Глава 32

Не сговариваясь, мы молча идём на кухню.

— Так странно видеть тебя в своей квартире. У меня будто дежавю.

Я уже успела налить ему чёрный кофе, даже не уточняя, какой теперь ему нравится. Уверена, что он остался верен своему вкусу.

Добродушно протягиваю чашку. Ведь нет смысла в постоянной вражде, верно?

Шахов аккуратно принимает обжигающий напиток, ставит на стол, резко напрягаясь, ловит меня за руку и удивлённым тоном отмечает.

— Ты без кольца.

— А что тебя удивляет?

— Вернула или просто неудачно помыла руки? Сняла и случайно потеряла его?

— Я не обязана отчитываться. Тем более перед тобой.

— По-моему, это вполне безобидный вопрос, нет?

— Ты меня удивляешь. С каких пор тебя интересует моя личная жизнь?

— Мия. Она меня всегда интересовала, разве это непонятно?

Он придвигается ближе и плотным кольцом сжимает пальцы на моей талии. Я знаю наперёд. Если он будет чуть более настойчивым — я не стану его отвергать. Тем более, сейчас. Когда вновь хочется заткнуть пустую дыру в душе чем-то таким… чего Костя никогда не сможет мне дать. Я просто ещё не успела переварить сегодняшний день. А мужчина очень удачно застал меня врасплох.

Чувствую, как Шахов мягко разворачивает меня к себе и скользит голодным взглядом по моей шее. К груди. Останавливается в том самом месте, где до сих пор висит купленная им когда-то подвеска. Он касается её пальцами, выжигая невидимый след на моей коже. Дыхание его учащается, когда он узнает свой подарок, выбросить который у меня рука не поднялась. Да. Я ношу его до сих пор, как амулет удачи. Без него я падала в грязь лицом несколько раз в самые ответственные моменты. И пусть это лишь моё воображение, кулончик неизменно служит мне верой и правдой.

— Почему он? — мужчина склоняется надо мной, и я чувствую тепло его губ на своё щеке. — Почему не что-то более достойное и представительное?

— Я уже сказала. Моя жизнь тебя не касается, — отвечаю твёрдо, смело отталкивая его назад. С трудом, конечно, но у меня получается. — Почему сразу не сказал, что привёз мне ювелирное украшение, а не ту безделушку с набережной?

— Привёз, потому что хотел тебя порадовать. Не сказал, потому что не привык разбрасываться словами или ждать благодарности, — последнее слово заставляет меня вспыхнуть и убрать руки за спину. Ведь я всё ещё помню свои невероятные ощущения, когда несколько дней назад он настойчиво приложил мою ладонь к своему возбуждённому паху. — Её изготовили на заказ. По моей личной просьбе доработав дизайн. Бриллиант, я надеюсь, ты сразу узнала.

Нет, не сразу. Я вообще не сразу поняла, что это украшение — драгоценность.

А вслух настойчиво меняю тему.

— Твой кофе остынет.

— Мне плевать.

— Зачем просил тогда?

— Ты всегда готова давать мне то, что я прошу?

Мне хочется, громко фыркнув, отвернуться от него. Ну что за самоуверенность?!

— Этот кусок металла дорог тебе, потому что его подарил я. Можешь не отрицать.

— Я вообще не собираюсь с тобой это обсуждать. Но могу прямо сейчас на твоих глазах снять его и выбросить в мусорку. Ты этого добиваешься? — если он скажет, да, я так и сделаю, клянусь! Без единого сожаления!

— В таком случае, будь честна сама с собой, если со мной не хочешь быть откровеннее.

Я не успеваю среагировать, как Шахов резко подаётся вперёд, хватает меня обеими руками и накрывает своим ртом мои губы, настойчиво заставляя их раскрыться. От его близости меня начинает штормить. Сжимаю руки в кулаки, пытаясь справиться с желанием зарыться пальцами в жёсткую шевелюру и притянуть к себе его голову ещё ближе. Я не представляю, что мне делать. Справиться с собой — ещё полбеды. Отталкивать мужчину бесполезно. Брыкаться — пустое занятие. Единственный известный мне выход — остаться равнодушной. Хотя бы внешне.

Вопрос в другом. Зачем? С меня никто не спросит. А я уже никому ничего не должна.

Его руки уже плавно исследуют давно забытые очертания моей фигуры, и я понимаю, что если и дальше стоять, подобно статуе, он с лёгкостью перешагнёт грань, а я пальцем об палец не ударю, чтобы вовремя остановить Шахова.

Поднимаю вверх ладонь, вклиниваясь ею между нашими телами, и тянусь к его подбородку, настойчиво надавливая, заставляя мужчину повернуть голову, тем самым отстраниться от меня.

Замечаю спокойно, как будто меня пламенный поцелуй нисколько не вывел из равновесия.

— Это было второе замечание, господин Шахов. После третьего последует удаление.

— Просто чтоб ты знала, — он вновь пожирает меня голодным взглядом, но теперь я уверена, с этим хищником я уж точно как-нибудь справлюсь, — после третьего я пойду ва-банк.

Пропускаю его слова мимо ушей. Но меня всё ещё интересует главный вопрос.

— Зачем ты приехал? Я тебя не звала.

Тишина между нами становится почти осязаемой, плотной, тяжёлой и горячей. И я вдруг особенно остро ощущаю, что из одежды на мне только короткий шёлковый халат, который с лёгкостью соскользнёт с моих плеч, едва Шахов приложит к этому хоть какие-то усилия. А он такой радости, вроде как, недостоин.

— Я не знаю, Мия.

— Тогда отойди от меня и сядь на диван. А я пойду, переоденусь.

— Мне и так нравится, — в его глазах сверкает голод. — Не трудись…

В голове проносятся воспоминания и продолжение такой же фразы, сказанной мужчиной пять лет назад.

«Я всё равно сейчас всё с тебя сниму. До последней тряпки».

— Костя у меня нет желания устраивать из своей квартиры поле брани. Поэтому, раз уж ты всё равно приехал, несмотря на моё нежелание тебя видеть, давай ты примешь мои правила и будешь вести себя прилично. Если ты не согласен, дверь находится там же, где и пять минут назад. Что-то не нравится — до свидания.

Под моим жёстким взглядом мужчина медленно усаживается на диван и поднимает вверх руки в знак своего согласия и полного смирения.

Выхожу из кухни и чувствую, что он провожает меня глазами. В спину мне раздаётся недовольное:

— Ну шубу-то хоть не одевай! Я буду паинькой. Обещаю.

Даже не оборачиваясь, уверенно заявляю:

— Шахов, для меня твои обещания — пустой звук. Одену то, что посчитаю нужным.

И вдруг совершенно неожиданно он меняет тему разговора, окончательно сбивая меня с толку:

— Ты меня ужином накормишь?

Я резко оборачиваюсь, пытаясь потушить озорные искорки в глазах, и с хитрой улыбкой мягко уточняю:

— А ты отпишешь мне свою долю?

— Нет, — слышу ожидаемо-резкий ответ.

— Тогда можешь ужинать в другом месте, — весело подмигиваю ошарашенному мужчине и уже собираюсь шагать прочь, но кое-что меня останавливает.

Его лицо на миг озаряется такой неподдельной радостью, что я просто теряюсь. Не желая разбираться в мотивах поступков этого человека, отворачиваюсь и ухожу в спальню. На всякий случай, заперев дверь. Потому что он может последовать за мной. С него станется.

Когда я возвращаюсь обратно, уже одетая в свободные домашние брюки и футболку, нахожу мужчину не на кухне, а в гостевой комнате. И он держит в руках МОИ шахматы в потрёпанной временем деревянной упаковке. Которые ещё и достать-то нужно умудриться!

— Костя, кто тебе разрешал трогать мои вещи?

— Что же сделало с тобой время? Ты стала занудой, каких поискать.

— Да? Так что же ты тогда здесь забыл?

— Уверена, что готова услышать ответ? — мужской взгляд наполняется непримиримостью, твёрдостью и решимостью.

— Не была бы уверена — не задала бы вопроса, — смело шагаю вперёд к нему, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки, и упрямо смотрю прямо в его зовущие, дерзкие глаза.

— Я хочу тебя отыметь прямо на этом столе, порвав на тебе всю одежду, накрутив твои волосы себе на кулак. Я хочу снова почувствовать твои губы на своём члене. Хочу, чтобы ты стонала и извивалась подо мной, крепко прижимаясь ко мне, выкрикивая моё имя. Я хочу, чтобы ты кончила со мной минимум три раза за эту ночь и то, только потому, что я уже давно тебя не мучил и с непривычки ты быстро устанешь. Этого достаточно? Или мне продолжить?

С каждым его словом мои глаза распахиваются всё больше и больше, я почти задыхаюсь от возмущения и одновременно совершенно неуместного, сладкого осознания, что он действительно всё ещё меня хочет.

— И если бы на твоём месте была любая другая, я бы давно уже взял то, что мне нужно. Но я, как последний лох, пообещал тебе вести себя прилично. А я привык всегда держать своё слово, даже если ты с этим не согласна. И поэтому вместо безудержного секса предлагаю тебе абсолютно невинную игру в шахматы. Так сказать, тряхнуть стариной и вспомнить что-нибудь хорошее, что у нас с тобой когда-то очень давно было.

Всё-таки Костя оказался прав. Я была не готова услышать от него такое признание.

Я знаю, что он прямолинейный человек без всяких оговорок. И сейчас точно этим воспользуюсь.

— Зачем ты рассказал мне про Игоря?

Шахов слегка оттопыривает и кривит нижнюю губу, задумываясь над ответом.

— Возможно, потому что он тебе не подходит?

— А ты хочешь самолично выбрать мне мужа?

— Можем на это сыграть. Если ты проиграешь — вынуждена будешь ждать, пока я одобрю представленную кандидатуру. А это будет ооой как нескоро.

— Сдурел что ли?! Я не буду с тобой ни на что играть!

— Совсем ни на что? — он приближается ещё на шаг, понижая голос. Соблазняет меня, как и раньше. И точно так же, как и раньше, ему это без проблем удаётся. — Может быть, у меня есть что-то, что тебя бы очень заинтересовало…

Мужчина аккуратно проводит костяшками пальцев по моей скуле. Невесомо. Мягко. Но меня словно бьёт током. И… да. Я тоже хочу его до безумия. Плавлюсь от одного его взгляда. И уже мысль провести с ним всего одну ночь не кажется такой уж сумасшедшей. Почему бы мне не уступить своему желанию? Меня это ничем не обяжет. Тем более, хранить верность ведь больше некому.

Но вслух отвечаю уверенное:

— Определённо, нет. Ты мне совсем не интересен, Костя.

Боже, опять его руки на моей талии. И прижимают вплотную к его крепкому телу. Почему я ещё не стукнула его по пальцам и не отошла назад… Он ласково продолжает шептать мне на ухо, отчего мурашки бегут по коже, а я наслаждаюсь этим странным моментом, о котором я так сильно мечтала когда-то.

— А ты подумай. Подумай хорошенько, малыш, — его губы скользят по моей щеке, унося и окуная в давно забытые воспоминания пятилетней давности. Туда, где этот мужчина был центром моей вселенной. — У таких предложений есть срок годности. И он скоро закончится.

Я не верю в то, что он предлагает. Боясь показать свою уязвимость в этот момент, тихо уточняю:

— Ты готов поставить на кон свою долю?

Его спокойный ответ отчётливо слышен в тишине моей квартиры.

— Готов. Только не всю. А небольшую часть. Добьём твою до пятидесяти процентов, как ты на это смотришь? — он склоняется надо мной, его пальцы касаются моего подбородка. Я не понимаю, чего конкретно он хочет в ответ. Если эту ночь, то я сразу же откажусь.

Ведь моё собственное желание принадлежать сегодня ему — это одно. А лечь под него из-за доли в бизнесе — совершенно другое.

— И что потребуешь взамен? Если меня, то можешь уже убирать шахматы на место. Я своим телом не торгую.

Он улыбается мне прямо в губы…

— Малыш, мне нужно не просто твоё тело, — Шахов мимолётно скользит по моим губам своими, что меня мгновенно отрезвляет.

Я резко откидываю в сторону его руку и отодвигаюсь на два шага назад.

— А что тогда?

— У меня скоро намечается благотворительный вечер. Если я выиграю, хочу, чтобы ты пошла со мной.

— Ты с ума сошёл? Мы с Игорем только недавно официально объявили о помолвке. А я теперь приду с другим? Может, он мне и изменял, но это наши с ним проблемы. Совсем не обязательно выливать всю эту грязь в массы и делать из меня посмешище. И вообще! Я тебе не девочка из сопровождения.

— Мы теперь с тобой партнёры. Мия, это не вызовет никаких вопросов. Не надо так нервничать. Всего один вечер с полезными людьми.

— У тебя странное чувство юмора. История повторяется?

— Твоя доля будет пятьдесят процентов. Если сможешь меня обыграть. Всё по-честному.