Глава 40

— Ну что? Ко мне или ко мне? — я привычно закинул наши сумки в багажник и открыл Кире дверь. Месяц, как мы катались сюда на тренировку. Месяц, как мы встречаемся на регулярной основе.

Встречаемся.

Докатились.

Каждый раз после тренировки я отвозил Кисточку в наше убежище. Мы вместе готовили поесть, ходили гулять к озеру, кидали камешки. У нее теперь получалось намного лучше. Кирюха каждый раз радовалась, как ребенок. А в доме даже хозяйничала. В прошлый раз отчитала меня, что ботинки грязные и я порожки в сенях запачкал землёй. Потом мы долго смеялись и целовались прям там, в сенцах, в порядке примирения.

На самом деле все это было не смешно. Я чувствовал себя в тисках лжи, как в плену. И все меньше хотел в этом всем вариться. Надо было как-то поговорить с Кисточкой. Пора. Но я все никак не мог слов найти. Ну не начнёшь же вот так с порога…

А когда-то смелый был какой, твою мать.

Дожил, Гордый. Не знаешь, как женщине своей в глаза правду.

Или слишком хорошо знаю, сколько та правда стоит?

Нужна она ей? Правда та?

— Абонем я продлил, — Кира по-хозяйски орудовала плеером в машине, выбирала что-то, переключив уже штук пять композиций. — У тебя уже хорошо получается. Молодец.

Я редко хвалил ее за достижения на скалодроме. Навешивал и нагружал по старой истине “тяжело в учении, легко в бою”. Она пыхтела, краснела и потела.

И даже в эти моменты никого красивее и притягательнее не было на свете.

Я же, кстати, тот фильм посмотрел. На голую Сандру. Правду говорят, каждому свое. Вот Сандра не мое.

А что твое, сука? Кирюха?

Я отвёл взгляд с дороги, улыбнулся ей, подмигнул, как мальчишка и поддразнил:

— Так что? Не передумала Эверест покорять?

— Что значит – покорять? Я его как будто покорила и на регулярной основе... ээ... взбираюсь? — Выбрав музон, Кисточка повернулась ко мне, — абонемент это клево! Мне очень нравится...

— Я про первоисточник, Кир, — я поднял палец к крыше салона. — Сразу, конечно не выйдет. Надо начать с чего-то попроще. Сначала на Домбай поехать побродить, потом можно на Эльбрус замахнуться. Ну там и до Эвереста рукой подать. Как смотришь?

Безумно звучит, знаю.

Так мы с тобой только и делаем, что безумие культивируем. И отвагу…

Давай, что ли не будем традицию менять. Дуракам, говорят, везет. В смерти мне уже вон сколько раз не повезло, думал, что и в любви тоже, а тут вон что. Седина в голову…

— Ого, да ладно?! Серьёзно? Потому что отцу результат тренировок предоставить нужно или реально-реально?

— Реально-реально, — я снова бросил на нее взгляд, чтобы напиться этим искренним восторгом, сочившимся с ее губ и глаз, как нектар со спелых персиков. Прямо живая вода для подыхающего.

Что мне твой папка, Кирюх? Я уже достаточно налажал, чтоб не бояться. Как говорится, поздняк метаться.

— Только вдвоём? Это будет очень сложно, — мрачно подытожила.

— Я разве обещал, что легко?

Кирюха очень старалась держать серьезную мину, мариновать меня наигранными раздумьями. Я все это просек в момент, но позволил ей эти пять секунд женской славы. Пусть уж…

— Это ж огонь как круто! — Она аж заерзала в кресле от радости и нетерпения. — Да. Да! Да! Хочу очень!

Ну хоть чем-то порадовал.

Не прям уж сплошная тоска в ее жизни от меня, да?

— Эм, а я с Максом поговорила, — совершенно неожиданно выдала Кирюха.

Давно пора, как по мне. Я уж заждался реализации обещанного. Как чуяла задом. Не даром говорят, женская попа лучше метеостанции. Самые тонкие погодные колебания улавливает. Особенно когда дело погоды в доме касается.

— И о чем договорились конкретно?

— Знаешь, мне кажется, он догадывался. Ну, дурак бы не догадался, конечно. Нет, я не про нас с тобой, не волнуйся, а вообще. Что у меня кто-то появился. Мы же с ним не того... договорились остаться друзьями, вот.

— Вы договорились или ты?

Это вопрос принципиальный, если что. Потому что Козырь твой дурак если так просто отказался. Может, и правда дурак? Я б так просто не сдался точно.

А ты, сука, и не сдался. Дожал.

Кисточка зависла, раздумывая.

— Нуу, мы. В одностороннем порядке такие вещи вряд ли можно решить, не?

— Как сказать…

Я, как всегда, остановился за городом взять мяса и овощей, купил баклажку воды на пять литров и каких-то фруктов.

Мы приехали в деревню, когда уже садились сумерки.

— Быстро как осенью накрыло…

Я и не заметил во всей этой круговерти, что листья уже давно поредели и на земле их больше, чем на деревьях.

— Марш, давай, в дом. Там твои теплые носки ждут, — я вылез первый, открыл ей дверь и выругался. — Так, нет, план другой. — Подхватил ее на руки под довольно-удивленный визг и почапал сам по лужам, чтоб она ноги не запачкала и лишних вопросов потом дома не вызывала. У клуба-то чистота и цивилизация. Не то что тут.

Поставив ее на деревянный настил крыльца, сам пошел во вторую ходку за провизией и одежкой. Купил ей теплый бомбер, чтобы тут шастала и потом не объяснять ничего, если вдруг возникнут вопросы.

Как это, бля, меня достало за месяц! Все эти шпионские игрища. Прям сил нет. Может потому и решился, наконец.

— Так, Кирюх, ты моешь овощи, порежешь салат, а я на углях мясо поджарю. — Я сгрузил у дверей пакеты с провизией. — Как тебе идея шашлыка бахнуть? А то чего мы на природу каждые выходные и ни разу ещё шашлык себе не замутили.

— … Думала мы пытаемся не светиться местным…

Я застыл, так меня эта фраза ужалила. Как шальная пуля. Даже не сама фраза, а то как старательно Кирюха прятала тоску за бравадой.