Глава 44

Макс пошел к двери, держа папку под мышкой. В раскрытом проёме замер, потом рухнул лицом вниз и захрипел.

— Что за… — тот, кто держал меня, резко дёрнулся. Лезвие снова царапнуло кожу на шее, я вскрикнула.

В дверном проёме что-то мелькнуло. Слишком быстро, чтобы разобрать. Потом — выстрел. Громкий хлопок.

— Кира, влево! — чётко, громко, срываясь в грохоте — и я узнала голос.

Демид.

Пришёл за мной.

Я не думала. Не анализировала. Рефлексы — сильнее страха, сильнее боли. Полное доверие — даже не успев его осознать.

Рванулась влево, как он сказал. Комнату заволокло дымовой завесой.

Хватка на моем плече и волосах ослабла. По инерции я сделала несколько шагов. Спина ударилась о железный шкаф, в глазах потемнело, но я видела, как мужчина с ножом остался на месте — лишь на долю секунды — а потом его отбросило выстрелом назад. Он рухнул как сломанная кукла.

В дверь влетели сразу пятеро. Чёрная форма, камуфляж, лица закрыты масками с тонированными забралами. Без лишних слов, они работали слаженно, будто по сценарию. Двое тут же опустились к лежащему отцу. Один приложил пальцы к шее, второй уже раскрывал тактическую аптечку, выдергивая ампулы и бинты.

Ещё двое склонились над телами Макса и того, кто держал меня. Методично, точно, без суеты. Проверили пульс, оружие, документы. Один из них пробормотал:

— Оба мертвы. Один с пулей в груди, другой в висок. Работа чистая.

Я всё ещё сидела, вжавшись в железный шкаф, дрожа всем телом, и не могла пошевелиться. Кровь сочилась по шее — горячая, липкая.

Ко мне подошёл Эверест. Без маски, с чёрной гарнитурой в ухе. Лицо напряжённое, хмурое, в глазах полыхала злость, смешанная с... облегчением? Он опустился рядом, одной рукой придержал меня за плечи, другой — аккуратно прижал к ране стерильную салфетку, которую ему уже подал один из бойцов.

— Дыши ровно, Кисточка. Всё хорошо. — Голос — низкий, хриплый от напряжения, но до жути родной.

Я кивнула болванчиком, глядя в него как в последнюю точку опоры, продолжала трястись:

— Ты... они... папа...

— Нам нужно выбираться. У нас пять минут максимум, — мрачно выдал один из черных масок.

Гордый подошёл к отцу. Тот, кто оказывал ему помощь молча протер протянутый ствол и вложил отцу в руку.

— Скорую тебе вызвали. Киры здесь не было. Нас тоже. Удачи, Сергеев.

В голосе Гордого было столько же мороза, сколько, должно быть, на вершине Эвереста. Он оказался около меня мгновенно, поднял на руки.

— Нам пора.

— Но, отец...

— Нам пора, — снова повторил он с такой твердой точкой на конце, чтобы сразу понятно: спорить не смысла.

Я растерянно огляделась на отца.

— Вы повздорили за контракт. Тебя шантажировали. Угрожали. Если протянешь меня за собой, Сергеев, пожалеешь, что сегодня тебя спасли.

Гордый опустил меня на землю только когда мы миновали труп Макса.

— Дальше сама. Мне нужны свободные руки.

Он достал из кобуры пистолет и, держа меня за руку, все время как будто прикрывая собой, быстро повел куда-то вглубь завода.

По пути нам встретилось несколько трупов. Я пыталась сдерживать тошноту, но в воздухе воняло кровью и испражнениями. Наверное, если бы не твердая хватка теплой руки Эвереста, я бы грохнулась в обморок.

Мы вышли через запасной, пожарный. Люди в черном уже рассредоточились по машинам и заводили моторы. Гордый пропустил меня в один из внедорожников.

— Спасибо, что вовремя, Крот. — Эверест поморщился и откинулся на спинку кожаного сиденья рядом со мной.

Тот, кто сидел за рулём сдержанно кивнул. Меня обдало холодом взгляда.

— Значит, не Сергееву надо? — рыкнул он заводя мотор.

Гордый переплел свои пальцы с моими, поднес к губам и поцеловал.

— Я же сказал, что мне.

Крот кивнул и теперь показалось даже смотрел на меня мягче.

— Ты как, Кирюх? Что где болит? — обеспокоенно уточнил Демид. Голос его звучал устало и натужно.

— Папа…

— Скорая и менты уже едут, — зло буркнул Гордый, но потом махнул по мне взглядом, тяжело как-то вздохнул. — Мы сделали для него все, что могли сейчас. Моя задача вывезти тебя, чтобы даже имени не засветилось. Мамке твоей отправляли видос. Я хакнул ее телефон и все потер. Тебя во всей этой истории нет, поняла? Ты весь день была со мной, в деревне. Ща засветимся там для алиби. Меня все равно затаскают по этому делу, как пить. А тебе этой хуеты не надо.

Крот высадил нас где-то в пригороде. На обочине стояла бэха Гордого. Он оставил оружие и камуфляж у Крота и теперь переодевался, стоя в одних трусах на холоде.

Я заметила на плече повязку, пропитанную кровью.

— Это что? Когда тебя ранили?

Гордый отмахнулся, натягивая на голову свитер.

— Поехали, давай.

Он открыл мне дверь и кивнул на пассажирское, сел за руль, завел машину.

— Прости, что не предусмотрели Кир. Мой косяк. Ты как вообще?

Впервые я слышала в его голосе вину и такую горечь. Он смотрел на дорогу, не на меня и даже не положил руку мне на коленку как делал обычно.

Я молча смотрела, как Гордый выруливает на трассу.

— …цела, — наконец выдавила, обнимая себя руками. — Но не понимаю, что произошло. Мы... мы правда оставили папу там? Скорая успеет?

— Успеет. А вот поможет или нет, обещать не буду.

Руки начали мелко дрожать. Сначала едва заметно, потом сильнее, пока тремор не охватил все тело. Я не могла остановиться. Адреналин схлынул, и меня начало трясти, словно в лихорадке.

Эверест молчал, не пытался успокоить или подбодрить и это наталкивало на мысли, что все плохо.

Уставившись на дорогу перед собой, я пыталась сфокусироваться на его словах, но мысли метались от одной к другой не фиксируясь ни на чем конкретно. В голове крутились картинки — папа, кровь, пистолет, крики, группа захвата... Все смешалось в один кошмарный калейдоскоп.

— Что у тебя с плечом? Что значит – не предусмотрели?

— Твоего отца давно давили, — сдержанно сообщил Демид. В его голосе читалось неодобрение. — Перед командировкой, в которую твой батя меня сослал, я поднимал вопрос об охране, но Игорь отмахнулся. Я собирался решить вопрос сам, — он перевел на меня взгляд, как будто пытался прочесть на мою реакцию. — Но не успел. Прости.

— Давили? Те люди... он подписал какие-то документы, вы их забрали, да? А мама... — на каждый его ответ из меня были готовы высыпаться еще больше вопросов. — Что значит присылали видос? Она тоже знает? Ее тоже допрашивать будут?

— Бумаги мы забрали. Крот их уничтожит. Ему можно доверять. — Мы свернули с трассы на двух полоску. Я узнала по указателю поворот на деревню, где вырос Эверест. — Маму тоже будут допрашивать. Это неизбежно. Там столько трупов, Кирюх. Такое дело песочком не засыпешь.

Он снова замолчал. И молчание давило со всех сторон, как будто стены салона сжимали нас с боков, желая сплющить.

— Но папа, он же... хороший?

Демид развернул ко мне лицо. Нечитаемое, холодное.

— Он ведь защищал тебя, Кир? От меня, — Эверест поморщился и дёрнул плечом, — От этих… он же пришел за тобой, да? Значит, что? Значит, папа, он хороший. А как человек… все мы не без греха, Кисточка. Ни он, ни я. И ты к сорокету своих наберешь. Жизнь она такая.

Мы снова свернули теперь уже на щебень просёлочной. И камешки скреблись под колесами, как мысли в моей голове.

— Мы с тобой сейчас домой зайдём, переоденемся и на крылечке чаю попьем, лады?

— На крылечке?..

Стало накрапывать и я поежилась. Так себе время чаевничать на улице. Да и время не то. Перед глазами отец в крови и все вот это…

Я снова обняла себя руками.

— Нам надо алиби, Кир. Деревня наше прикрытие. Пусть нас вместе хоть кто-то здесь увидит. Понимаешь?

Он наконец протянул руку, но вместо того, чтобы прожить на мое колено, ласково погладил пальцы.

— Я пытаюсь тебя защитить. Хотя бы так. Просто послушай меня, пожалуйста.

Пожалуйста. Много ли я их слышала от Эвереста? Ещё и таким тоном.