Глава 12

Дайра говорил! Очень много и нудно. Ярвин за это время посчитал все трещинки на столе и пошел по второму кругу. Он так сцепил зубы на десятой по счету царапине в видавшей виды древесине, что подумал, будто крошатся зубы.

«Да сколько можно!» – думал ярган, когда король снова говорил, как он скорбит. Он сказал это ровно одиннадцать раз. Или уже двенадцать.

– Но нам с тобой надо думать о будущем, – продолжал Хитрый Лев свою песню.

В голове у Ярвина звенело от пустоты, и все, о чем он думал, это сколько раз король скорбел. Другие мысли пропали. Еще вчера казалось – с Дайрой удастся договориться, особенно если он увидит, что его дочь счастлива. Но теперь все стало не важно. Усилия, которые Ярвин приложил, чтобы отвоевать своему народу землю, пропали даром. Все сделанное им за последние дни ничего не значило. Один крошечный обман все изменил… Принцессы нет! Эта мысль до сих пор не укладывалась в голове.

– Хилбор – существенная часть Ресляндии, и я надеюсь, ты понимаешь, что эти земли нельзя оставлять без внимания. Здесь нужен правитель, который сможет все восстановить, заручиться поддержкой соседей и тех, кто живет за морем. И желательно тот, кто сохранит целостность этой территории.

– Если ты клонишь к тому, что мне пора выметаться, то не на того напал.

За спиной Уна тяжело вздохнула. Ей никогда не нравилась резкость, с которой Ярвин говорил с другими ярганами или королями.

А ему плевать! Напротив сидел Дайра, которому позарез хотелось вернуть Хилбор и выгнать его народ. Сейчас Хитрый Лев видит шанс сделать это без усилий. Ему и сочинять ничего не надо, только напомнить, что их соглашение держалось в том числе на принцессе, а ее нет.

Вести переговоры с королем бесполезно, он чувствует свою силу, а у Ярвина из преимуществ осталась только наглость.

– Дипломатия – это не твое, – заметил Дайра и наклонился ближе к столу. – Скажу тебе откровенно: мне хотелось бы видеть в Замке-на-скале верующего в единого бога ресляндца. Это лучше для всех. Для жителей, которые не любят чужаков, и для всей Ресляндии.

– И для тебя.

– Я и есть Ресляндия. Но сейчас я говорю тебе о другом. В Хилборе были бы рады одному из моих вассалов. – Дайра небрежно указал за спину, где в отдалении стояли юнцы, увешанные драгоценными камнями и разодетые в блестящие плащи. – Их семьи верны короне и не раз выручали Ресляндию, мне есть за что их наградить.

– Что же твои верные люди не убили дракона? – спросил Ярвин. – Вот убили бы и получили бы Хилбор. А то видишь, как выходит? Раз убил я, то и земля досталась мне.

– Дослушал бы сначала, – сказал Дайра, мрачнея на глазах. – Повторю: лучше было бы, если бы главным стал ресляндец. Но по большому счету мне все равно, если этот человек верен короне, может защитить границы, а также если он и его люди верят в единого бога.

– Предлагаешь отказаться от хранителей? – усмехнулся Ярвин.

– Они слабы, – ответил Дайра, и что-то такое крылось в его глазах, будто он знал, о чем говорит. – Им все равно недолго осталось. Твой народ исчезнет, и о них забудут, а боги живы, пока о них помнят.

– Думаешь, мой народ согласится? Хранители спасли наши жизни. Они всегда с нами. Наши боги не уходят, когда им вздумается, и отвечают каждому из нас. А твой бог? Благословил одного короля и спрятался. Даже не слышит молитвы женщин – молчит.

– Мой бог сделал правильного человека своим наместником, ему не надо ни о чем беспокоиться. Все решают его помазанники, – ответил Дайра. – Он бы и тебя принял, если бы ты его признал.

– Ну да. – Ярвина вдруг разобрал смех. Конечно, младшего брата хранителей с радостью примет чужой бог! – Зачем я твоему богу без барсов? Хранители их точно заберут, а меня проклянут.

Дайра пожал плечами.

– Я рад, что ты не отказываешься сразу. Над этим тебе надо подумать.

Сзади подошла Уна и положила руку на плечо Ярвину.

Хватка у сестры оказалась железной, похоже, это был знак помолчать. Вовремя, потому что уж очень хотелось сказать, в каком месте Ярвин видел чужого бога и самого Дайру.

– Надеюсь, ты понимаешь, что теперь твой брак ничего не значит в глазах моих подданных?

«Да ты это уже сотый раз повторяешь!» – захотелось сказать яргану, но он промолчал, ощущая, как пальцы Уны впились в плечо. Ярвин чувствовал, как сестра колдовала, чтобы остудить его голову. Помогало слабо, но хотя бы он не бросился на короля.

– В глазах твоих подданных многое значит убитый дракон, – ответил Ярвин вполне спокойно, спасибо Уне. – По нашему договору за него я получил земли и принцессу в награду.

– Но моя дочь мертва, о чем я…

– Скорбишь!

Ярвин вынул из-за пазухи договор, который они подписали с Дайрой. О да, глаза короля недобро прищурились. Конечно, еще в ту их первую встречу Лев хотел все оставить на словах.

Но они с Уной не были ни дураками, ни варварами. И знали, как оформляют сделки, знали, что предложить королю. В ту встречу Ярвин призвал полсотни барсов прямо в тронный зал. Так сказать, показал, что справится с драконом. После чего Дайра очень доброжелательно улыбался, даже посмеивался, но согласился подписать документ.

Сегодня они с Уной провели полдня над договором, изучая все слова и запятые. Ярвин выучил его наизусть, хотя это вряд ли ему поможет. Из-за этого договора и подготовки ко встрече с королем он не пошел к Эйслинг, хотя думал, что нужно сказать о Льве… Но и без договора было полно дел: проверить людей, отправить дозоры, провести ритуал. И еще Уна все время говорила – принцессе лучше не знать об отце, мало ли что она выкинет. Тогда он даже не думал об этом, голова болела о другом. А сейчас так и мелькала мысль: сказала бы его жена всю правду, если бы он пришел с новостями о Дайре?

– В этом договоре указано, что за истребление дракона Ярвин Лагмар получит в награду Хилбор и принцессу, – теперь заговорила Уна. – Нигде не сказано, что нужен брак с принцессой. Земля уже является наградой за победу над драконом. Она наша.

– Земля принадлежит короне. А Ярвин лишь наместник и мой вассал. Это тоже написано вот в этом документе. – Дайра указал на бумагу, которую положили на стол. – Я решаю, достоин ли ты быть наместником Хилбора. Если бы ты женился на Эйслинг, на моей дочери, то ваши дети наследовали бы эту землю, и ты оставался бы правителем Хилбора до их совершеннолетия. Но сейчас все по-другому, ты чужак, и нас ничто не связывает.

– Значит, за убийство дракона я ничего не получаю?

– Уже получил, ты живешь в Замке-на-скале. Но что будет дальше, решаю я.

Ярвин смял договор и швырнул на пол, а затем поднялся. Даже не почувствовал, как сестра пытается его удержать. Дайра тоже отлепился от стула. Теперь они, опершись руками на стол, стояли и сверлили друг друга взглядами.

– Я встречался с твоим отцом дважды, и я помню его. У того умного человека, который заключил торговый договор, не могут быть глупые дети. Поэтому подумай хорошенько над тем, что я сейчас скажу, – проговорил Дайра. – Мне нравится твоя наглость и сила. Ты способен защитить Хилбор, из тебя вышел бы неплохой правитель. И поэтому я дам тебе еще один шанс.

– Опять предложишь забыть о хранителях и переметнуться к твоему богу?

– Нет. В знак того, что ты готов подчиняться, всего лишь вернешь мою дочь. То, что вы поженились, лучше скрыть, ваш брак недействительный, а лишние пересуды ни к чему. Если ты хочешь остаться здесь, тебе нужны чистое прошлое и другая жена.

– Которую ты мне сам подберешь?

– Скорее всего. Тебе же самому будет выгодно породниться с одним из древних родов Ресляндии. Это будут люди нашей веры, с хорошим доходом и своими воинами. Они смогут возродить этот край и помочь тебе. Так у тебя останется Хилбор, а я поверю, что ты действительно будешь моим верным вассалом и твои барсы будут служить Ресляндии… Если ты, конечно, не захочешь отринуть своих слабых хранителей и перейти под покровительство единого бога.

Ярвин мечтал послать Дайру, но мысль, что его народ опять будет скитаться, заставила держать язык на привязи. Он не знал, говорит ли Дайра правду или нет. Когда-то слышал, что Хитрый Лев не любит войны и всегда предпочитает договариваться. Может быть, и сейчас он старался сделать то же? Возможно, так король дает шанс людям Северного острова остаться?

– Что с ней будет, если я ее отдам?

– Ничего. Думаю, отправится в монастырь, ей нужно вымолить прощение у бога.

Король выпрямился и подал знак своим людям, что они закончили. Разодетые аристократы быстро пошли к выходу, а Дайра еще раз посмотрел на Ярвина.

– Подумай, у тебя есть время до завтра.

– А что потом?

– Надеюсь, ты примешь верное решение.

Король обогнул стол, встал рядом с Ярвином и заговорил так, чтобы слышал лишь он:

– Когда будешь думать, не забывай, что твои мелкие божки убежали, как только почувствовали приближение моего бога… Интересно, а барсов ты сейчас чувствуешь? А то, знаешь, мои львы слишком спокойны, будто рядом нет соперника.

Ярвин встретил взгляд короля и склонил голову набок, как делала обычно Уна. Для многих нечитаемый жест, вот пусть и этот ресляндец думает что хочет. У яргана было только одно желание – плюнуть королю в рожу. А правитель Ресляндии ласково улыбнулся и пошел к выходу.

– Жду тебя утром в своем шатре за воротами! – сказал Дайра не оборачиваясь.

Стук их сапог стих, и Ярвин пошел к двери. Просто убедиться, что Хитрый Лев убрался. Во дворе король вскочил на коня и бодро поскакал вниз. Дорога хорошо была видна даже от двери, и ворота просматривались как на ладони. Дайра вместе со своими прихвостнями исчез в проеме, а ворота послушно за ним закрылись. Опять эта магия!

Ярвин еще долго смотрел на пустую дорогу и закрытые ворота. Признаться честно, он не хотел поворачиваться к Уне, видеть злость в ее глазах и слышать: «Я же тебе говорила, ресляндке нельзя доверять».

Ему бы сейчас не мешало кому-нибудь навалять, чтобы выпустить пар. Но не время, сначала надо что-то решить с принцессой, которая не принцесса, и с землей, которая, оказывается, ему не принадлежит. Хотя что решать? Его народу нужен дом, что может быть важнее, да? Подумаешь, жениться на другой ресляндке, поклониться королю, и все готово.

«Вот дерьмо!» – тяжело вздохнул он и обернулся.

Уна с Гундригом стояли у стола будто деревянные истуканы, со сложенными на груди руками. На их лицах не отражались никакие эмоции.

– Ну ладно, говорите.

– Надо было не швыряться договором, а молчать, – сразу сказала Уна. – Как ты умеешь: молчишь, киваешь, а потом делаешь все по-своему. Надо было так. А вот спорить с королем и перебивать не стоило.

– Очень вовремя ты это заметила.

– Когда ты мне дал возможность, тогда и заметила.

Уна тяжело выдохнула и села за стол. Пришлось следовать ее примеру, говорить так точно удобнее. Втроем они расположились на стульях и снова замолчали.

– Я ему не верю, – в итоге сказала Уна. – Не верю, что он будет рад передать тебе Хилбор, даже если ты откажешься от хранителей.

– Не могу сказать, что сам верю. Но Дайра любит улаживать все миром, – ответил Ярвин. – А еще здесь ему нужны воины или барсы. Ты сама помнишь: местные не считают себя частью Ресляндии, хотя и говорят на этом языке. И все соседи, уверен, это тоже знают. Придется обороняться от соседей, да еще напоминать людям, что они ресляндцы. Здесь будет жарко, и не одну зиму.

– Я рада, что ты стал думать головой. Злость не поможет договориться с Дайрой, – кивнула Уна.

Опять повисло молчание, такое тяжелое, что давило на голову. За стенами замка тоже оставалось подозрительно тихо, люди, узнав о Дайре, ходили настороже. Все носили мечи, а передвигались как коты на мягких лапах. Будто готовились прятаться, ну или сражаться, если не повезет.

Злость сменилась противным спокойствием. Такое бывает, когда долго дрался, а потом устал, но все еще хочется кому-то навалять. Только сил на еще один рывок не хватает.

– Ты собираешься отправить Эйслинг к Дайре? – вдруг спросил Гундриг. Он довольно долго сидел без движения на стуле, и Ярвин подумал, что ему опять ничего не интересно.

– Ты слышал, это поможет нашему народу сохранить землю, – ответил Ярвин.

Правда, как только сказал, стало тошно. Выкупать Хилбор за счет своей женщины? Сможет он так?

Хотя Эйслинг ударила его слишком сильно, не в прямом смысле, но ее вранье попало в цель. Ярвин не то что не ожидал, он вообще о ней думал только хорошее. И ее хотелось защищать, несмотря на всю силу, что в ней скрывалась. А потом она как рубанула – «принцесса умерла на третий день нашего заточения».

«Хитрая ресляндка, м-да». Это кололо внутри, но Ярвин отмахнулся, ему слишком о многом нужно думать и некогда размышлять об Эйслинг.

А Дайра не жалел для нее резких слов. Предательница, убийца, обманщица, интриганка… Все потому, что забила голову сестре любовью и заставила ее сбежать с рыцарем. Какая-то мутная история, но король умел все правильно подать. Без лишних подробностей, но с двойным смыслом. И ничего хорошего в той девушке, которую рисовал король, не было, только голый расчет. Ярвин в это не совсем верил, Дайра точно сгущал краски, но это нисколько не успокаивало.

– Отдай ее мне.

– Чего?

– Эйслинг. Отдай ее мне, – повторил Гундриг. – Монастырь не место для такой, как она.

– Ты что же, намерен жениться? – фыркнула Уна.

Гундриг лишь пожал плечами и снова посмотрел на Ярвина.

– Я не буду ее обижать, а если надо, увезу. Но не отдавай Дайре, он мне не нравится.

Ярвин верил, что его друг и увезет, и не будет обижать. Уж насколько Эйслинг такому обрадуется, не знал. Хотя отчего же не знал? Гундриг умел ладить со всеми женщинами. Наверняка и Эйслинг с ним будет хорошо. Мысль неприятно царапнула, но Ярвин быстро ее прогнал. Еще пока никто никуда не уезжает и никого не отдают.

– Ты не расслышал, кажется, – заговорила Уна. – Король требовал ее вернуть, а не отдавать кому-то.

– Ярвин все еще ее муж, а в Ресляндии, как я понял, мужчина решает за свою женщину.

– Король признал их брак недействительным!

– А хранители благословили, – ответил Гундриг.

Уна сжала губы и промолчала. В очередной раз его невозмутимый друг был прав и повторил слова, которые Ярвин уже проговаривал про себя. Что бы там ни говорил Дайра, Эйслинг (или как ее) все еще жена. Ритуал Северного острова проведен по всем правилам.

Ярвин поднялся из-за стола. Тело плохо слушалось, усталость сложного дня давила, и настроение было поганым. Все навалилось разом, стоило Дайре уехать. Но нельзя отсиживаться, надо что-то делать и хотя бы выслушать не-принцессу, а потом решать.

Принцесса, да… Он даже не заподозрил подвоха. Эйслинг вела себя по-королевски. Как держалась, говорила! Не хуже разодетых ресляндцев при дворе Дайры.

До двери он шел, раздумывая, с чего бы начать, но быстро плюнул на это гиблое дело. Лучше, чтобы она начала сама.

– Я с ней поговорю, – сказал Ярвин и скрылся за неприметной дверью, которая вела на лестницу.