Глава 42

— Я только полью свои цветы, возьму в квартире кое-какие необходимые вещи и сразу же назад, к тебе, — шепотом обещаю я, ласково целуя Илью в горячие губы.

Он мгновенно обвивает мою тонкую талию своей сильной рукой, притягивает вплотную и глубоко, собственнически углубляет этот поцелуй, всем своим телом давая мне понять, что ему мало. Что ему катастрофически, до безумия мало меня. Он хочет еще. Но, боже мой, мы и так все эти дни практически не вылезаем из его огромной кровати! Я за время нашей тайной совместной жизни уже похудела килограмма на пять, не меньше. Физически я была измотана просто до предела, до полного изнеможения, но при этом чувствовала себя абсолютно, невероятно счастливой. И каждый раз, когда Илья хрипло просил еще, моё тело словно обретало второе дыхание, открывая скрытые резервы. Оно безоговорочно соглашалось на любые его ласки и было готово абсолютно ко всему, лишь бы этот крышесносный кайф не заканчивался.

Я была уверена, что это наш очередной финал, что Илью уже ничто во вселенной не остановит. Я ждала, что он прямо сейчас снова подхватит меня на руки и унесет обратно на растрепанные простыни, но резкий, требовательный звонок его мобильного телефона в один миг развевает наше интимное наваждение. Воздух в прихожей мгновенно остывает.

Илья недовольно чертыхается, нехотя лезет в карман брюк, вытягивает смартфон и беглым, раздраженным взглядом смотрит на светящийся экран. Я отчетливо видела по его лицу, что он изначально хотел просто сбросить этот вызов, выключить звук и небрежно отбросить аппарат в сторону. Но имя или номер абонента — к огромному сожалению, я так и не успела разглядеть его на дисплее — заставили его замереть. Он просто не смог проигнорировать этот звонок.

Тело Ильи под моими руками ощутимо, до каменной жесткости напряглось. Каждая его мышца натянулась как стальная струна. Он резко замер, полностью прекратив меня целовать. А затем осторожно, словно боясь причинить мне боль, отстранил меня от себя и, тихо извинившись глухим голосом, отошел вглубь коридора.

Я видела, что он долго, упрямо не хотел принимать этот звонок, просто глядя на вибрирующий телефон. Но в самый последний момент всё же нажал на кнопку ответа. И первое, что он ледяным, хлестким тоном выплюнул в трубку, заставило меня вздрогнуть:

— Что тебе надо? Нет. У меня нет ни малейшего времени с тобой встречаться. И думаю, в этом вообще нет никакой надобности, — чеканил он слова, и его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Мне глубоко плевать, кто ты для меня, а также плевать, насколько именно ты приехал в этот город!

Илья на секунду замолчал, тяжело дыша через нос и внимательно вслушиваясь в ответные слова невидимого собеседника на том конце провода. На его резко очерченных скулах ходуном заходили яростные желваки.

— Хочешь наладить отношения? Восстановить семью? Серьезно?! — он вдруг как-то горько, цинично рассмеялся, и в этом смехе было столько боли, что у меня сжалось сердце. — Просто давай оставим всё как есть, ясно? Не трогай меня.

Илья резко прервал разговор, даже не дослушав ответа, и со всей силы сжал телефон в кулаке так, что пластик жалобно хрустнул.

Я как стояла растерянно в стороне у двери, так и продолжила стоять дальше, совершенно не зная, что мне теперь делать и что говорить в такой ситуации. Такого Илью я еще ни разу в жизни не видела. Передо мной сейчас стоял совершенно другой человек. Он выглядел дико расстроенным, бешеным, злым и одновременно… одновременно глубоко раненым, словно кто-то безжалостно ковырнул его старую, так и не зажившую рану.

Но я слишком сильно любила его, чтобы просто так стоять и смотреть на его страдания. Я понимала, что не имею права оставить всё как есть. Не могу бросить его одного в плену этих разрушительных, черных чувств. Поэтому я тихо, почти бесшумно сделала несколько шагов вперед, подошла к нему сзади и нежно обняла его за мощный, напряженный торс. Сцепила пальцы у него на животе, а свою голову мягко положила ему на спину, пытаясь поделиться своим теплом.

— Илья… у тебя всё хорошо? Что случилось? — спросила я осторожно, едва слышно.

Я не собиралась устраивать ему допрос. Если захочет — расскажет сам, а если решит, что это не мое дело, так тому и быть. Настаивать на ответе или лезть в душу я не буду, у каждого есть право на свои тайны. Но мне до безумия хотелось узнать, что именно его так сильно огорчает и выбивает из колеи.

— Прости меня, маленькая… — тихо, вымученно извинился Илья.

Он медленно обернулся в моих руках лицом ко мне, бережно заключил меня в свои надежные объятия и спрятал лицо в моих волосах, шумно выдыхая. Его хватка была почти судорожной.

— Я тебе раньше не говорил всех подробностей, Исла, но… мой отец уже довольно давно приехал в этот город на несколько дней. Прилетел специально для того, чтобы лично проверить, как продвигаются его дела здесь, на родине. Дело в том, что он владеет огромной международной перевозочной компанией, которая в свое время досталась ему в наследство от моего покойного дедушки. И здесь, в нашем городе, у его бизнеса как раз находится крупная промежуточная точка, логистический узел, который заботится о товаре в пути. Мы расстались с ним несколько месяцев назад, расстались очень плохо, со скандалом. И сейчас он настойчиво требует от меня личной встречи.

— Ты дико зол на него, — констатирую я очевидный факт, ласково гладя его по плечу. — Он ведь что-то ужасное сделал тебе в прошлом, верно? Ты ничего не забыл и не простил, и поэтому один только его звонок так сильно на тебя влияет.

— Этот человек всю мою сознательную жизнь пытался полностью меня контролировать, подчинить себе мою волю, — Илья хрипло рычит, и его пальцы до боли впиваются в мою талию. — Он держал меня возле себя, словно послушного пса на короткой привязи. Отец прекрасно видел мой потенциал в бизнесе, видел, что я хочу строить свою собственную жизнь, сам развиваться и ни от кого не зависеть. Но он был категорически против моего личного развития. Он твердил, что всё его наследство и бизнес будут моими только после его смерти, а до тех пор я обязан смотреть ему в рот и выполнять приказы. Мы окончательно, в хлам поругались, когда я твердо сообщил ему, что забираю свои деньги и уезжаю навсегда сюда, назад. Это была далеко не простая ссора, Исла…

— В этом нет абсолютно ничего удивительного, Илья. Всем без исключения родителям всегда безумно трудно отпускать от себя подросших детей. Особенно когда ты — единственный и такой долгожданный ребенок в семье, — мягко отвечаю я, ласково поглаживая его по напряженному плечу и искренне пытаясь поддержать его, унять эту бушующую внутри него бурю.

Илья лишь устало, как-то совсем по-взрослому вздыхает и качает головой.

— Это всё точно не про моего отца, Исла… — его голос звучит пугающе глухо. — В его случае это не слепая родительская любовь, а какая-то своя, извращенная скрытая выгода. Он никогда в жизни меня не любил, — вдруг ошарашивает меня Илья, заставляя меня буквально замереть на месте.

Я растерянно смотрю на него и внутри отказываюсь верить в эти страшные слова. Ну как это вообще возможно — не любить собственного, родного ребенка? Дикость какая-то. Возможно, я в силу своего характера всё еще слишком наивна, но я действительно просто физически не могла поверить в существование таких холодных, расчетливых родителей.

— Ты сейчас просто очень сильно зол на него, Илья. Возраст такой, максимализм бушует, — делаю я свои осторожные, житейские предположения, заглядывая в его потемневшие зрачки. — Но не может в нашем мире такого быть, чтобы нормальные родители осознанно делали что-то во вред своему ребенку. Просто у твоего отца слишком старые, консервативные взгляды на жизнь… Возможно, он банально боится тебя отпустить во взрослую, независимую жизнь и потерять связь.

Илья при моих словах лишь горько, вымученно улыбается.

— Поверить мне, Исла, это вообще не то. Я лучше кого бы то ни было на этом свете знаю своего отца и то, на что он способен. Он… он совершенно не такой, как ты. Он не тот человек, который будет преданно трястись над своей собственной кровью и плотью, забудь.

А что, если ты сейчас всё-таки ошибаешься? — упрямо не уступаю я, продолжая гнуть свою линию. — Что, если тебе стоит просто переступить через гордость и сделать этот первый шаг навстречу? Возможно, за эти месяца в разлуке он наконец-то полностью понял все свои прошлые ошибки. Осознал, что не удержит тебя рядом никакой силой, и поэтому сейчас искренне хочет всё наладить с тобой. Расскажи, как давно он вообще добивается встречи с тобой? — спрашиваю я.

Я искренне верила, что помогаю ему в этот момент. Мне искренне казалось, что я гораздо больше понимаю в таких сложных семейных хитросплетениях просто потому, что дольше живу на этом белом свете. Молодые двадцатичетырехлетние парни — они ведь по своей природе безумно импульсивны, эгоистичны и обидчивы, они органически не переваривают, когда им кто-то пытается указывать или контролировать их личные границы. Особенно если этот «кто-то» — их собственные родители.

— Где-то около недели уже названивает… Я не знаю точно, не считал, — небрежно бросает Илья, и на его лице снова мелькает тень глубокого раздражения. — Он сказал, что пробудет в нашем городе еще некоторое время. А еще он обмолвился, что познакомился здесь с какой-то местной женщиной, в которую влюбился как мальчишка, и теперь очень хочет организовать совместный ужин, чтобы познакомить нас.

Илья произносит это потрясающе иронично, с явным презрением кривя губы.

— Ну и разве это плохо? — подмечаю я, пытаясь найти в этой новости хоть какой-то позитив. — Если твой отец наконец-то по-настоящему познакомился с кем-то и увлекся, может, тогда он начнет тратить всю свою безумную контролирующую энергию на эту новую женщину и наконец-то оставит тебя в покое? Даст тебе дышать свободно.

— По его словам, они знакомы от силы не больше недели! — с глухим возмущением выдает Илья. — А он уже без ума от нее, готов горы свернуть и требует познакомить нас, чтобы сразу впустить её в нашу семью! Ну не бред ли?

— И что из этого? — с мягкой улыбкой подмечаю я, плотнее прижимаясь к его теплому боку. — Мы ведь с тобой, если разобраться, тоже вместе совсем ничего. Но это не помешало тебе в первую же ночь привезти меня в свой роскошный дом, намертво запереть двери, не отпускать от себя ни на шаг и без конца признаваться в любви.

— Это совершенно другое, понимаешь? Мой отец — он вообще не такой, как я! У него в голове другие триггеры! — упрямо не соглашается Илья, и его челюсть сжимается до хруста.

Я, слушая его, лишь мысленно улыбаюсь. Мне казалось, что вся эта его бурная агрессия — это самая обыкновенная, чистая сыновья ревность к новой женщине, которая посмела занять место его покойной матери в сердце отца.

— Абсолютно все люди рано или поздно меняются, Илья. Я ведь, если честно, тоже когда-то в подобное сумасшествие и любовь с первого взгляда не верила… до тех пор, пока на своем пути не встретила тебя, — тихо, с абсолютной нежностью отвечаю я.

Илья после этих моих слов замирает, а затем глубоко, шумно вздыхает, словно я только что обезоружила его.

— Просто попробуй, — умоляюще шепчу я, заглядывая в его помягчевшие глаза. — Дай ему один единственный шанс реабилитироваться в твоих глазах. Я так поняла, он ведь твой единственный родной человек во всем этом огромном мире…

— Мой единственный по-настоящему родной человек во всем этом гребаном мире — это ты, Исла! Только ты, — вдруг с какой-то бешеной, пугающей страстью выдыхает Илья.

Он резко, до боли обнимает меня за талию, притягивая к себе, и голодно, до беспамятства впивается в мои губы сокрушительным поцелуем, обрывая любые мои дальнейшие доводы на взлете.

— Давай больше не будем говорить о моем отце, — хрипло просит он, отрываясь от моих губ всего на секунду. — Забудь на хрен всё то, что я тебе только что наговорил в коридоре. Я сам со всем этим разберусь. Просто думай о море, о солнце и о том, что мы уедем в наш домик уже через три дня. Только ты и я.

Я послушно закрываю глаза, полностью растворяясь в его руках, и с глухим стоном нежности горячо отвечаю на его поцелуй.

— Прости меня, что я так бесцеремонно влезла во всё это… — тихо, с искренним раскаянием шепчу я, глядя в его глаза. — Прекрасно понимаю, что это абсолютно не мое дело. Просто… Илья, мне по-настоящему не всё равно, что творится у тебя на душе. Мне больно видеть твое душевное состояние, когда ты так замыкаешься в себе.

— Исла, тебе совершенно незачем передо мной извиняться, глупенькая, — ласково перебивает он меня, и его пальцы нежно оглаживают мою скулу. — Мне безумно важна и твоя поддержка, и твое личное мнение, и любой твой совет. Правда. Просто ты совсем не знаешь этого человека, а я… я просто физически не хочу сейчас портить наш день и рассказывать тебе о нем.

Я мягко, понимающе улыбаюсь и тянусь к нему, чтобы подарить Илье долгий, успокаивающий поцелуй. И именно в этот интимный момент тишину прихожей прерывает резкая, настойчивая трель моего мобильного телефона. На экране высвечивается входящий вызов. Это звонит таксист, который уже подъехал к нашему дому и ждет внизу на парковке.

И хотя Илья до последнего настойчиво предлагал лично отвезти меня к моей квартире на своем джипе и терпеливо подождать внизу, пока я сделаю все свои запланированные дела с цветами и уборкой, я наотрез отказалась от его помощи. И сделала это, как и всегда, абсолютно осознанно. Во-первых, я прекрасно понимала, что у него самого сейчас полно накопившихся дел по его новой IT-фирме. А во-вторых… во-вторых, я интуитивно чувствовала, что нам обоим просто жизненно необходимы хотя бы короткие, временные перерывы друг от друга. Нельзя плавиться в этой страсти двадцать четыре часа в сутки, иначе мы просто сгорим дотла.

Илья, конечно же, был категорически против того, чтобы отпускать меня одну. Он недовольно хмурился и ворчал, но я привела ему свой последний, самый убойный женский аргумент. Я сказала, что если мы разделимся, то я управлюсь со своими хлопотами в два раза быстрее, и мы гораздо раньше снова окажемся здесь, дома, вместе. К тому же я честно призналась ему, что совершенно не хочу оставаться в своей пустой квартире одна, без его присутствия — мне там теперь будет слишком одиноко. А так я смогу идеально и с пользой убить время в поездке, будучи полностью занятой своими заботами.

Выслушав этот монолог, он наконец-то всё правильно понял и только после этого нехотя уступил мне, разжав свои стальные объятия.

Быстро, дразняще чмокнув Илью на прощание в припухшие губы, я весело попрощалась с ним, подхватила сумочку и пулей убежала прочь из квартиры.

* * *

Дорогие мои, любимые читатели! Сегодня у меня стартовала ещё одна захватывающая новинка "Опасный опекун": https:// /shrt/oKC2

Приглашаю вас к прочтению)

В книге будет:

— опасная Италия и горячие мафиози

— герой очень жесткий собственник, которому понравится героиня (но он поймет это не сразу).

— невинная девушка

— противостояние характеров

— горячие сцены

— остросюжетно, ХЭ.

Книга очень нуждается в вашейлюбви и поддержке))))