Глава 24

А дальше всё, что происходит между нами в полумраке заблокированного салона, становится похожим на абсолютное, беспросветное сумасшествие.

Наши движения — хаотичные, резкие, рваные и до безумия жадные. Мы больше не думаем, не рассуждаем о морали, возрасте или нашем несоответствии. Мы просто напрочь отключаем разум и действуем на чистых, первобытных, животных инстинктах.

Илья одним мощным, нетерпеливым движением стаскивает свою черную футболку через голову, обнажая рельефный, покрытый татуировками торс. Пышащее жаром тело прижимается к моему. Он с силой просовывает свои большие ладони между нашими тесно сплетенными телами, лихорадочно расстегивает кожаный пояс и ширинку джинсов, окончательно освобождая свой огромный, каменный, пульсирующий член.

Секунда — и он крепко приподнимает меня в своих сильных руках, как пушинку, а затем резко опускает меня обратно, с размаху насаживая всем весом на свой член. До самого упора. До предела.

— А-а-ах! — этот дикий, сорванный крик мгновенно выбивает из моих легких весь оставшийся воздух.

От этого резкого, глубокого и ошеломляющего проникновения у меня темнеет в глазах. Я впиваюсь ногтями в его плечи, не в силах сдержать рвущиеся наружу стоны.

Но Илье этого мало. Он действует как одержимый. Одна его тяжелая ладонь жестко ложится на мою шею сзади, контролируя каждое движение, а вторая рука с треском разрывает ткань моей тонкой рабочей блузки. Он бесцеремонно опускает чашечки лифчика вниз, полностью обнажая и обхватывая мою полную, отяжелевшую от запредельного возбуждения грудь. Мужчина безжалостно сминает её в кулаке, до сладкой боли зажимая чувствительный сосок между пальцами, и одновременно с этим жадно, исступленно целует и кусает мою шею, подбородок, губы…

Он захватывает всё моё лицо и тело по очереди, мечется от губ к ключицам, словно ему меня катастрофически мало. Словно он пытается впитать меня в себя целиком. Он дышит мной так глубоко и рвано, будто мой естественный запах вперемешку с дорогим парфюмом — это самый охренительный, самый мощный афродизиак в его жизни.

Столько дикой страсти, столько голодной потребности… Я физически чувствовала от этого двадцатичетырехлетнего парня такую огромную отдачу, такую мощь и безумное желание, что просто не могла, да и больше не хотела всё это останавливать. Защитные барьеры рухнули окончательно. Я снова до дрожи в коленях хотела почувствовать его жадность, его силу, его животную мощь… Я хотела его! До беспамятства.

«Плевать… Отвечу за этот грех потом, завтра, когда-нибудь позже, а пока…»

Я полностью сдаюсь. Сладострастно запрокидываю голову назад, подставляя шею, чтобы Илье было максимально удобно целовать и кусать меня. Сильнее впиваюсь пальцами в его рельефные плечи и, жестко упершись коленями в его мощные, обтянутые грубой тканью бедра, сама начинаю активно двигаться на нем. Вверх-вниз. Вверх-вниз.

Сначала я двигаюсь медленно, тягуче, смакуя каждый миллиметр его присутствия внутри, а потом — до одержимости резко, быстро и глубоко.

Илья мощно поддавался мне навстречу, с силой тараня мои бедра своим тазом, отчего подвеска джипа наверняка мелко раскачивалась на парковке. Он настойчиво нажимал мне на шею сзади, заставляя прогибаться сильнее, чтобы еще глубже проникнуть в меня и максимально усилить ритмичные движения.

Толчок, два… Десять! Сумасшедшая волна жара начинает подниматься от низа живота. Я отчетливо чувствую приближающийся, разрушительный оргазм. Илья тоже мгновенно чувствует это по судорожным сжатиям моего тела. Он хрипит мне прямо в губы, срываясь на бешеный темп и добивая меня быстрыми, резкими, сокрушительными толчками. Вспышка! И пока я, содрогаясь всем телом, громко кончаю, выгибаясь в его руках, в эту же секунду с глухим, утробным рыком кончает и он.

Когда всё наконец стихает, мы так и замираем в этой интимной, ломающей все приличия позе. Мы просто неподвижно лежим друг на друге и тяжело, со свистом дышим в полумраке салона, отчаянно пытаясь восстановить сбитое дыхание и успокоить наш общий, бешеный ритм сердец.

Спустя несколько долгих минут я медленно отстраняюсь. Аккуратно перелезаю через коробку передач и снова возвращаюсь на свое законное переднее пассажирское сиденье. Устало, опустошенно откидываюсь на кожаную спинку кресла. Сил нет вообще ни на что — тело превратилось в жидкий пластилин. На этот раз, вопреки утренней панике, я совершенно не спешила судорожно прикрывать растерзанной блузкой свою обнаженную грудь, бедра и влажный участок между ног. Мне было уже абсолютно всё равно. Броня была разбита. Илья победил…