Глава 38

— Посуду можешь ты, Кисточка, — я вытер руки о салфетку и, поднявшись, стал собирать со стола мусор в пакет. — Увезем с собой до бака на повороте. Тут по улицам не собирают.

Как ни странно, Кирюха не жаловалась на отсутствие привычных удобств. Прямо с милым рай в шалаше, твою мать. Ну какой там рай, когда тебе девятнадцать и хочется всего и сразу. Сколько по времени я буду затмевать все это? Пока в новинку? А потом что?

Влип ты, Гордый. Нечего было, сука, начинать. Теперь ломай вот мозги, как провернуть эту заведомо проигрышную кампанию.

— Что у нас по развлечениям? Кино?

В прошлый раз не задалось у нас с кинцом без винца. А винца я и в этот не предусматривал.

Вот и посмотрим, это разовая акция была или нам помолчать с тобой, Кирюх, не о чем. О чем нам говорить вообще?

Столько вопросов нерешённых, но я не желаю их обсуждать. Просто воздух ни о чем трясти тоже без удовольствия.

Шах и мат, Гордый.

— Кино? — она замерла с тарелкой в руках. — Может, прогулка? Покажешь мне, где здесь что? Например, где вы с бабулей рыбачили? А потом можем и кино, конечно. Сколько у нас времени есть? Когда тебе, — запнулась, бросила на меня опасливый взгляд, — домой пора?

— Можно и прогулку.

Мне-то как раз без разницы, прогулка, кино… Я приехал от мозгоебства отдохнуть. И пока Кирюха хорошо справлялась. Не ныла, не качала права. Прямо увольнительный от увлекательной игры “выбеси Гордого за пять минут”.

— Лично мне домой не надо, Кирюх. Это за тобой глаз да глаз, я человек не подневольный. Хочу – пришел, хочу… — Я демонстративно выключил телефон и кинул его на диван, — И нет меня в зоне доступа. И даже не пингует, где я.

Что в нашем случае, согласись, очень важный пункт.

— Я б на твоём месте тоже так сделал, кстати.

Мало ли, что твоему бате в голову взбредёт. Он последнее время тот ещё параноик. Не без повода, но борщит уже прямо.

— Ого, какие-то шпионские игры прям! — Кира рассмеялась, будто и вправду радовалась новому развлечению, приложила ладошку ко лбу. — Сделаю. Только чашку домою.

— К пустой голове, Кирюх, не прикладывают, — я ухватил мокрую ладонь и коснулся губами. Прохладная от воды, мылом пахнет, — Это не шпионские игры, а меры предосторожности. У нас с тобой не то положение, Кисточка, чтоб быть самонадеянно беспечными.

К сожалению.

Если узнает Танька, будет скандал. Но я тех скандалов пережил столько, что уже воспринимаю, как: “доброе утро, хочешь кофе, чтоб проснуться”.

Другое дело Игорь.

Не хочу даже моделировать возможные варианты. Хотя, кому я вру. Уже смоделировал. Все возможные и даже нереальные. Не выгодно нам светиться, как ни крути.

Потому что ты, Гордый, никак, сука, не решишься оторвать пропитанную засохшим гноем и кровью повязку. Давно б сорвал. И был бы В САМОМ ДЕЛЕ свободен. И с включенным телефоном, в том числе.

Кирюха кивнула и уставилась в чашку, которую усердно терла все это время. Как будто я не знаю, о чем думает.

— А я видела "Гарри Поттера" на заднем сиденье. И как тебе?

Хорошая девочка. Грамотно тему перевела.

— Все ещё пытаюсь понять, чем тебя покорила эта книжонка. Расскажешь?

— Я первая спросила! Не нравится, да?

Я пожал плечами, повесил мусорный пакет в сенях на ручку шкафа, чтоб не забыть.

— Много у меня претензий к мотивам. Если вкратце.

Вот уж не думал, что буду детскую книжку со своей женщиной обсуждать.

Так ведь сам себе девчонку в любовницы определил.

Любовница.

Неприятно царапнуло. Не подходит Кирюхе это определение.

Любовница…

Да только другого, более почетного я ей не обеспечил. Ныкаться, телефоны выключать. Вот и все счастье девичье, твою мать.

— Пока только препода понимаю, которого все достало в этой блядской жизни. Видимо, потому что сам такой же трухлявый пень. Идём что ли? Пока светло ещё погуляем по округе. Озеро тебе покажу. Не волшебное, но красивое.

— Меня больше всех бесит Рон, — обувшись в кроссовки поделилась она. — Все из-за Гермионы. Ну не поверила я в их любовь. Ой. Ты ж, наверное, еще не дочитал до этого! — Кисточка тут же переключилась на новую тему. — Озеро – это здорово! Я люблю озера. Но только не плавать, а вот, на берегу сидеть. Плаваю я не очень хорошо, это мягко сказано. А ты ведь хорошо плаваешь, да? Хотя, лучше задать вопрос по другому! Что ты плохо умеешь делать, Эверест?

Женщинам счастье приносить. Очень плохо умею.

— Плавать я научу, если хочешь. Не сейчас, естественно. Можем летом потренироваться прямо тут.

Мы дошли до озера. Тут идти-то сотню шагов со стороны огорода. Бабушкин дом стоял последним к лесной линии. Дальше уже бор и озеро. Небольшое, вполне можно переплыть, если не хиляк.

Ты себя слышишь, Гордый?

Летом научу, сука?!

Ты мало, что сам в несбыточном купаешься, так ещё и девчонку обнадёживаешь. Кто вообще тебе сказал, что вы промыкаетесь до лета? Ей эта вся твоя конспирация сотню раз на хер надоест к тому времени.

Надо сегодняшним днём жить и дальше носа своего не заглядывать.

А я, сука, не умею так. Не привык голову выключить и будь, что будет. Теперь эта привычка только мешает.

— Тут спокойно всегда… Деревня небольшая, многие уехали в город. Одни старики да мелюзга по лету бегает. В остальное время тихо, как время остановилось.

Я сел на большой валун, отряхнув его от мелкого сора, постучал рядом с собой ладонью.

— Вон с той запруди мы с бабулей рыбу удили. Вставали рано, часов в пять. Копали червей вон там за старой баней. И потом сюда. А когда возвращались она жарила карасиков на большой сковороде…

Хорошее было время. Бабуля подкармливал рыбешкой тощего, в шрамах кота Федьку. Серый, с подранным ухом, он считался грозой всех дворовых котов в округе. Любил я его. Спать в кровать тащил тайком. Бабушка ругалась…

— Какое твое любимое воспоминание из детства, Кисточка?

Она села рядом и ладошку мне на колено примостила.

— Со мной никто рыбу не ловил. Ты знаешь, все хорошие воспоминания связаны с тобой, когда ты приезжал на праздники или просто так…

Звучало тоскливо. Это ж надо вот так.

Вроде как сыр в масле, не то что мы с мамкой перебивались кое-как на копеечку. Только вот и без отца, и без денег детство у меня было счастливей, чем богатое Кирюхино в полной семье и с прислугой до кучи.

— Ну и с Верой еще. Она мне больше мать, чем родная. О! Я вспомнила! Она учила меня шить однажды! Я выбрала кошмарную расцветку и возжелала ночнушку в пол! С рюшами и кружевом, как у принцессы. А ткани было не очень много, вышел... ээ... чехол в цветочек. Я в нем еле-еле ходить могла и лежала столбиком. Так и умерла во мне швея-мотористка, вместе с тем саваном.

Я представил ее в этой ночнушке для принцесс. Худющую, какой помнил лет в 8-10. С огромными глазищами. И в тряпке в пол.

— Смешно тебе? — надулась Кисточка.

Я хрюкнул, не сдержавшись.

— Прости, Кисточка, но правда смешно. Хоть убей.

— А ты, — подтянув на камень согнутую ногу, Кира примостила на неё голову: — в детстве был драчуном или послушным мальчиком?

— Я был очень непослушным. Мать наревелась из-за меня. И седин я ей немало организовал…

Танька правильно говорит, женщинам я одни беды приношу. С рождения. Кусачая моя любовь. Я ведь любил мамку очень, но сколько она настрадалась от меня. И к директору ходила, и перед учителями краснела. Потому и отдала в суворовское, чтоб не пропал совсем.

— Ну посмотри на меня, Кирюх. Ну где тут может скрываться хороший парень?

Был бы хорошим, мы бы тут не сидели с тобой сейчас.

— Но девочки любят плохишей, да? — я подтянул ее к себе и легонько поцеловал. — Ну точно. Прямо как магнитом вас тянет.

— Нуу не всех. — Она погладила мои колючие щеки, — и вообще, это работает в обе стороны. Вас тоже тянет на роковых красоток.

— Вообще нет.

Попытался вспомнить в своем послужном роковых красоток. Обычно я их рассматривал на раз, на хер навесить. Ну как переходящее знамя в лагере.

— Меня точно не тянет. Я же тебе в клубе сразу сказал, что искусство авангарда меня и в картинной галерее не впечатляет и нательная живопись туда же. Роковая красотка это как в песне “я на тебе как на войне”. А я навоевался уже. Хватит на мой век.

Поэтому выбрал себе проблем вместо спокойной жизни.

Молодую, упрямую, с характером. Ещё и с приданым в виде папочки с бычьими глазами. И я ему как красная тряпка, если узнает.

Навоевался, говоришь, Гордый?

Да ты ж сам на передовую лезешь, как на рожон. Проклятые бесы все ребра тебе раздробили, видать. Чем ещё объяснить.

— Так роковая не значит размалеванная. Некоторые в цветастых платьях и с бантами в косичках жизнь могут ух как перевернуть. Впрочем, точно так же, как и "ботаники"

— Посмотрите на нее. Яйцо курицу учит!

Я щёлкнул ее легонько по острому носику.

Думал, не о чем будет поговорить. А вот. Разговариваем. И так легко. Просто. Как будто не в папки ей гожусь.

— ... научишь меня ловить рыбу? Хочу жареных карасей на сковородке.

— А жарить их кто будет?

Я поднялся с камня, сковырнул мыском ботинка камешек и, подойдя к озеру, пустил его прыгать по воде.

Научишь меня рыбу ловить?

Научишь?..

Вот оно.

Кирюхин взгляд жег спину.

Сколько бы я не уверял себя, что мы всё обсудили тут, на берегу, что она знает правила и все понимает, доказательства – вот они.

В своей голове, в спрятанном от меня мирке она живёт вообще другую жизнь. Ту, где я учу ее рыбачить и плавать, где мы открыто едим мороженое в парке и никто не указ… Что будет с ее живой улыбкой, когда я раскрошу эти мечты? Станет такой же потухшей, как Татьяна? Тенью от человека станет из-за меня?

— Умеешь камешки кидать? Давай чей дольше пропрыгает?

Я поманил рукой и она, послушно спрыгнув, не раздумывая тут же подошла, обнимая со спины. Тепло так, искренне. С полным доверием.

Дура ты, Кисточка.

И я тоже дурак. Старый.

Я нашел камешек получше у нас под ногами и протянул ей.

— Вот так плоско кидай, чтобы отскакивал лучше.

Прикусив язык она примерялась к броску. Старательно, как будто сдавала мне экзамен. Рука с зажатым камнем пару раз прошлась туда-назад, бросок и… камень булькнул под воду.

— Нуу блииин, у меня никогда не получалось, кстати!

Я снова пошарил взглядом под ногами и поднял новый камень.

— В первую очередь нужно правильно его держать. Смотри, кладешь палец вот сюда, — я накрыл верхнее ребро указательным пальцем, поддерживая с плоскостей ладонью и большим. — Теперь стойка.

Кира выгнула бровь.

— А ты что думала, Кисточка? Замахнулся и все? Техника это половина успеха. Мозги вторая половина. Стой к воде вот так боком, — я сам выставил ее правильно. Надавил на плечи, чтоб подогнула колени. — На ровных коленях вообще гиблое дело. Камень должен лететь с небольшим уклоном. Градусов двадцать – двадцать пять. А ты вон, дылда какая, конечно он утонет сразу.

Я высунул язык, изображая труп. Кира фыркнула.

— И не надо делать мельницу руками. Подверни запястье. Немного отводи плечо, но бросок делаешь за счет запястья и локтя. Подкручивая против часовой. Все думают, что важно кинуть быстро. Важно кинуть с хорошим углом и вращением.

Кирюха слушала внимательно, сосредоточенно следя за моими руками и ногами. Я ещё на скалодроме заметил, что к обучению она подходила серьезно. Не тяп-ляп как многие в ее годы. И тренировалась упрямо, пока не добивалась результата.

Очень мне это в ней нравилось.

Я сам всегда брал не талантом, а упорством и многое вывез чисто на упрямстве.

— На попробуй ещё разок.