Глава 18

Прежде, чем пойти за сухой одеждой, я проверил входную дверь. Отключил электронные замки, чтобы не оказаться в ловушке, если дождем зальет систему и что-то коротнет в начинке. Возвращаясь в гостиную, был уверен, что не встречу там уже никого, но Игорева пигалица, как весь молодняк, неразлучная со своей мобилой, уже пошла в разнос:

— Да тут кто-то сопляку своему ньюдсы шлёт. Острых ощущений захотелось значит?

Ну не мог я промолчать. Так это выбесило, пиздец просто. Мое колено еще помнило тепло ее руки, а я отлично помнил, как несмело она ползла вверх по бедру. Чтобы что? Через пять минут оголяться перед своим Козырем?!

— Что поделать, свидание с парнем безнадежно испорчено, — поспешно отключившись, Кира попыталась привычно скрыть смущение за наглостью. Как бесила эта ее манера вечно мне хамить! С каждым днем все больше хочется отходить ее по заднице. Может, стоило бы?

— Тебе посочувствовать? — я сложил руки на груди, демонстративно изучая взглядом то, что она только что так щедро демонстрировала своему сладенькому мальчику.

— Если это искренне, то почему бы и нет? — смарт скользнул в карман спортивок, натянул ткань и подсветил изгиб бедра. — Сочувствуете?

— Очень. Веришь?

Она изогнула бровь, вытянула губы, не подозревая даже, как именно сейчас я близок к тому, чтобы кинуться на нее и терзать их жадными поцелуями.

— Верю, конечно.

Я подошел ближе. Так близко, что ощущал тепло ее тела и толстую ткань спортивной одежки. Наклонился, чтобы глаза наши оказались на одном уровне. Кира замерла, перестала дышать и чуть заметно подалась вперед.

— Зря. — Шепнул, отстраняясь.

Любишь дразнить тигра, а сама быть поддразниваемой нет?

— Да я уже поняла, что вообще, по всем фронтам, со сплошными изъянами, спасибо. Пардоньте, что пришлось стать свидетелем непотребства. Ну, я пойду, да? Душ там, все дела, сухая одежка... Вы, кстати, себе сменку нашли? Как вернусь, можем приготовить что-то из той необъятной мясной кастрюли, раз уж куковать нам здесь до утра. Или, как думаете, может все же пройдет?

Тараторка. Я знал, что близость со мной выбила ее из колеи. Кира всегда болтала много лишнего, когда нервничала. И, скорее всего, не подозревала, что я давно просчитал за ней такой грешок.

Выдаешь себя с потрохами, кисточка.

— Ну если ты обучена, то можешь и приготовить. — Я облизнулся, думая вообще не о том мясе и ужине, на который она намекала. — Или ты предлагаешь за тобой ПОУХАЖИВАТЬ?

Кира сглотнула. Так громко, так отчетливо… Этот звук прошелся наждачкой по напряженным нервам. Сука, почему среди всех баб в мире меня так коротит именно с этой? С малолетки. С Игоревой дочки. У нас и тем-то нет общих для беседы, кроме как батя ее. Да о чем с ней говорить-то?

Впрочем, говорить я с ней не планировал.

— Ооо, нет. Что вы, Демид Александрович, — бессовестная пигалица снова щедро влила в тон яду. — Я ничего не предлагаю. Куда уж мне до вас, что б вы, да за мной?! Пф... Как-нибудь справлюсь. В холодильнике есть колбаса, сыр, яйца, овощи. Уж что-то перекусить найду. Вы только сразу обрисуйте наше соседство. Мне свинтить в туман и не отсвечивать до завтра?

— В душ иди, я велел.

Она сморгнула. Явно разочарованная, что ее долгая речь никак меня не проняла. Вздохнула и повернулась ко мне спиной. Неужели снизошла до послушания?

— Ах да, кисточка, — Замерла не оборачиваясь. Я усмехнулся. — Ты в комнате сексом по телефону не балуйся. Там твой батя камеры поставил. Следит, чтоб ты своему Козырю раньше времени не дала. — Кира обернулась, чуть не свалившись с лестницы. Вцепилась в перила, глаза выпучила. Довольный ее шоком, я с улыбкой добил: — Но если будешь хорошей девочкой, покажу, где слепая зона.

— Вообще-то это нарушение личного пространства. Если я там не по телефону, а здоровья для и самоудовлетворения? За это можно и в суд подать вообще-то! Смотреть за тем как дочь мастурбирует, фу. — А сама раскраснелась, чуть не пунцовая.

— Нельзя, Кира. На твоего батю нельзя. И ты прекрасно это понимаешь, не маленькая. В душ иди. Зубами уже чечетку выбиваешь. И да, Кир. Через камеру так себе удовольствие.

Ну не сдержался, сука. Как представлю, что она будет ножки свои в камеру раздвигать и ласкать себя. Стонать, чтобы этот сопляк слышал. Губы закусывать…

— Да? А вы, значит, опытный? Так, может, мастер-класс тогда покажите. Удостовериться чтоб, что так себе.

Ах ты ж сопля. Провоцируешь, значит?

Я взялся за ремень на брюках и принялся его расстёгивать, глядя ей в глаза.

— Я вообще-то о сексе по телефону говорила… — вскинулась-то как! Глазищи — как циферблат настенных часов. — Или вы мне по жопе надавать вдруг решили? В воспитательных целях? Как будто поздно уже, Демид Александрович.

Что? Испугалась, девочка. Чего ж у тебя зрачки во всю радужку, да пальцы на перилах сжались, аж побелели?

— Ты хотела посмотреть не на экране, кисточка. Передумала?

— Ха! На слабо берете? — сложив руки под грудью, она уселась на ступеньку, приготовившись наблюдать. — Жгите, Демид Александрович.

Я невозмутимо вытянул из шлеек ремень, расстегнул и снял рубашку. Избавился от штанов. Подошел к лестнице, встав к ней вплотную.

— Ты только смотреть будешь? Или потрогать тоже хочется?