Глава 12

— Слушай, Гордый, — Козырь отирает полотенцем влажную шею и садится рядом на мат. – Мой малый прыгать надумал.

— С крыши? — снимаю перчатки, вожусь с намоткой. По шее течет струйками пот.

— Типун тебе! С парашютом.

Поднимаю вверх брови. Интересно девки пляшут.

— Чего вдруг?

— Да кто б мне сказал… как в жопу клюнули и все. Упёрся рогом. – Козырь качает головой. — Инга места себе не находит. Сноуборд пережила. Тарзанку эту, блядскую, но парашют? Подсоби, проконтролируй, а?

— Я? — Делаю рожу кирпичом и тянусь за минералкой.

— Ну а кто, Гордый? Ты за жизнь столько прыгал, сколько я баб не трахнул.

— Ну, ты себе польстил, конечно, Козырь. Если б ты столько трахнул, сколько я прыгнул, хер бы до корня стёрся.

— Да ну тебя. Так что? Проследишь?

Возиться с Козыревым сопляком у меня нет ни времени, ни желания. С другой стороны… Я уже сколько думаю прыгнуть, а все дела…

— Если б я хотел с желторотами возиться, остался в учебке инструктором.

— Демид, ну я ж тебя, как друга прошу.

Морщусь.

— Хочет прыгать — в армию его отдай.

— Скажешь тоже. Макс военную кафедру имел в университете.

— Ага, в том и дело, что имел…

Усмехнувшись, убираю на место перчатки и лапы.

— Да какая армия, Гордый. Ты ж знаешь, какая нынче армия...

Медленно оборачиваюсь. Смотрю на него, как на инопланетянина:

— УЖ Я-ТО, БЛЯ, ЗНАЮ.

Козырь смеётся.

— Ладно, хер с тобой. Позвоню сегодня ребятам. Но чтоб как штык был в нужное время в нужном месте. Я тебе не театр, после третьего звонка, кина не будет.

Козырь встаёт, жмёт мне руку:

— Спасибо, Гордый! Должен буду.

И так мне, сука смешно с его детской радости, что не могу сдержаться:

— Должен будешь, когда парашют раскроется!

А сам ржу не могу.

— Типун тебе на язык, Демид.

Три дня спустя

— А эта что тут делает? — встречаю Козыря, как условились, у входа в учебку. — Моральная поддержка?

Оглядываю их быстро. Ну хоть оба не тупые вконец: форма одежды спортивная, как и было велено.

— Демид Александрович, — Макс протягивает руку. — Мы это… вместе хотим.

— Хотите себе на здоровье. Можете даже не просто хотеть, не маленькие. Но в воздухе не до хотелок будет.

Макс явно недоволен намеком, но молчит. Хоть у этого язык за зубами сидит на цепи. А Игоревна, видно по глазам, уже готова свой в ход пустить.

— Мы прыгать хотим, в тандеме, — младший Козырев держит лицо, молоток, на провокацию не ведется.

Насмешил, бля. Удумал. Прыгать в тандеме.

— Это ж как она тебя достала, Козырь, что ты её угробить решил таким изощрённым образом?

Смеясь от души, махнул им рукой, чтоб шли следом.

— Тандемом это только с инструктором. — Перевожу взгляд на Сергееву. Костюмчик модный, волосы в косичку сплела. Не накрашенная. Вот это новости. Кисточка от косы над грудью болтается. Дразнит, как тряпка быка. — Ты сколько весишь, кисточка?

— Пятьдесят шесть, — рапортует не глядя.

— Пятьдесят шесть, говоришь? — недоверчиво огибаю взглядом покат с талии на бедро. — Ладно, прыгнешь, раз смелая.

Даже интересно, даст попятную или назло будет, до конца переть? Вижу же, что до усрачки боится. Я таких перваков на своем веку видал, больше, чем звёзд на небе. У самой рампы в истерику срывались.

На плацу киваю Козырю в сторону парашюта.

— Так, боец, центральный строп красный. Берешь его в левую, правой остальные накидываешь. Да тише ты! — наблюдая за рвением Макса, подхожу ближе, перехватываю стропы, показываю, как надо. — От качества проделанной работы твоя жизнь зависит. Уяснил?

Слежу, чтоб не напортачил, накидываю на плечи снарягу, оставляю самостоятельно затягивать крепежи.

— Что смотришь, Кирюха? Отца в полевой никогда не видела что ли?

Родная синяя тельняшка греет душу пуще любой грелки. Подаю Кире в руки стропы. Ногтищи такие, как будто сделаны пузо врагам вспарывать. Перехватываю ее руку, помогаю правильно укладку организовать.

— Это наш будет. — Она так глазищи распахивает, аж дрожь у меня по загривку от этого взгляда.

— В смысле, наш?!

— Так ведь со мной прыгать будешь. Кто тебя, селёдку тощую, одну пустит? Тебя ж ветром в Африку снесет. Или ты струсила уже? Раздеваемся тогда что ли?

На самом деле от 45 уже можно одному прыгать, но Козырь и Сергеева этого знать не могут, верно? А я… а я им такой инфы не предоставлю.

— Джокер, ну ты чего? — Макс улыбается, сверкая белоснежной улыбкой. — Мы ж хотели прыгнуть.

— В том и дело, мы! Где тут мы, Макс? — я шипела не хуже змеи, очень не хотелось, чтоб Эверест услышал. — Будешь ты и... я с Демидом Александровичем!

Козырь постарался подавить улыбку, но выходило плохо.

— Что смешного? — нахохлилась я.

— Ну даа, я понимаю, что лучше и моложе, — он поиграл бровями, — но ты же знаешь уговор, что твой батя, что мой согласились только с тем, что будет доверенное лицо.

— Ну я же не знала, что это будет он!

— Так, наоборот, хорошо. Это ж Гордый. Свой человек, почти наш крестный фей. Или ты с ним поцапалась? Вроде всегда хорошо ладили.

— Ладили... — Опустив, взгляд вспоминаю его палец у себя во рту. И слова его тоже хорошо помню. Идиотка. Чего спрашивается, накинулась на мужика и на жену его. У самой родители не так чтоб сладко живут, это не вечно влюбленные Козыри.

— И? В чем проблема?

— Он... я его боюсь, — не придумав ничего более умного, ляпнула то, что пришло в голову.

Макс расхохотался. Громко.

— Да тише ты!

— Ты? Демида? Насмешила. Это он тебя боятся должен, ну, — Макс обнял меня за талию, целуя в нос.

— Почему это?

— Ты как та болонка. Мелкая, но злоебучая, ай! — вместо ответного поцелуя Козырь получил укус в подбородок. — Вот об этом и говорю.

— Это я с тобой такая смелая...

— И с ним всегда такой была, — не согласился Козырь. — Я ж помню. Таскалась за ним хвостом, на всех родительских сходках и вопросами доставала. То на ручки, то на шею. То покружить. Он от тебя прятался даже.

— Не было такого! — щеки предательски вспыхнули.

— Было-было, со стороны лучше видно, Джокер. Поэтому и спросил, может поцапались. Ты ж когда в раж входишь, можешь и ляпнуть чего.

— Ляпнуть... Ляпает корова... а я...

— Ммм, говоришь не подумав? Или нет, говоришь очень хорошо подумав, но тем и доставучее. Знаешь куда бить. Есть у тебя эта способность, словом ударить больнее, чем физикой. Хотя у Гордого такая же фича есть. Значит, точно поцапались, — сделал свои выводы Макс. — Но знаешь, Кир, я б вот тебя никому не доверил, кроме него. Ни один сраный инструктор ему в подметки не годится.

— Да понимаю, — скрипя сердце пришлось согласиться. — Но это не отменяет того, что на всю эту авантюру я согласилась пойти с тобой. Мне общие воспоминания надо не с ним, а с тобой...

— Они и будут наши, Джокер! Нас бы вряд ли кто отправил вместе даже будь это не Гордый.

— От этого не легче...

— Пойдем, самолет уже готов и снаряга.

— Я пиздец как боюсь, Макс, — вцепившись в его руку, я шла к самолету, как на закланье. — Может, давай я тебя здесь подожду, раз уж прыгнуть вместе не судьба?

— Не-не, не считается, Джокер! А в старости мы что будем внукам рассказывать?

— Я лично зубами буду клацать. Нервный тик с тобой заработаешь, а не воспоминания для внуков!

— Значит, на общих внуков согласна? — он приобнял меня за плечи, целуя в висок, — это радует. Так и быть, прыгаем и рассказы будут на мне.