Глава 11

Ярвин не пришел ночью. Если бы такое случилось раньше, она, наверное, только бы облегченно выдохнула. Но сейчас хмуро смотрела в окно с открытыми ставнями и ждала, когда во дворе мелькнет силуэт мужа.

Эйслинг куталась в теплую шаль, ощущая какой-то глубинный холод. В груди рос ледяной шар, а в голове отчего-то роились тысячи плохих мыслей. Одна хуже другой: он пострадал, он убит… или он у женщины. Последняя ее уколола особенно сильно, неизвестно почему. Они не клялись в верности, да и она знала, что те же ресляндские вельможи частенько изменяли женам. Но не могла отогнать от себя мысленную картинку, как Ярвин прикасается к другой с таким же удовольствием, с каким дотрагивался до нее. От этих мыслей ледяной шар в груди начинал давить сильнее. Но хуже всего, что глупые чувства не давали спокойно подумать!

Хорошо, что действовать ничто не мешало.

Эйслиинг помнила, где стоит шатер ее мужа. Потому надела плащ, открыла дверь… и чуть не споткнулась о Гундрига, который в этот раз спал прямо у порога на толстом одеяле.

– Тебе не холодно? – спросила она, когда Гундриг моргнул. Но не стала ждать ответа, а сразу уточнила: – Я хочу найти Ярвина, не знаешь, где он?

– Он сейчас занят, – ответил сонный варвар. – Просил, чтобы ты его подождала в комнате, хотел о чем-то поговорить.

Гундриг широко зевнул и как ни в чем не бывало удобнее лег на одеяло. Его глаза закрылись, а дыхание в момент выровнялось. Странная способность спать в любой ситуации в очередной раз пригодилась этому варвару.

Так Эйслинг и сидела в комнате. Для позднего утра это казалось странным. Даже при жизни с драконом она в это время часто уходила из замка. Обычно не дальше первого склона, где собирала цветы или сидела на солнце. Туда же мальчишка из ближайшей деревни приносил еду. Заходить в замок парнишка когда-то наотрез отказался.

С каждой минутой сидеть в четырех стенах становилось сложнее. Принцесса не хотела себе признаваться, что начала всерьез переживать за Ярвина. Она уже час кружила по комнате, и ее сердце билось все быстрее.

Теперь мысли вертелись вокруг дикарских поединков. Что взять с варваров, они все решают кулаками и правда бьются насмерть!

Где-то во дворе слышались голоса, но Эйслинг не видела никого, и это нервировало. Она понимала, что люди стояли слишком близко к стенам или к дракону и, даже свесившись из окна, никого не рассмотришь. И злилась еще больше. Ходила по комнате, постоянно выглядывая во двор. И чуть не зарычала похуже варваров, когда сменился ветер и весь драконий дым полетел в комнату. Теперь окно закрывала темно-серая пелена, через которую, как сквозь ткань, виделись только силуэты. Да еще потянуло гарью. Будто дракон и не умирал, а ел или прочищал горло, как прежде.

Дверь отворилась, в комнату заглянул какой-то варвар. Он будто проверил, на месте ли принцесса, и сразу скрылся.

Только Эйслинг не могла это так оставить, она тут же подошла и распахнула дверь.

– Доброго дня, – сказала она, рассматривая вновь прибывших. Двое незнакомых варваров обернулись. Сильные и молодые, будь на месте Эйслинг Корн, он бы назвал их хорошими бойцами. Но хуже всего, что раньше она их никогда не встречала, ее чаще всего охранял Гундриг. Похоже, только ему Ярвин всецело доверял. Но лучшего друга ее мужа здесь не было, это еще сильнее настораживало.

«Во что Ярвин ввязался?» – недоумевала Эйслинг.

Гундриг для яргана как правая рука, особенно если дело касается драк. И если его нет…

Захотелось выбежать на улицу и отыскать Ярвина. Но вместо этого Эйслинг еще раз посмотрела на варваров у двери и, как и подобает принцессе, сказала:

– Я хочу увидеть своего мужа. Ты. – Она указала на того, что был выше и, на первый взгляд, умнее. Во всяком случае, он не ковырял в зубах. – Отведи меня к Ярвину.

– Прости, принцесса, но он занят. Тебе придется пока посидеть в комнате.

– К сожалению, остаться в комнате я не могу. Кому-то из вас либо придется идти со мной, либо вам обоим придется сторожить пустую комнату.

– Мы не хотим проблем, – снова заговорил высокий варвар. – Нам сказали, что ты должна остаться. Сейчас во дворе занимаются драконом, и это опасно. И если попытаешься выйти, мы тебя запрем, уж извини.

– Кто вам такое приказал?

– Уна. – Варвар встал так, чтобы перегородить ей путь. – Зайди внутрь… пожалуйста.

«Да как такое возможно? Она кто?!» – мысленно возмутилась Эйслинг, но ничего не сказала, лишь с силой захлопнула дверь и развернулась на каблуках, чтобы вновь закружить по комнате.

Там что-то происходило, это любому ясно. И это началось не сегодня утром. Еще день назад Ярвин казался слишком сосредоточенным и даже злым. Она подумала, это связано с их «семейной» жизнью. В таких вопросах важен опыт, а одну недолгую, пусть и искреннюю, романтическую связь сложно назвать опытом. Правда, он в конце того нервного дня крепко ее поцеловал, – и все глупости вылетели из головы.

Но что тревожило Ярвина? Очень жаль, что она не успела с ним поговорить. Думала, думала, да так и не сказала о письме Корну, не начала сложный разговор о своем прошлом. Все взвешивала и рассматривала с разных сторон. Эйслинг боялась сказать лишнее слово и разрушить то хрупкое чувство, появившееся между ней и Ярвином. Сейчас, казалось, что она со всеми своими переживаниями очень опоздала.

Она замерла посреди комнаты и медленно повернулась к выходу. Сдаваться она все-таки не умела.

Эйслинг взялась за гладкую ручку и открыла дверь.

– Позовите сюда Варну. Немедленно, – сказала она и, видя удивление в глазах варваров, пояснила: – Это седовласая женщина в сером платье и шали. Она может быть у стены, с северной стороны, или в кухне. Она моя компаньонка… Почему еще стоите? Или Уна еще и пускать кого-то ко мне запретила?

Принцесса поняла, что еще немного – и бросится на этих истуканов с кулаками. Ей осточертело сидеть в комнате и ничего не знать!

– Ладно, – сказал нехотя варвар, что был ниже ростом. Он еще раз взглянул на нее и пошел по коридору.

«Ну хоть что-то!» – выдохнула Эйслинг.

Но тут же пожалела, что не умеет убивать голыми руками, когда другой варвар встал перед дверью так, чтобы она не могла проскользнуть, и красноречиво указал глазами в комнату.

Эйслинг захлопнула дверь и размашистым шагом прошла к кровати. Она села и сцепила руки на коленях. Очень удачная поза для любой принцессы. Такая смиренная и полная достоинства, не то что обычное состояние Эйслинг, когда она ходила из угла в угол. Еще бы пальцы не ломило от этого показного «смирения». Но сейчас она так сидела ради Варны. Той никогда не нравилась беготня по комнате.

Но время шло, а Варны все не было. Уже миновал полдень, принесли тарелку с какой-то похлебкой и свежий хлеб, а о компаньонке ни слуху ни духу.

Все более мрачные мысли одолевали Эйслинг. Теперь она уже не сидела и не ходила по комнате, а стояла у окна. Отсюда даже через дым просматривался горизонт и то, как угасал день. Желтое солнце опускалось и окрашивало небо бледно-оранжевым, красным, сиреневым. А потом на горизонте осталась лишь тонкая полоса розового, которая постепенно становилась серой.

Эйслинг не знала что думать и теперь просто ждала, когда хоть кто-нибудь придет и объяснит, что случилось. Она выслушала бы и Уну, но та тоже не приходила.

Вдруг дверь распахнулась. Эйслинг едва успела обернуться, как к ней быстрым шагом подошла Варна и крепко обняла.

– О, милая моя девочка, – зашептала она будто с радостью. – Представляешь, здесь твой отец!

Внутри что-то оборвалось и перевернулось. Все надежды на хороший исход дня исчезли в один момент. Варна слишком четко сказала «отец». Холодная капля пота скатилась между лопатками.

– Что?

– Король! Представляешь? Он был так счастлив, когда узнал, что дракона убили, а его дочь жива, и сразу решил ехать в Хилбор. Взял только десяток верных подданных и часть личной гвардии. Представляешь? Король выехал без своего двора! В голове не укладывается.

Варна говорила и не замечала, как Эйслинг все сильнее бледнеет. На кровать полетело темно-синее платье и ленты. На подоконнике уже стояло цветочное масло и две баночки с белилами, бог его знает откуда взявшиеся.

Только сейчас она поняла, что ничего не рассказывала Варне о своем отце, даже двух слов. Жизнь с драконом и так была непростой, и времени на какие-то жалобы не оставалось. Тем более хотелось все забыть.

– Надо поторапливаться, – говорила Варна, расправляя ее лучшее платье. – Король ждет в большом зале.

Ужас сковал Эйслинг. Там внизу сидит ее кошмар! Человек, который одним приказом легко перечеркивает жизнь. Что он сделает, когда увидит ее? Что ей самой делать при встрече? Нахлынула паника, и Эйслинг рухнула на кровать. Внутри горело сердце, а кожа вдруг стала ледяной.

Но Варна будто ничего не замечала, она была счастлива то ли за нее, то ли из-за того, что увидела своего короля. Компаньонка занялась волосами принцессы и за короткое время забрала их в пучок, оставив несколько косиц с двух сторон, чтобы красиво подвернуть их по моде и закрыть уши. Теперь Эйслинг выглядела как и до́лжно принцессе. Варна дальше начала ее натирать маслом и принаряжать. А Эйслинг не могла вымолвить ни слова. Она уже давно не чувствовала такого страха, когда подгибались колени. От мысли, что она увидит отца через несколько мгновений, затошнило.

– Ох, девочка! – Варна сунула ей под нос что-то с резким запахом во флаконе. – Не волнуйся так. А то упадешь в обморок еще до встречи с отцом.

Ее компаньонка пошутила, но мысль упасть в обморок вдруг показалась такой заманчивой.

Боже, она даже не может сбежать!

Варна потянула ее к выходу, и Эйслинг последовала за ней. Ноги одеревенели, и шаг получался неровным, но вряд ли кто-то бы это заметил.

«А может быть, спрятаться?» – мелькнула надежда. Сердце радостно встрепенулось, но тут же ухнуло вниз. За дверью стояли не только варвары, но и королевский гвардеец. Незнакомый мужчина уважительно склонился и даже что-то произнес, но Эйслинг не вслушивалась. В ушах набатом звучал стук сердца, в голове шумело.

Ей показалось, что они слишком быстро спустились. Вроде бы только что перед глазами был гвардеец, а вот уже парадные двери большого зала.

Сердце билось где-то в горле, а в ушах давно стоял звон. И только одна мысль стучала в голове: почему так быстро?

Двери распахнулись и наверняка привычно скрипнули, но Эйслинг не услышала. Она пыталась ровнее дышать и набраться смелости, чтобы смотреть прямо на своего отца. Когда подняла голову, сразу увидела Ярвина. Он сидел во главе стола удивительно расслабленный и будто знающий секрет, который поможет обыграть короля. Очень красивый в своей стеганой рубахе со странной вышивкой на рукавах и кожаном жилете. Даже коса воина его красила.

«Он не заслужил боли, которую я ему принесу». Именно эта мысль привела Эйслинг в чувство. Ее муж, спокойно облокотившись, сидел за столом и почти скучающе смотрел на короля. Ярвин перевел взгляд на открывшиеся двери и улыбнулся.

Отчего в груди защемило. Эйслинг тоже постаралась ответить на улыбку, но непослушные губы лишь дрогнули. Оно и к лучшему, так как вслед за Ярвином голову повернул король. Обруч на лбу сверкнул золотом, когда он посмотрел на нее. Аккуратно подстриженные пшеничного цвета волосы, доходившие до подбородка, качнулись от движения головы. Его губы скрывала короткая борода, и невозможно было сказать, сжал он их или все же улыбнулся, как умел, слишком ласково. С такой улыбкой король любил выносить приговоры.

Дайра медленно поднялся во весь свой немалый рост и уперся кулаками в стол. Вот он, Хитрый Лев, в полном своем великолепии. В парчовом камзоле с багряным отливом, в красном плаще и с золотыми кольцами на пальцах.

Он смерил ее взглядом и повернулся к Ярвину.

– Где Эйслинг?

Низкий голос короля прокатился по залу, прекращая любые шепотки. Вдоль стены здесь стояли несколько человек. От Северного острова Уна и Гундриг, а от Ресляндии двое аристократов, к сожалению неизвестных и совсем еще молодых.

– Я спрашиваю: где Эйслинг?

– Она умерла на третий день нашего заточения, – ответила та, что себя давно называла принцессой.

Тишина стала осязаемой. Даже Варна рядом будто превратилась в камень. А Эйслинг, для которой имя принцессы было привычнее собственного, смотрела на короля. Когда она говорила, голос не дрогнул, хотя внутри все вибрировало и стучало. Требовались большие силы для того, чтобы стоять ровно.

– Ты врешь, – сказал король.

– У нее было слабое здоровье, ты знаешь, отец.

Казалось бы, еще тише не могло стать, но даже ветер, который всегда гулял в большом зале и завывал в коридоре, замолчал.

– Отец? – Ярвин медленно встал и тоже теперь смотрел на нее. И этот взгляд выдерживать было сложнее. – Король Дайра, я не знал, что у тебя было две дочери.

– Одна, – ответил тот, все еще рассматривая не-Эйслинг.

– Но браслет признал брак, значит, в ней твоя кровь. – Ярвин говорил слишком спокойно, будто сдерживал что-то внутри.

– Она незаконнорожденная, – так же ровно ответил король. – Я этим не горжусь, но я признал свою ошибку и взял ребенка ко двору. Растил ее, а она меня предала. И, возможно, погубила Эйслинг.

– Это ложь!

– Я не разрешал тебе говорить! – Дайра ударил по столу и повернулся к Ярвину. – Нам надо поговорить наедине.

– Нет, Ярвин, я имею право знать, о чем будет разговор. Я сама расскажу тебе все.

– Твои слова здесь не нужны, – сказал Дайра и подал знак одному из гвардейцев. – Отведите ее обратно в комнату и сторожите.

– Она моя жена, и не тебе решать, что с ней делать, – вдруг заговорил Ярвин.

– Ваш брак не может быть действительным, она выдавала себя за другую, ее даже зовут по-другому.

Эйслинг сделала три шага вперед, но ей перегородили путь гвардейцы. Она выкрикнула имя Ярвина, но ее не услышали. Мужчины громко спорили о том, кого сильнее обманули, – Ярвина или Дайру. О том, что теперь все нужно взвесить и заново подумать о судьбе Хилбора… В конце концов она бросила попытки обойти людей короля и замолчала, прислушиваясь.

В этот момент ей было жаль только одного: что она раньше ни о чем не сказала Ярвину. Он такого не заслужил… Но могла ли она доверить ему свою тайну? Зачем бы ему нужна была какая-то девушка, пусть и внебрачная дочь короля? Ярвину требовалась принцесса.

– Эслиг, или как тебя. – Ярган отодвинул гвардейца и посмотрел на нее. Боже, сколько льда в этих глазах! Она и забыла, что они могут быть такими, как в вечер свадьбы. – Иди в комнату. Я поставлю у дверей своих людей.

– Ярвин… – Она протянула к нему руку, но он даже не заметил. – Прости.

– Уходи.