стало душно, словно я оказалась запертой в лифте, и кислорода катастрофически не хватало.

— Вам бы на воздух, — сказал Даниэль. — Пойдёмте в сад. Там сможете немного прийти в себя.

Мы вошли в застеклённую оранжерею, где свет мягко рассеивался через высокие стеклянные панели, окрашивая воздух в зелёные, изумрудные и золотистые оттенки. Тёплый, слегка влажный воздух был пропитан ароматом цветов и земли, а аккуратно выложенные плиткой дорожки вели между рядами необычных растений и кустарников.

Я шла рядом с Даниэлем, а он неспешно рассказывал о видах, на которые время от времени падал мой взгляд.

— Это орхидея дендробиум, — произнёс, слегка наклонившись к цветку с тонкими белыми лепестками. — Её называют «королевой леса» за стойкость и изысканность.

Затем мы подошли к большому кусту с нежными розовыми цветами:

— А это камелия. В Японии она символизирует совершенство и благородство. Видите, как идеально сложены лепестки?

Потом он указал на стройное растение с крупными ярко-красными лепестками:

— Гибискус. В тропических странах его считают символом нежности и быстротечности красоты.

Я слегка улыбнулась, осознавая, что знаю названия куда меньшего числа растений, чем он перечисляет, но сама прогулка помогла мне отвлечься и немного прийти в себя.

Вскоре мы подошли к ряду бордовых роз. Я чуть приподняла бровь:

— Хоть что-то знакомое, — пробормотала, улыбнувшись.

— Любимые цветы?

Я покачала головой:

— Одни из немногих, чьё название мне известно.

Даниэль остановился, взял в руку секатор, срезал одну розу и аккуратно убрал несколько шипов с длинного стебля.

Я вскрикнула:

— Зачем ты это сделал?!

Он медленно повернулся ко мне, словно ожидал такую реакцию. Затем, не отводя взгляда, вставил стебель мне за ухо — так, чтобы бардовый бутон оказался у виска.

— Роза — это цветок страсти, — произнёс мягко. — Символ любви и желания. В каждой эпохе и культуре она олицетворяет всё, что волнует сердце и заставляет его биться быстрее.

Вынуждена признать, слушать Даниэля — одно сплошное удовольствие. Каждое его слово, каждый оборот фразы словно выверен и продуман, а интонации играют на воображении.

Внезапно послышались шаги, и я обернулась. Адриан стоял за спиной, его глаза сверкали злостью, взгляд был острый и пронзительный, губы сжаты в твёрдую линию.

Я даже не успела открыть рот, как он одним движением вытащил из моего уха цветок и, бросив бардовый бутон Даниэлю под ноги, произнёс ледяным, ядовитым тоном:

— Экскурсия окончена. Пошли.

Кроуфорд вёл меня к выходу, не сбавляя шага, и я с трудом успевала за его быстрым темпом. Открыл дверь машины, помог мне устроиться в салоне, а сам, обойдя капот, сел за руль.

— Понравилось слушать про пестики и тычинки? — спросил, заводя мотор.

— Знаешь, это понравилось мне гораздо больше, чем стоять одной среди незнакомцев и чувствовать себя брошенной, — скрестила руки и отвернулась к окну.

Всю дорогу до дома мы молчали. Я злилась на него за сцену в оранжерее, а он, судя по всему, был раздражён из-за Даниэля.

———————— • ✤ • ————————

Я вошла первой. Он — сразу за мной.

Сняв шубу, повесила её на вешалку и, демонстративно фыркнув в его сторону, направилась к лестнице, намереваясь уйти в комнату. Разговор был окончен. По крайней мере — для меня.

Но не успела сделать и шага.

Адриан подхватил меня, закинул на плечо; ладонь властно легла на ягодицы — и без слов он направился наверх.

— Что ты делаешь?! — возмущённо выкрикнула. — Отпусти! Я вообще-то всё ещё злюсь на тебя!

Я заёрзала, дёрнула ногами — аккуратно, больше для вида, чем всерьёз. Пусть знает: так просто не сдамся.

Он ничего не ответил.

Дверь моей комнаты распахнулась. Адриан вошёл, захлопнул её ногой и приглушил свет, оставив лишь мягкое, тёплое освещение, в котором тени ложились слишком интимно.

Он аккуратно опустил меня на кровать. Я подняла голову и столкнулась с его взглядом — тёмным, пылающим возбуждением.

— Встань на колени, — сказал вполголоса, но с очевидной властью.

— Что…? — выдохнула, растерянно глядя на него, не зная, что делать.

— Думала, я не накажу тебя за то, что увидел в оранжерее?

Его ладонь звонко шлёпнула меня по ягодицам. Я взвизгнула — не от боли, а от неожиданности. Каждая клетка тела напряглась, клитор мгновенно запульсировал, дыхание сбилось.

— Я покажу тебе, что бывает, когда пытаешься вызвать у меня ревность.

Чёрт. Почему это так… заводит? Сердце колотилось, ладони сами сжимались в кулаки, а мысли — странно рассеянные — плавали между страхом и жгучим желанием. Кончик языка невольно скользнул по губам.

— На колени, — повторил Адриан.

В его голосе теперь слышался не просто приказ, а вызов, которому невозможно противиться.

Я медленно встала на колени, ощущая, как каждый мускул напрягается и откликается на его взгляд. Плавно прогнула спину, волосы волнами осыпались на плечи, грудь слегка выступила вперёд. Каждое движение отзывалось в теле острым, почти электрическим волнением — и я понимала, что в этот момент полностью подчинена ему.

— Подними подол платья.

Я подчинилась, чувствуя, как каждое движение отдаётся в теле острым волнением. Адриан стоял сзади, и выражение его лица оставалось тайной, но это только усиливало напряжение. Попыталась повернуться, но его строгий голос мгновенно остановил меня:

— Стой так, как я сказал.

Вдруг я почувствовала, как он приблизился сзади, и прежде чем успела что-то понять, Адриан одним резким движением разорвал колготки. Ткань треснула под его пальцами, обнажив кожу. Я вздрогнула от неожиданности, пытаясь предугадать, что будет дальше.

Полюбовавшись открывшимся видом, он медленно сел на край кровати и ловко притянул меня к себе, аккуратно уложив на свои колени. Я даже не успела осознать, как это произошло — ягодицы при этом остались чуть приподняты, словно зависшие в воздухе.

— Нравится меня злить? — лёгкими шлёпками подчеркнул каждое слово.

Я едва сдержала вздох, сквозь стон выдав:

— Ах… да.

Следующий шлёпок оказался сильнее, грубее, но одновременно куда более желанным. Ножки задрожали, трусики мгновенно намокли. Я не смогла сдержаться и, с лёгким трепетом в голосе, попросила:

— Сильнее.

Мои ягодицы оказались в плену его больших рук. Ритм движений постепенно ускорялся, дыхание учащалось, тело реагировало почти само собой. Стоны вырывались из меня непроизвольно, каждый шлёпок оставлял на коже красные следы.

Внезапно он остановился, плавно провёл рукой по нежной коже и спросил:

— Ты моя девочка?

— Нет… — выдавила я сквозь лёгкий стон.

Едва успела отвести взгляд, как шлёпок, сильнее предыдущих, заставил меня подпрыгнуть. Я невольно придвинулась ближе, упершись животом в его твёрдый, возбуждённый член.

— Я стану твоей, когда ты сделаешь меня женщиной.

Следующий шлёпок заставил меня зажмуриться и вскрикнуть, и в этом крике было всё — и восторг, и нетерпеливое возбуждение, и жгучее желание.

Адриан всё же остановился и аккуратно уложил меня на кровать. Матрас пружинисто принял тело, и следом из груди вырвался разочарованный вздох.

— Почему ты опять всё прервал?.. — сорвалось почти жалобно.

Он не ответил. Отошёл и сел в кресло, стоявшее напротив кровати. На мгновение показалось, что на этом всё и закончится, но внезапно низкий голос Кроуфорда разрезал тишину:

— Ляг на спину.

Я подчинилась. Перевернулась, уставившись в потолок, и замерла в ожидании.

— Раздвинь ноги.

От неожиданности я приподнялась на локтях.

— Ляг, — жёстко повторил он. — И сделай, как я сказал. Анастейша.

Его властная интонация прошлась по телу горячей волной. Трусики стали ещё мокрее. Когда же он наконец коснётся меня пальцами? Я ловила себя на том, что рассчитываю на это сегодня… или хотя бы завтра. Эти игры будоражили, дарили новые, острые ощущения, но, чёрт возьми…

— Я жду.

Робко раздвинула ноги, снова уставившись в потолок.

Какая я сейчас в его глазах? Вдруг он видит во мне лишь девушку, готовую без всякого сопротивления исполнять всё, что он прикажет…

Вдруг мысль резко оборвалась.

— И… — выдохнула, не сдержавшись. — О боже…

Механизм в трусиках вновь завибрировал — уже чуть быстрее, чем в машине. Волны удовольствия прокатывались по всему телу, заставляя пальцы вцепляться в белую простыню. Соски затвердели и терлись о ткань платья, а я с трудом ловила воздух ртом, не в силах сдерживать стоны, которые сливались в одно непрерывное, всепоглощающее ощущение.

Извиваясь на кровати в порыве удовольствия, порой приподнимала голову, чтобы встретиться с его пылающим взглядом.

— Вот так, — произнёс, сжимая челюсти. — Каждый твой стон — как мелодия, которая сводит меня с ума.

Я потянулась рукой к груди, собираясь освободить её из-под платья и ласкать набухшие соски. Но внезапно импульсы резко прекратились.

— Не смей трогать себя, пока я не разрешу. Поняла?

Я приподнялась на локтях, закусила губу и кивнула — лишь бы он не останавливался.

Адриан удовлетворённо выдохнул и вновь позволил ощущениям вернуться, включая другой, более быстрый режим. Я рухнула на подушку, цепляясь за изголовье кровати. Стоны стали громче, а ощущения — ещё ярче.

Когда была на грани кульминации, всё внезапно прекратилось. Даже не успела возразить, как он сказал:

— На сегодня — достаточно. Это часть наказания.

Вопреки его запрету, я отодвинула ткань трусиков в сторону и провела пальцами между влажных складок.

Адриан напрягся, сжал челюсть, и в его глазах загорелся ещё более тёмный, пылающий огонь.

— Анастейша… — прорычал он сквозь зубы.

Но я уже не могла остановиться. И, честно говоря, не хотела.

Удовольствие озарило мир яркой вспышкой, отрезая всё лишнее.

Адриан медленно поднялся и подошёл ближе. Я следила за ним сквозь опущенные ресницы, наблюдая, как он наклоняется, берёт мои пальцы и втягивает их в рот — и этот жест оказался глубже, интимнее всего, что происходило до этого.

Мир сжался до этого мгновения.

— Какая ты вкусная… — прошептал он.

Прежде чем я успела осознать всё это, Кроуфорд притянул меня к себе и страстно впился в губы. Я обвила его шею, желая продолжения. Но спустя несколько мгновений он неохотно разорвал поцелуй и лёг рядом.

Адриан

Сегодня я едва не потерял контроль над собой. Шлёпки, команды, её стоны — всё это доводило меня почти до предела. С каждым её вздохом я чувствовал пульс собственного желания, жгучий и неотвратимый.

Видеть, как она кончает — сладко, открыто, без страха — было для меня максимальным наслаждением.

Да… такими темпами я долго не продержусь.

Анастейша снова уснула в моих объятиях. Мне пришлось оставить её в тёплой постели и уйти.

Уже в своей комнате я хмуро взглянул на ширинку брюк. Член всё ещё стоял, требуя разрядки.

Ну конечно… столько времени без секса. Побил собственный рекорд.

Быстрым шагом направился в ванную, сбросил одежду и, встав под горячий душ, выругался. Чёрт. Уже и забыл, когда последний раз избавлялся от стояка собственноручно. В колледже? Но выбора сейчас особо нет. Трахаться хочется, а Анастейшу трогать пока не намерен — наслаждение с ней значит больше, чем простое удовлетворение.

Капли разбивались о кожу, разогревая и без того напряжённое тело. Поколебавшись, я коснулся члена. Он мгновенно откликнулся.

Блять… как же хочется, чтобы её губы заменили мою руку прямо сейчас.

Представив это, ускорился, запрокинув голову, позволяя каждой мысли о ней прокатиться по телу как вспышке огня.

Когда придёт время, я буду брать её каждый день — по нескольку раз, во всех позах, какие только можно найти в Камасутре… и даже за её пределами.

От горячего пара слезились глаза. Я крепче сжал член, чувствуя, как каждая мышца напряглась до предела, готовая взорваться. Другой ладонью упёрся в плитку. Провёл рукой по всей длине несколько раз, и сквозь стиснутые зубы, с низким, хриплым рычанием, кончил.

Выключил воду, вытерся и, не теряя времени, лёг в постель.

«Я стану твоей, когда ты сделаешь меня женщиной…» — слова всплыли в голове, будто напоминание.

Нет, малышка. Ты уже моя. И ни один другой мужчина не приблизится к тебе.

Утром, сквозь сон, я ощутил лёгкое, почти щекочущее прикосновение пальцев к своему плечу. Чуть приоткрыв глаза, увидел рядом Анастейшу — бодрствующую, уютно устроившуюся рядом.

Придётся привыкнуть к тому, что она может входить без стука и разрешения.

— Доброе утро, — сказала, улыбаясь.

— Да… действительно доброе, — пробормотал, ещё полусонный.

Повернувшись на спину, притянул девушку к себе ближе, так чтобы её голова удобно устроилась на моём плече, а рука — на груди. Закрыв глаза, я почти погрузился обратно в сон, но ощутил, как Анастейша заёрзала, пытаясь забраться под одеяло. Поднял его и в ту же секунду услышал тихое:

— Адриан, у тебя тут это… как бы сказать.

Приоткрыв один глаз, спросил:

— Что это, Анастейша?

И тут я заметил её взгляд — неподвижный, сосредоточенный, с лёгким оттенком удивления и явного любопытства. Он прикован к моему стоящему члену, очертания которого смело проступали сквозь ткань белых боксеров. Внутри вспыхнул новый, острый заряд возбуждения: такое прямое внимание Анастейши заставляло кровь бурлить сильнее, тело напрягалось, и желание стало почти невыносимым.

— Расслабься, это просто утренняя реакция мужского тела, — отпустил одеяло, намеренно лишая её возможности рассматривать дальше.

Но я уже знал — этим всё не закончится. Анастейша слишком быстро привыкла к грани, на которой мы балансировали, и слишком легко её переступала. И сейчас, в этой утренней, опасно интимной тишине, с воспоминаниями о прошлой ночи, держать себя в руках становилось почти невозможно.

Я чувствовал, как контроль ускользает — медленно, неотвратимо. Ещё секунда, ещё одно неосторожное, провоцирующее движение — и я бы не остановился.

Поэтому резко поднялся, не позволяя себе даже взгляда в её сторону, и ушёл в ванную, словно спасаясь бегством.

— Я буду ждать тебя внизу, — донеслось за дверью игривое хихиканье.

Под душем я задержался дольше обычного. Гораздо дольше.

Это был единственный способ хоть немного сбросить напряжение и не дать себе сорваться раньше времени.

Я спустился вниз и остановился в дверном проёме кухни.

Анастейша стояла ко мне спиной — босая, в коротком топике и шортах, с кое-как собранными волосами. Она слегка пританцовывала, что-то напевая себе под нос, пока колдовала у плиты.

Чёрт.

Лёгкая, живая, совершенно домашняя — именно это мне в ней нравится больше всего.

Подойдя сзади, я обнял её за талию и, наклонившись, коснулся губами макушки. Она тут же рассмеялась, слегка дёрнув плечами.

— Как неприлично подкрадываться, — фыркнула, но ни на шаг не отстранилась.

Анастейша разложила еду, повернулась ко мне, и её глаза засветились гордостью.

— Полезный завтрак готов, — произнесла с видом человека, только что выполнившего важную миссию.

Я мельком посмотрел на содержимое тарелок: омлет с овощами, авокадо, тосты из цельнозернового хлеба, ягоды.

Не удержался от улыбки.

— А как же яичница с беконом и тосты, щедро намазанные сливочным маслом? — подколол, не упустив шанс.

На самом деле с того момента, как она появилась в моей жизни, я полюбил даже «вредные» завтраки.

— Ой, не ерничай, — скривила губы.

— Садись, я сварю нам кофе, — сказал спокойно, не скрывая лёгкой улыбки.

Она послушно устроилась за столом. Через несколько минут я поставил перед нами кружки с кофе и сел напротив. Некоторое время мы ели молча, лишь изредка встречаясь глазами и обмениваясь лёгкими улыбками.

— Ты сегодня останешься дома.

Анастейша подняла взгляд, и в нём мелькнуло разочарование.

— Почему?

— Я заеду в компанию только за документами, — спокойно пояснил. — Потом встреча за пределами офиса. А у тебя сегодня последний выходной, завтра начинается учёба — стоит подготовиться.

На самом деле у меня были свои планы, о которых Анастейша знать не должна. Зои. Она играет свои игры, и я знаю: следующий шаг не заставит себя ждать. Пришло время действовать, пока она не сделала что-то ещё более коварное, чем то сообщение на автоответчике…

Анастейша нахмурилась, покрутила вилку, но спорить не стала. Лишь кивнула.

Закончив завтрак, я поднялся, надел пиджак и, направляясь к выходу, оглянулся:

— Будь готова к пяти.

— Зачем? — оживилась она.

— Разве я не обещал кому-то свидание?

— Обещал, — ответила застенчиво.

На прощание она послала мне воздушный поцелуй. Я лишь усмехнулся, выходя из кухни.

———————— • ✤ • ————————

Администратор передала мне плотную жёлтую папку — неприметную на вид, но с содержимым, способным перевернуть чью-то жизнь.

Закрыв дверь кабинета, я сел за стол и не спеша раскрыл её.

Зои Уокер.

Новая фамилия — от очередного мужа.

Остальные пункты я пролистал, не вчитываясь. Возраст, адрес, работа — пустой фон.

Важное было ниже.

Отдельный раздел — ребёнок.

Диагноз подтверждён: врождённый порок сердца. Редкая форма, но операбельная. Требуется срочное хирургическое вмешательство в специализированной клинике Нью-Йорка.

Сумма — внушительная.

Прогноз при успешной операции — благоприятный. Высокие шансы на полное восстановление.

Я откинулся в кресле, глядя в одну точку.

Значит, она не врала.

По крайней мере — не во всём.

Я закрыл папку, взял телефон и набрал номер.

Долгие гудки.

Когда Зои наконец ответила, я не стал тянуть.

— Какого чёрта тебе опять надо? — голос прозвучал жёстко, без малейшей вежливости. — Думаешь, мне интересно слушать твои сопли на автоответчике?

— Помоги мне в последний раз, — сказала она тихо. — И клянусь здоровьем своего ребёнка… после этого исчезну. Навсегда.

Я медленно потёр переносицу, закрыв глаза.

— Тебя жизнь вообще ничему не учит, да? — усмехнулся, без радости. — Зои, предупреждаю последний раз. Если ты не исчезнешь — я сделаю так, что и второй ребёнок вырастет без тебя. Поверь, связей у меня достаточно.

Тишина.

— Сколько тебе нужно?

Она назвала сумму.

— Деньги поступят на счёт клиники в течение суток.

— Спасибо… — выдохнула она. — Правда.

Почти шёпотом добавила:

— Как… как Стейси?

Меня передёрнуло. Серьёзно? После всего этого у неё хватает наглости произносить её имя?

— Прекрасно, — ответил холодно. — Вот она действительно цветёт и пахнет. В отличие от своей матери.

Сбросив вызов, я убрал папку в нижний ящик стола, запер его и мысленно отметил: позже уничтожить.

Дальше день пошёл по плану.

В ресторане меня уже ждал Валентин фон Вальдштайн.

— Тебе удалось решить проблему, о которой мы говорили вчера? — поинтересовался он, сделав глоток эспрессо.

— Да. По крайней мере, остаётся надеяться, что она больше никого не потревожит.

— Рад слышать.

Я кивнул.

— Благодарю за помощь, Валентин.

Он едва заметно улыбнулся.

— Ты помог мне, я помог тебе — мы квиты. Как только мои люди соберут на неё компромат, его тебе передадут.

— Думаю, это лишнее.

Валентин пожал плечами.

— Запасной план никогда не бывает лишним.

Я взглянул на часы.

— Мне пора.

— Конечно, — он поднялся следом, протягивая руку. — С тобой приятно работать, Адриан. До встречи.

Я пожал его руку, крепко и уверенно.

— До встречи.

В банке провёл два с половиной часа. Такие суммы не переводят одним нажатием кнопки: проверки, подтверждения, подписи. Несколько документов, разговор с менеджером, уточнение назначения платежа. Перевод в клинику Нью-Йорка — напрямую на счёт медицинского учреждения, так больше гарантий.

Когда всё было завершено, я поставил последнюю подпись и забрал копии документов. Деньги ушли.

Глянул на часы. Чёрт, опаздываю. Анастейша, наверняка, уже готова и ждёт. А я, как идиот, даже столик не забронировал. Ладно, займусь этим по дороге.

Выйдя из банка, достал телефон из кармана, чтобы предупредить Анастейшу о задержке.

Разрядился. Просто прекрасно.

Я поспешно сел в машину, завёл двигатель и выехал. По дороге купил большой, пышный букет роз — красных, с тёмными прожилками.

Подъехав к дому, я остановился и сразу вошёл внутрь, не теряя ни секунды. Из гостиной донёсся мужской голос. Оглянувшись, заметил чужую обувь у двери.

Кто, чёрт возьми, здесь?

Я оставил букет на тумбе и, не снимая верхней одежды, шагнул дальше.

Застыл, не веря своим глазам: на диване сидел Стивен. Рядом — Анастейша, растерянная, её глаза метались по комнате, словно она искала, куда спрятаться.

— Дружище! — воскликнул Стив, вскакивая с дивана. — Сюрприз!

Сюрприз… точно.

Анастейша

Я сидела на диване, сцепив пальцы так крепко, что побелели костяшки, и смотрела на развернувшуюся передо мной сцену, не до конца веря в её реальность.

Отец.

Нью-Йорк.

Как? Зачем?

Он никогда не уезжал так далеко от родного города. Тем более — не летал самолётами. Отец их ненавидел. Боялся. Всегда находил тысячу причин остаться на земле.

А теперь он здесь.

Сердце билось где-то в горле, мешая дышать. Паника накатывала волнами — липкая, вязкая, удушающая.

Мне казалось, он всё поймёт. Сейчас. Сию секунду.

Я заставила себя дышать ровно, медленно, будто это могло удержать реальность на месте.

Хотя внутри она уже рушилась, летя прямиком в пропасть.

— Когда ты прилетел? — голос Адриана прозвучал удивительно ровно. — Почему не позвонил? Я бы встретил тебя в аэропорту.

Я уловила едва заметную паузу. Кроуфорд был напряжён и растерян, но внешне оставался собранным — как всегда.

— Сам не ожидал, что всё так быстро сложится, — ответил отец. — Появилась возможность, и я решил ею воспользоваться. Подумал… устрою сюрприз.

Сюрприз.

Да уж. Для всех.

— Может, выпьем? — предложил Адриан после короткой паузы. — Всё-таки с дороги.

Я поняла его сразу. Он даёт мне время. Шанс прийти в себя.

— Отличная идея, — кивнул отец.

Как только они вышли из гостиной, я резко поднялась на ноги и почти бегом скрылась в ванной. Яркий свет ударил в глаза. Я включила воду и щедро плеснула себе в лицо, не жалея.

Возьми себя в руки.

Это просто отец. Ничего страшного. Ты ведь так по нему скучала…

Соберись.

Сейчас нужно выйти, обняться, сказать, как ты рада его видеть. Как счастлива. Да. Именно так.

Когда я вышла из ванной и прошла по коридору, до меня донёсся обрывок разговора:

— …я прилетел не один. С Маргарет. Она здесь по работе.

Я замерла.

С кем?

— Прежде чем вернуться в строй, мне дали несколько выходных, — продолжал отец. — Решил воспользоваться моментом. Заодно… познакомить вас.

Мир на секунду качнулся.

Женщина?

У него — женщина?

Грудь сжало неприятным, колючим чувством. После всего, что было с той, которая нас бросила. После того, как отец только недавно начал приходить в себя — медленно, осторожно, будто боится снова сломаться.

Я вошла в кабинет, даже не пытаясь скрыть недовольство.

— Кто такая Маргарет? — спросила прямо.

Отец растерялся — всего на мгновение, будто его застали врасплох.

— Анастейша… я хотел сказать позже…

Я бросила быстрый взгляд на Адриана. Он лишь слегка покачал головой, ясно давая понять без слов: не начинай.

Поздно.

— Я подумал, — начал отец уже мягче, — что мы могли бы поужинать вместе. Сегодня.

— Нет, — отрезала я. — Я никуда не пойду.

Внутри всё бурлило. Сначала мама. Теперь — ещё одна. Снова кто-то разобьёт его сердце, и он будет годами склеивать себя по кускам.

— Анастейша, — вмешался Адриан, становясь рядом с отцом, — это всего лишь ужин.

Всего лишь.

Предатель.

Я злобно посмотрела на него — и он понял.

— Для меня это важно, — тихо сказал отец. — Я хочу, чтобы ты была рядом.

Молчание повисло тяжёлым грузом.

— Хорошо, — наконец выдохнула.

Отец аккуратно сменил тему, расспрашивая о моей жизни — про учёбу, планы, работу в компании. Я отвечала спокойно, почти отстранённо, местами даже скучающе. Не потому, что это было неинтересно. Наоборот — я безумно по нему скучала. Просто новость о Маргарет всё ещё сидела под рёбрами, мешая дышать.

При этом я прекрасно понимала: он взрослый мужчина и имеет право на личную жизнь. Я не ребёнок, чтобы закатывать истерики. Просто переживаю…

— А с личной жизнью… — отец сделал паузу. — В университете у тебя там никто не завёлся?

Адриан подавился.

Буквально.

Он резко закашлялся, и на секунду в комнате повисло странное, вязкое молчание.

Я замялась. Не зная, что ответить, машинально посмотрела на Адриана.

— Вы чего переглядываетесь? — нахмурился отец. — Такое ощущение, будто что-то скрываете.

— Учёба на первом месте. Какие мальчики? — выпалила я и нервно рассмеялась. — Ты вообще о чём?

В ту же секунду у отца зазвонил телефон.

Он взглянул на экран — и его лицо тут же смягчилось.

— Это Маргарет. Я сейчас.

Улыбается… так, как давно уже не улыбался.

Интересно, любовь всегда так меняет людей?

Отец поднялся и отошёл в сторону, отвечая на звонок.

Адриан оказался рядом почти сразу, наклонившись ближе.

— Ты…

— Ты знал про неё? — перебила я шёпотом. Лицо исказилось само собой. — Про эту Маргарет.

Он тихо вздохнул.

— Да. Стивен рассказал ещё по телефону.

— Отлично, — процедила я. — Просто прекрасно. Предатель.

— Анастейша, — так же тихо сказал он, но в голосе появилась сталь. — За эти несколько дней мы успели поссориться раза три. А может, и четыре. И мне это не нравится. Совсем. Если так пойдёт дальше, ни к чему хорошему это не приведёт. Я начинал всё не для этого.

Я фыркнула.

— Тогда зачем нам вообще что-то продолжать?

Заметила, как Адриан резко открыл рот — явно собираясь сказать гораздо больше, чем следовало.

Взгляд потемнел, челюсть напряглась…

Но он не успел.

— Маргарет освободилась, — вернулся отец. — Ей нужно минут тридцать, чтобы собраться, и можем ехать.

— Где будем ужинать? — спросила сквозь зубы.

— Она забронировала столик в L'Atelier.

— Пойду переоденусь.

Я схватила первое, что попалось под руку, — бордовое обтягивающее платье. Лицо и волосы приводила в порядок машинально, без мыслей, будто выполняя заученные движения.

Когда была готова, в дверь постучали.

— Уходи, — бросила я, почему-то решив, что это Адриан.

— Мне нужно поговорить с тобой наедине, — раздался спокойный голос отца. — Можно?

Я разрешила.

Он вошёл, помолчал пару секунд, затем тихо сказал:

— Мне жаль, что ты узнала так. Я не хотел тебя расстроить.

Мы поговорили. Спокойно. По-настоящему.

К собственному удивлению я поймала себя на мысли, что действительно хочу его поддержать. Отец заслуживает счастья так же, как любой другой человек. Главное — чтобы эта Маргарет оказалась порядочной и достойной женщиной.

Когда мы спустились вниз, Адриан стоял у лестницы с огромным букетом красных роз, с почти чёрными прожилками.

Что ты задумал, Кроуфорд…?

— Это кому? — удивился отец.

— Чуть не забыл, — спокойно сказал Адриан, отводя взгляд, — утром курьер доставил это в компанию. А поскольку тебя там не было, я решил забрать и привезти лично.

— И после этого ты ещё будешь утверждать, что у тебя на уме только учёба? — покосился на меня отец. — Видимо, студент всю стипендию спустил, — усмехнулся он.

Ага… студент.

Я взяла букет. Господи, какой он тяжёлый…

Здесь роз не меньше сотни.

Внутри лежала записка. Я аккуратно развернула её.

Почерк Адриана.

«После ужина я поговорю с твоим отцом о нас.»

Меня бросило в жар.

Он с ума сошёл?

— Ну и от кого это? — спросил отец.

Я с трудом натянула улыбку.

— От одной знакомой. Недавно довелось познакомиться с женщиной… креативный директор в журнале Vogue. Приглашает на съёмку… — соврала, мгновенно вспомнив миссис Вандерлайн из магазина. Записку поспешила спрятать в карман пальто.

Никогда ещё мне не приходилось столько раз врать отцу. Отвратительное чувство.

— Журнал Vogue? — нахмурился отец, скрестив руки. — Это что, с моделями связано? Вначале зовут на съёмку, а потом просыпаешься в подвале в другой стране…

Судя по всему, он сейчас развернёт свой длинный монолог о том, как молодых девушек заманивают, накачивают наркотиками, незаконно перевозят за границу и держат в подвалах.

Ну, есть и плюсы — хоть поверил. Лекцию я уж как-нибудь переживу, даже если внутренне хочется рассмеяться и одновременно застрелиться.

———————— • ✤ • ————————

Мы вышли из дома и сели в машину Адриана. Отец устроился на переднем пассажирском, я — на заднем.

— Кстати, на сколько вы прилетели и где остановились? — спросил Адриан.

— Мы улетаем через два дня, — ответил отец. — Остановились в отеле Hilton.

— Пап, а могу я переночевать с вами? Если номер, разумеется, позволяет, — влезла в разговор.

Адриан тут же бросил на меня суровый взгляд в зеркало заднего вида.

— Да, разумеется, — улыбнулся отец. — Сам хотел предложить, но не был уверен, будет ли тебе комфортно с Маргарет…

— Отель? — Кроуфорд скривился, будто его это задело. — У меня полно свободных комнат. Ты серьёзно думаешь, что я не приму лучшего друга?

Адриан, ты с ума сошёл… — пронеслось у меня в голове.

— Нет, точно нет. Пока мы здесь, Стейси лучше пожить с нами. Тебе нужно отдохнуть и расслабиться, — отец медленно покачал головой. — Уверен, ты найдёшь, чем себя занять.

Я скривила лицо, прекрасно осознавая, что отец имеет в виду… Кроуфорд уловил это и, едва заметно, самодовольно улыбнулся.

Что, нравится, когда я ревную? Наслаждайся!

— Так не пойдёт, — возразил Адриан. — Я не позволю своему другу ночевать в отеле. После ужина заберём ваши вещи.

— Ну посмотрим, что скажет Маргарет, — усмехнулся отец, слегка пожав плечами.

Остаток пути разговор почти целиком крутился вокруг работы. Я делала вид, что слушаю, но на самом деле думала только о том, как удержать Адриана от правды перед отцом.

И вдруг шанс сам упал мне в руки.

У самого ресторана отец вышел первым, объяснив, что пойдёт искать Маргарет, пока Адриан припарковывает машину. К счастью, стоянка была почти полностью забита, так что пока Кроуфорд пробирался к свободному месту, у меня появилось достаточно времени, чтобы с ним поговорить.

— Не смей, — выпалила, когда мы остались одни. — Не говори ему ничего. Ещё рано.

— О, так ты снова со мной разговариваешь? — усмехнулся он. — Как мило.

Я откинулась на сиденье, скрестив руки на груди.

— Просто… лучше пока подождать. Сейчас не время.

— Анастейша, — сказал спокойно, заглушив мотор, — мы лишь пытаемся отсрочить неизбежное.

— Знаю, — оглянулась и сразу заметила, что он припарковался слишком далеко. — Там же было свободное место… Почему именно здесь? Даже свет фонаря до сюда не достаёт

Адриан промолчал. Вышел из машины, открыл заднюю дверь и, сев рядом, сразу впился в мои губы.

Только сейчас дошло, почему он остановился именно здесь.

Я ответила взаимностью, обхватила его за шею и села сверху. Его руки скользнули ниже, сжав мои ягодицы с такой силой, что из груди вырвался сладкий стон.

Его губы переместились на мою шею, и я медленно заскользила ягодицами по его члену сквозь ткань брюк. Каждое движение разжигало внутри пожар.

— Это безумие… — вырвалось само собой. — Нас ведь могут застукать… но я не могу… и не хочу останавливаться.

— Да… точно, безумие, — хрипло выдохнул Адриан, останавливаясь. — Знаешь, мне всё больше начинает нравится, как страстно мы миримся после каждой ссоры.

Я перестала двигаться, но осталась сидеть на нём верхом.

— Если мы не выйдем сейчас, — сказал он, отстранившись ровно настолько, чтобы встретиться со мной глазами, — Стивен начнёт нас искать.

Я наклонилась ближе, губы едва коснулись его уха, и прошептала:

— И как ты собираешься идти… когда так возбуждён? — с невинным выражением лица я снова скользнула ягодицами по его твёрдому члену. Раскачиваясь вперёд и назад, подталкивала нас к максимальному возбуждению.

Адриан хищно усмехнулся, обхватил мою талию и плавным, почти чувственным движением прижал пульсирующий орган к моей промежности. Даже через одежду я ощутила это полностью. Из груди вырвался громкий стон, который он тут же заглушил ладонью.

— Это проблема, — признался спокойно, слегка приподнимая меня и повторяя то же движение. — Но не новая. Поверь, я как-нибудь справлюсь.

Вышла из машины на дрожащих ногах, с раскрасневшимся лицом и растрёпанными волосами. Адриан шёл впереди, почти невозмутимый, а я следовала сзади, постепенно приводя себя в порядок. Сердце всё ещё колотилось, но шаг за шагом мне удавалось собраться. И это оказалось кстати: у входа нас уже ждал отец.

— Вы долго, — заметил он, с прищуром глядя на Адриана.

Я замерла. Сердце резко ухнуло вниз. Он… он всё понял? Увидел? Догадался? Конечно. Было наивно надеяться, что от полицейского можно что-то скрыть.

Паника накрыла мгновенно. Дыхание сбилось, в голове творился полный бардак: признаться прежде, чем он сам заговорит? Умолять о пощаде? Просить принять наши абсурдные отношения? Как вообще объяснить то, что не должно было случиться? Что делать?

Всё. Сейчас всё рухнет.

— Уговаривал твою дочь выйти из машины, — добавил Адриан, намеренно сбившись на неровный тон и потерев затылок, будто действительно потратил на это немало нервов. — Но мы поговорили. Она успокоилась. Верно, Анастейша?

Фух… кажется, пронесло.

— Ага, — буркнула я, не поднимая глаз, подыгрывая ему.

Отец обеспокоенно нахмурился.

— Если ты не готова или не хочешь, — сказал он мягко, — будет лучше перенести знакомство с Маргарет.

Он явно расстроился, хотя старательно этого не показывал.

Внутри всё болезненно сжалось.

Из-за моего страха сказать правду страдают все вокруг. Адриан вынужден лгать, хотя был готов уже сегодня признаться во всём. Отец разочарован, думая, что я не поддерживаю его выбор… даже Маргарет — ни о чём не подозревая — оказывается втянутой в мою паутину лжи.

А если они расстанутся?

Не из-за неё. Не из-за него.

А из-за меня. Из-за мысли, что я не принимаю их отношения.

Мне точно гореть в аду.

Я выдохнула, подняла взгляд и заставила себя улыбнуться.

— Не переживай, пап, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Адриан всё объяснил. И прости за моё поведение, — обняла его, легко похлопав по спине. — Надеюсь, со временем ты примешь и мой выбор. Даже если поначалу будешь против наших отношений.

Они оба уставились на меня.

Отец вопросительно приподнял бровь.

Адриан — откровенно вытаращил глаза.

— Ну что, пойдём? — добавила, делая шаг к входу. — Маргарет, наверное, уже заждалась.

Я шагнула вперёд, всё ещё не до конца веря, что только что вслух сказала почти правду.

«Надеюсь, со временем ты примешь и мой выбор…»

Для меня это уже было шагом. Пусть небольшим — но шагом. Даже если отец пока не уловил весь смысл.

За спиной послышались приглушённые голоса.

— Спасибо, дружище. На тебя всегда можно положиться, — сказал отец.

— Всегда, Стив, — спокойно ответил Адриан.

Я первой вошла в ресторан, медленно обводя взглядом зал. За дальним столиком заметила женщину — судя по тому, как она оживилась при виде нас, это и была Маргарет.

Выглядела она совсем не так, как я себе представляла — ни капли стервозности. Ей, наверное, чуть за сорок. Короткая стрижка обрамляла аккуратные черты лица, лёгкий, едва заметный макияж усиливал впечатление естественной красоты. На ней был стильный брючный костюм, создававший ощущение лёгкой, непринуждённой элегантности. Приятно видеть, когда внешность и харизма так органично сочетаются.

Отец представил меня Маргарет.

— Анастейша — моя гордость, — тепло сказал он. — Это Маргарет. Надеюсь, вы поладите.

Женщина протянула мне руку.

— Очень рада познакомиться вживую, — улыбнулась она, крепко сжимая мою ладонь. — Стивен много о тебе рассказывал.

Я улыбнулась в ответ, и сразу подумала: что-то в Маргарет напоминает королеву Диану — уверенность, лёгкая грация, сияющий взгляд. Её внутренний свет был по-настоящему особенным.

— А это Адриан, — продолжил отец.

Маргарет снова протянула руку, широко улыбаясь.

— Рада познакомиться, — сказала она. — О вас я слышала ничуть не меньше.

— Надеюсь, только хорошее, — улыбаясь, ответил Адриан, пожав её руку.

Я наблюдала за этим лёгким взаимопониманием и с долей зависти отмечала, как свободно и непринуждённо общается с ней даже Кроуфорд — всегда серьёзный, строгий человек, к которому трудно найти подход.

Мы сели за стол: отец рядом с Маргарет, я — напротив, с Адрианом.

Атмосфера была мягкой, спокойной. Официант подошёл почти сразу, мы сделали заказ, и как только он ушёл, разговор потёк сам собой.

Выяснилось, что Маргарет работает консультантом по безопасности — помогает компаниям выстраивать защиту и предотвращать потенциальные угрозы. Её рассказы были живыми и увлекательными.

С отцом они познакомились случайно: он как раз проходил переподготовку, а Маргарет участвовала в семинаре для сотрудников полиции.

— …и тогда я поняла, что Стивен не только умный, но и невероятно смелый, — рассказывала она, и я невольно улыбнулась. — Анастейша, вижу по твоим глазам, что ты тоже любишь маленькие приключения.

Я кивнула, а Адриан слегка ухмыльнулся, явно имея в виду совсем другие «приключения», нежели те, о которых говорит Маргарет.

Разговор постепенно перетекал от работы к путешествиям, книгам и старым воспоминаниям. Всё шло удивительно легко — словно мы знали друг друга всю жизнь.

Отец и Маргарет снова начали вспоминать что-то вместе, ласково споря и смеясь, совершенно не замечая окружающих.

Я с улыбкой наблюдала за ними, полностью погружённая в этот момент.

И вдруг почувствовала прикосновение под столом — ладонь Адриана легла на моё бедро. Лёгкая дрожь пробежала по телу, вслед за ней разлилось тёплое, тянущее ощущение.

Останавливать Кроуфорда не хотелось, но сейчас это было необходимо. Я бросила в его сторону быстрый взгляд, посылая немой сигнал: «Прекрати».

Адриан хищно улыбнулся, нарочно дразня меня, и его рука медленно скользнула чуть выше. Но, едва коснувшись края трусиков, он тут же убрал её.

В ту же секунду повернулась Маргарет. За ней — отец.

— Прости, милая, кажется, мы тебя смущаем, — виновато сказала Маргарет, накрыв мою ладонь своей.

— Стейси, да ты вся красная, как варёный рак, — встревожился отец. — Ты случайно не заболела?

Адриан снова взглянул на меня и лишь загадочно улыбнулся, прекрасно зная, что истинная причина моего румянца была вовсе не в их беседе — и уж точно не в болезни.

— Нет, не беспокойтесь, со мной всё в порядке. Просто здесь немного жарковато, — пробормотала я и, сама от себя не ожидая, залпом осушила бокал вина.

Вино обожгло горло, я закашлялась и, пробормотав извинения, поспешно поднялась из-за стола, направляясь прямо в уборную.

Там было прохладно и тихо. Я наклонилась к раковине, намочила салфетки холодной водой и осторожно приложила их к пылающему лицу. Щёки горели так, словно все только что узнали мой маленький секрет.

Адриан — идиот. Абсолютный.

Он вообще думает, прежде чем так делать? Здесь. Под столом. Рядом с моим отцом. С Маргарет. У него что, совсем отсутствует инстинкт самосохранения?

Я медленно выдохнула, закрывая глаза.

И всё же… чёрт.

Когда же он наконец перестанет дразнить и просто возьмёт меня? Потому что я хочу его. Слишком сильно. До дрожи. До глупых, опасных мыслей.

Я выпрямилась, ещё раз промокнула лицо и посмотрела на своё отражение. В глазах — всё то же предательское желание.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Когда вернулась за столик, Маргарет оживлённо всплеснула руками:

— Вот! Я как раз говорю, что это отличная идея.

Недоумённо переводя взгляд с неё на отца, я села на своё место.

— Стейси, — сказал он с воодушевлением, — Адриан предложил на пару дней всем вместе съездить в загородный дом. У озера. Как ты на это смотришь?

Как я на это смотрю?

Серьёзно?

Быть рядом с Адрианом. Целыми днями. Ночами. И при этом делать вид, что между нами ничего нет? Это не отдых. Это изощрённая пытка.

— Вы поезжайте, — спокойно сказала я. — Развейтесь. А у меня учёба. Пропускать нельзя.

Воодушевление на их лицах заметно погасло.

— Ну да… конечно, — кивнул отец. — Учёба — это важно. Тогда в другой раз.

— У тебя ведь в начале недели из основных предметов только те, что ведёт профессор Синклер? — внезапно вмешался Адриан.

Я кивнула, уже чувствуя подвох.

Прекрати. Даже не начинай.

— Профессор Синклер? — удивлённо переспросил отец и посмотрел на Адриана.

Затем перевёл взгляд на меня:

— Стейси, почему ты раньше не говорила, что у тебя преподаёт брат Адриана?

— Вы знакомы с профессором? — искренне удивилась я.

— Конечно. Очень толковый парень. Умный. Перспективный.

— Я поговорю с братом, — спокойно сказал Адриан. — Он не будет ставить тебе пропуски. Даст домашние задания, а если что-то будет непонятно — я объясню.

Он говорил с подчёркнуто строгим, образцовым тоном, почти официально. От этого хотелось смеяться.

Ага. Поможет.

Адриан Кроуфорд вызвался побыть моим личным преподавателем на два дня. Звучит… чертовски рискованно.

— Нет, — упрямо сказала я.

Он наклонился ко мне, и в ту же секунду его колено упёрлось между моих ног, слегка раздвигая их.

— Анастейша, — тихо произнёс, глядя прямо в глаза, — я же сказал: пропуск тебе никто не поставит.

Я невольно вздрогнула от его прикосновения.

Хорошо, что никто этого не видит…

— Да и объясню тебе куда лучше, чем Синклер. У меня свои методы.

Свои методы, ага…

Адриан тут же отстранился, вернувшись в прежнюю позу, и с лёгкой усмешкой добавил вслух:

— Честно говоря, не понимаю, как моего брата вообще взяли преподавать.

Все рассмеялись.

Кроме меня.

Потому что именно в этот момент стало кристально ясно: отказы здесь больше не принимаются.

———————— • ✤ • ————————

После ужина мы поехали забирать вещи отца и Маргарет из отеля.

Как только они вышли из машины, я не удержалась и, прислонившись к водительскому сиденью, слегка стукнула Кроуфорда кулаком в плечо.

— И за что это? — хмыкнул он, бросив на меня быстрый взгляд, полный лёгкой угрозы и едва заметной насмешки.

— Зачем ты вообще предложил эту поездку посреди недели? — с недоумением спросила я. — Как же компания?

Адриан пожал плечами:

— За два дня ничего катастрофического не случится. Тем более, я обещал тебе выходной и что мы выберемся куда-нибудь.

Я нервно усмехнулась.

— Только ты забыл уточнить, что едем не одни, — глубоко вздохнула. — И дело даже не в том, что придётся провести эти дни с отцом и Маргарет…

Повернувшись к окну, буркнула:

— Проблема в том, что мне чертовски трудно делать вид, будто между нами ничего нет.

— Брось, — продолжил он. — Уверен, мы отлично проведём время.

Ну да, «отлично проведём время». Я буду в своей комнате, он — где-то с отцом: потягивать виски у барной стойки или жарить мясо на заднем дворе. А пересекаться мы будем только за завтраком, обедом и ужином. И всё, что мне останется, — наблюдать за ним издалека. Даже обнять не получится… просто прекрасно.

Вскоре отец и Маргарет вернулись в машину. Адриан выехал на дорогу.

Вечер выдался довольно утомительным, и как только добрались до дома, мы все разбрелись по комнатам, готовясь к завтрашней насыщенной поездке.

Первым делом занялась сбором вещей. В сумку положила джинсы, свитер и две футболки. Следом — шёлковый полупрозрачный пеньюар и красивый комплект нижнего белья. Честно говоря, толком не понимала, зачем их беру. Адриан, разумеется, не станет трогать меня, пока в доме отец, так что всё это почти исключительно для одного — слегка подразнить его… если удастся.

Гораздо разумнее было бы отправиться на учёбу вместо этой поездки. Соскучилась по друзьям, по занятиям, по привычной жизни.

Может, сказать, что заболела? Вряд ли это сработает…

Телефон завибрировал на прикроватной тумбе. Адриан.

— Зачем звонишь? Ты же в соседней комнате, — почти шёпотом произнесла я.

В ответ послышался хриплый смешок:

— Это намёк, чтобы я зашёл к тебе?

— Не-е-ет, — выдохнула, закатив глаза. — С ума сошёл?

Положив в сумку недавно купленный роман, я застегнула её и, наконец позволив себе расслабиться, упала на кровать.

— Надеюсь, ты взяла с собой бикини.

— На улице осень, если забыл, — цокнула языком.

— Там джакузи с подогревом, — хмыкнул он. — И мне очень хочется полюбоваться тобой в купальнике.

— Ну да… тебе только это и останется.

Кроуфорд замолчал всего на мгновение, затем прочистил горло и продолжил:

— Знаешь… мне всегда было любопытно, — задумчиво произнёс он, — сколько раз ты прикасалась к себе, думая обо мне?

Много.

Для меня — слишком много.

До знакомства с ним я вообще об этом не думала. Не делала ничего подобного. Моё воображение ограничивалось страницами книг — мужчинами из романов, вымышленными, безопасными. Иногда, по глупости, туда забредал и Крис Хемсворт.

Но Адриан… он всё изменил.

— Ни разу, — тихо пробормотала я.

Ложь.

Но правда — это роскошь, которой он сегодня не заслуживал.

— Не ври мне, Анастейша.

Я невольно сглотнула, внезапно почувствовав, как пересохло во рту.

— Например, позавчера, — тихо сказал он, — когда ты ослушалась и играла с собой, пока я наблюдал. А потом сладко простонала моё имя, кончая.

Я не понимала, к чему он ведёт, но остро осознавала, чего хочу больше всего в этот момент — чтобы Адриан оказался рядом и дотронулся до меня по-настоящему.

— Тебе понравилось?

Я чуть не выронила телефон.

Ещё и спрашивает… конечно, понравилось!

От этих слов тепло разлилось между бёдрами. Всё внутри требовало повторения, и, едва вспомнив, как он облизывал мои пальцы, рука невольно потянулась вниз, под шортики.

— Да, — сорвалось с губ полушёпотом.

Я смело запустила пальцы в бельё.

— Ну и как тебе моё задание в офисе? — спросил он низким, уверенным голосом. — Ты получила новые эмоции?

— Да… — надавила на клитор, — да, да!

В глазах вспыхнули огни, словно мир раскололся на тысячи искр. Я прижала телефон к уху плечом и, пытаясь сдержать стон, прикусила край одеяла.

В этот раз оргазм был куда слаще и ярче предыдущего.

Что со мной будет, когда Адриан доведёт меня до предела собственноручно?

— Ты кончила? — спросил он тоном, будто результат был единственной целью его звонка.

Я сжала губы и закрыла глаза.

Неужели так очевидно, чем я занималась? Или Адриан как раз этого и добивался?

— Да.

— Анастейша, а ты совсем не умеешь ждать…

— А какого чёрта, собственно, мы ждём, Адриан?

— Язык! — прохрипел он. — Следи за своей речью.

Я закатила глаза и мысленно передразнила его.

— Спокойной ночи, Кроуфорд. И помни: в Нью-Йорке полно парней, которым не нужна неделя, чтобы решиться на секс со мной.

Я быстро послала ему поцелуй через телефон и отключилась, прежде чем он успел даже открыть рот.