Глава 13 · Двадцать четыре часа

Догнал я бугая в коридоре, у лестницы. Шел он не спеша, будто свое дело уже сделал, и на мой окрик даже не обернулся.

— Постой, — настойчиво окликнул я, поравнявшись с ним. — Кто тебя прислал?

— Я тебе уже все сказал. — Он остановился и так резко обернулся, что мне пришлось отступить, чтобы не упереться ему в грудь. — Не понял с первого раза, щегол? Давай-ка выйдем на улицу подальше, я тебе там объясню по-другому, раз ты по-хорошему не понял.

— Да нет уж, — усмехнулся я, — лучше тут побеседуем. Тут меньше дует.

— Что, без дружков своих ссышь по-мужски пообщаться? — осклабился он.

Это становилось все интересней и интересней. Во-первых, здоровяк нашел меня прямо в университете, а просто так с улицы сюда не зайдешь. Во-вторых, ему еще хватало наглости обсуждать моих друзей, о которых он, очевидно, знает. Мне все сильнее хотелось выяснить, кто за ним стоит. Но идти для этого за угол я не собирался, потому что пока ничего не понимал в происходящем, а лезть на рожон — это не только отвага, но и слабоумие. Я же все-таки лауреат и рекордсмен — и не в беге по граблям.

Поэтому просто отзеркалил:

— Что ж ты такой весь из себя загадочный, мужик? Сам ссышь хотя бы имя свое назвать?

— Зачем тебе?

— Чтобы я знал потом, как тебя найти, например.

— Ладно, щегол. — Мужик посверлил меня мгновение взглядом и набычился: — Выйдем через проходную на Лебедева, там поговорим.

Такой вариант меня устраивал: там постоянно люди, — и я двинулся следом.

Шел он, кстати, первым, не спрашивая дороги. А значит, уже как минимум тут бывал. Вот только староват он что-то для студента.

У проходной он притормозил и сдал дежурной гостевой пропуск. Вот оно что! В гости приходил. Интересно, к кому? У нас тут без пропуска и родную мать не пустят, а ему гостевой оформили.

На крыльце было прохладно и, как я и думал, людно: с обеда народ шел в обе стороны, а у дверей Йося Лапидус с фотоаппаратом на шее собирал в кучу троих ребят с тетрадками и командовал:

— Ближе, ближе! Не влезаете! Ближе, сказал, остолопы!

Амбал спустился по ступеням и сдвинулся к краю тротуара. Я остановился чуть поодаль, оставив за спиной крыльцо, и он поманил меня пальцем.

— Подойди, — раздраженно велел он. — Не заставляй повторять.

— Тебя и отсюда прекрасно слышно, — возразил я. — Так кто ты такой, кто тебя прислал и какое он имеет отношение к Нине?

— Ты мне еще и вопросы задавать будешь? — презрительно усмехнулся он, подходя сам. — Тебе сказали держаться от нее подальше, щегол. Вот и держись.

— Нина просила передать, чтобы я к ней не подходил?

— Не приплетай сюда Нину, — скривился он. — Я с тобой разговариваю.

Что за абсурд? С какой вообще стати я должен обсуждать Нину, «не приплетая Нину», так вообще бывает? Если уж на то пошло, то решать за себя девушка может только сама, чай не рабовладельческий строй.

Амбал тем временем стоял практически впритык и явно ждал, что я отступлю. Бросив взгляд назад, я мысленно выругался — как назло, крыльцо опустело.

— Если Нина не захочет со мной общаться, сама скажет, — отчеканил я, не двинувшись с места. — А тебе я ничего не обещал и обещать не буду.

— Значит, не понял, — угрожающе произнес он. — Еще раз увижу тебя рядом с ней — ноги переломаю, а потом глаз на жопу натяну.

Ничего объяснять он не собирался. Ну что ж, отрицательный результат — тоже результат. Дальше спорить не имело смысла.

— Я тебя услышал, только запугивать будешь других, — твердо ответил я и повернулся к проходной.

Он шагнул наперерез, схватил меня за ворот и потянул к себе. И тут я сработал рефлекторно — не зря Кантемир заставлял меня повторять одно и то же движение. Видимо, не надеясь на мой ум, он сделал упор на мышечную память и рефлексы — и ведь не прогадал!

Прижав кисть амбала к груди, я развернулся и высвободил ворот из захвата. Ткань выскользнула из пальцев, и я отпустил его руку, отступая к ступеням. Свалить его с ног, как недавно Корфа на дискотеке, я даже не пытался — такого даже бульдозером не сковырнешь. Лезть с ним в борьбу было бы глупо.

И только тогда забурлил адреналин грядущей драки, а сердце заколотилось так, что отдавало в горле. Амбал шагнул следом, и я уже приготовился отвечать, пытаясь понять, что еще можно применить из моего скудного арсенала, но в этот момент у меня за спиной открылась дверь и на крыльцо вышли студенты. Бугай тут же замер, но злобного выражения морды не поменял.

— Еще раз дернешься, Гончаров, пожалеешь, — процедил он. — Думаешь, тут за тебя вступятся?

И вот тут у меня перед глазами всплыло окно.

Персональное предложение: досье на человека перед вами, имя его заказчика и суть поручения.

Выдача: сразу после принятия.

Оплата: в течение 24 часов провести свидание с Ниной Ланской. Встреча должна стать романтической по взаимному согласию. Дружеское общение не засчитывается.

При невыполнении: хромота на 3 суток.

Отказ от предложения последствий не имеет.

[Принять] [Отклонить]

Хромота на трое суток? В воскресенье эстафета, а с хромой ногой я команде не помощник. А в том, что так и будет, я не сомневался, потому что надеяться на романтическое свидание с Ниной, еще и после этого амбала, было очень наивно. Черт, а ведь Кан рассчитывает на меня — я уже согласился бежать. Вот же система, нашла чем прижать! Но узнать, кто прислал этого типа, требовалось сейчас.

Прости, Кан, но это форс-мажор…

Я мысленно нажал «Принять», и вместо предложения появился таймер отсчета двадцати четырех часов, а рядом открылась короткая карточка.

Демьян Сергеевич Кречетов, 38 лет

Боксер-тяжеловес.

Место работы: служба безопасности Дома Воронцовых. Выполняет личные поручения Владислава Воронцова, наследника главы семьи.

Поручение: угрозами добиться от вас отказа от встреч с Ниной Ланской. Указание заказчика: не привлекать публичного внимания.

Заказчик: Владислав Воронцов, 25 лет. Назначенный семьей жених Нины Ланской.

Жених, значит, послал… Вот так новость… Не, Кан, эстафета точно без меня.

Я смахнул системное окошко. Кречетов, ждавший моего ответа, угрожающе спросил:

— Ну что, ты все понял? Или мне все-таки повторить по-плохому?

— Послушай, Демьян, — уверенно ответил я. — Я реально начал сомневаться в том, что у тебя с головой все в порядке. Ранняя деменция? Я тебе уже в который раз отказал, а ты все повторяешь, как попугай. И даже не представился, да и черт с тобой, я и так знаю, что ты боксер, а фамилия твоя Кречетов. Значит так, Демьян. Раз уж ты профессионально передаешь сообщения, передай Владиславу Воронцову: я не знал, что он жених Нины. А даже если бы знал, решать Нине, с кем ей встречаться. Она не бессловесная вещь, сама все скажет.

Кречетов нахмурился, и на его лице отразилась мучительная работа мысли. Кажется, я нечаянно сломал что-то в этом могучем, но нежном агрегате.

— Ты откуда знаешь, кто меня послал? — недоверчиво буркнул он и зачем-то заозирался, решив, видимо, что у него за спиной телесуфлер.

Отвечать я не собирался, да он бы и не поверил. Поэтому напустил на себя загадочный вид, презрительно окатив амбала взглядом:

— Ты работаешь в охране Воронцовых, а сюда тебя отправил Владислав. Это все знают.

— Откуда ты это взял? — уже резко потребовал он. — Тебе Ланская сказала? Но откуда она…

Лицо его, хоть и не обремененное интеллектом, стало озадаченным, а судя по наморщенному лбу, Кречетов впал в глубокие размышления. В общем, теперь спрашивал он, а отвечать или нет, решал я. Приятная перемена!

— Тебе велели обойтись без лишнего шума, — напомнил я. — А ты решил устроить драку у проходной университета. Думаешь, Воронцов будет доволен, когда об этом узнает?

Кречетов огляделся, я — тоже и увидел, что Йося, оказывается, все еще возился со своими ребятами, просто сошел с крыльца, а к нам уже направлялся Кантемир. О, приятель, ты даже не представляешь, насколько вовремя появился! До соседа было еще несколько шагов, и Демьян успел негромко процедить:

— Много на себя берешь, щегол.

— Ром, ты там долго еще? — окликнул меня Кантемир, становясь рядом. — Все в порядке?

— Мы уже закончили, — спокойно отозвался я. — Познакомься, Кан, это Демьян Кречетов, боксер, который на побегушках у Воронцовых. Демьян как раз уходит.

— О, тот самый? — Кан явно его узнал и протянул руку. — Приятно познакомиться, Демьян. Жаль, вы в том финале на союзных пропустили нокаутирующий… Хорошо дрались.

Кречетов набычился еще больше, но руку все же пожал и буркнул:

— Отойди, парень. Нам с твоим другом договорить надо.

Кан ничего не ответил, но остался возле меня. Кречетов дернулся было в мою сторону, и я встретил его взгляд.

— Мой ответ ты слышал. Передай его Воронцову, — твердо повторил я.

Я прям видел, как боязнь провалить поручение борется с установкой обойтись без публичности. Тем более чуть ранее двое парней с сумками, которые шли к проходной, замедлили шаг, остановились у ступеней и полезли за сигаретами.

— Эй, здоровяк, ты чего к пацану прицепился? — подал голос один из них. — Иди, куда шел.

— Не лезь, — дернул его за рукав второй. — Видишь, какой кабан.

Девчонка в красной куртке, наоборот, обошла нас по газону, оглядываясь. А у дверей щелкнул затвор.

Йося опустил фотоаппарат и сделал вид, что снимает крыльцо. Кречетов повернул голову.

— Убери камеру, — зло приказал он достаточно громко, чтобы Йося услышал.

— Я для стенгазеты снимаю, — поспешно сказал Йося, прижав камеру к груди. — Ребята попросили у входа сфотографироваться. Вон они, ждут меня.

Кречетов шагнул было к Йосе, но тот попятился к дверям, за которыми сидела дежурная. Все вокруг уже откровенно повернулись в его сторону и следили за развитием событий. Свидетелей стало многовато, и амбал остановился, сунув руки в карманы. Кажется, он наконец сообразил, что тихо обстряпать дельце уже не получится. Пришел без лишнего шума запугать одного студента, а теперь его лицо осталось на пленке, да и имя я успел назвать вслух.

— Не радуйся, Гончаров, — зло бросил он. — Велено передать, что раз ты такой тупой и непонятливый, скоро тебя вышвырнут из университета. А я тебя еще встречу. Без приятелей и фотографов.

Он развернулся и быстро пошел к припаркованным у обочины машинам. Шагах в сорока от нас открыл большую темную тачку, сел за руль и выехал из ряда. Я проследил за ним, стараясь запомнить номер, пока она не свернула к проспекту. Потом достал телефон и записал то, что успел разобрать.

— Ром, а ты откуда Кречетова знаешь? — озадаченно спросил Кантемир. — Я сначала не узнал его, подумал просто, что лицо знакомое, а потом ты его назвал… Это же боксер. Я его бои по телевизору смотрел, когда в школе учился.

В этот момент я подумал, что раз Кречетов своего рода знаменитость, довольно глупо было посылать его ко мне, наказав избегать публичности. Логика, видимо, вышла из семейного чата Воронцовых, когда они давали такое задание.

— До сегодняшнего дня и знать не знал никакого Кречетова, — признался я. — Он давно выступал?

— Несколько лет назад точно боксировал в супертяжах, — ответил Кантемир. — Потом вроде пропал.

Тем временем парни у ступеней докурили и двинулись в сторону проходной, а Йося подошел к нам и с любопытством поинтересовался:

— А этому мужику что от тебя надо было, Ром?

— Очень не понравилось, с кем я общаюсь, — пожал я плечами. — Йось, кстати, он к тебе в кадр не попал?

— Не просто попал, я сделал кадр прямо с ним, — кивнул он, и я с удивлением поймал себя на мысли, что Йося нормальный пацан. И вполне он ничего, если рядом нет Корфа, который брызжет ядовитой слюной и травит окружающих. — Он как раз напротив тебя стоял с кривой рожей. Только я еще не знаю, что получилось.

— Сохрани, пожалуйста. Если лицо будет видно, сделай мне отпечаток. В стенгазету только этот снимок не ставь.

— Ладно, — осторожно согласился Йося. — Только я сегодня пленку не досниму, сразу не жди.

— Как получится, — согласился я. — Спасибо, что не спрятал камеру.

— Так я сначала и не понял, что у вас тут, — смущенно пробормотал он, и щеки у него чуть порозовели.

Кажется, я начинал догадываться, чем именно Феликс держит вокруг себя всех этих ребят. Просто выискивает самых застенчивых и закомплексованных, кто деланое внимание готов принять за искреннюю дружбу. Йося, будто подтверждая мои мысли, еще раз кивнул и поспешил к своим ребятам, которые ждали у дверей.

Кан проводил его задумчивым взглядом.

— А он, оказывается, ничего — вполне нормальный. Ладно, пойдем, Ром. А то мы тут так до вечера простоим.

Я пошел за ним, выбирая меньшее зло: идти на рожон и пригласить ради системы Нину на свидание или отступить, но подвести парней на эстафете? В любом случае после последних слов Кречетова расслабляться было рано.

* * *

В столовую мы с Каном так и не вернулись. Полина догнала нас на лестнице, засыпав кучей вопросов, на которые я отвечал неохотно и одинаково: незнакомый мужик, что-то перепутал, разобрались. Она не поверила, я это видел, но допрашивать на лестнице не стала.

Наверху Кан вытащил из-под кровати сумку, достал из шкафа чистую рубашку и остановился.

— Слушай, останусь-ка я в общаге, в другой раз съезжу, — решительно объявил он.

— Езжай, Кан, — мягко возразил я. — Ты же сам говорил, что дядя Магомед тебя ждет, ты ему давно обещал.

— А если этот кабан вернется? — озабоченно напомнил он. — Запросто может так быть. А ты, уж извини, тот еще боец.

— Да ладно тебе, не придет же он в общагу меня избивать, — отмахнулся я. — Незачем отменять поездку. Если этот козел снова объявится, подниму шум. Один с ним разговаривать больше не буду.

Кан положил рубашку на кровать.

— Ты сказал, он от Воронцова. Какого именно? Что это за человек?

— Жених Нины, Владислав. Семья выбрала его ей в мужья. А он узнал, что мы общаемся, и прислал этого типа меня припугнуть.

— Владислав Воронцов… — задумался Кантемир. — Это не он там наследник у них? И если его семья выбрала Нину… Ты влип, Ром. Ты вообще знал про ее жениха?

— Не-а, только выяснил, — ответил я. — Она мне про это ни слова не говорила. А смысл? Мы даже не встречались, так, за ручки подержались да разок поцеловались, а потом Нина предложила остаться друзьями. Все. Из-за чего такой кипеш поднялся — я хэзэ, Кан.

— Ну и ладно, раз так. Разберешься… — Кан усмехнулся: — А ты, кстати, молодец! Успел заметить из окна, как ты из захвата вышел. Моя школа!

— От гордости не лопни, — рассмеялся я.

— До гордости там еще далеко. Тебя учить и учить. А вообще, в следующий раз не подпускай так близко, — посерьезнел он. — Схватит покрепче, можешь и не вырваться.

Убрав рубашку в сумку, он застегнул ее и задумчиво сказал:

— У нас тоже так женят. Не всех, но бывает. — Он взял сумку и спросил: — Ты Нине звонить будешь?

— Зачем? Наябедничать на жениха?

— Речь о ней, так что лучше поставить в известность.

Я так и так решил позвонить Нине, так что кивнул:

— Да, сейчас наберу.

— Тогда я поеду, Ром. Но телефон держи при себе. Звони, если вдруг понадобится, я вернусь.

— Позвоню. Спасибо, что не остался в стороне, — поблагодарил я. — Очень было вовремя.

— Сочтемся. — Кантемир закинул сумку на плечо и вышел.

Когда дверь за ним закрылась, я снова открыл досье. Внизу нашлись сведения о Воронцовых.

Воронцовы — княжеский род. Военная служба, руководство тюремными учреждениями, связи в Городовой службе.

Деловые интересы Дома: военные поставки, оборудование охраняемых объектов, системы безопасности.

Представители Дома участвуют в попечительстве Московского университета.

Союзники: род Вяземских.

Так вот чем они занимались. Пока одни Дома управляли заводами и банками, эти делали деньги на снабжении и охране, да еще и своих людей имели в ведомствах.

Но особенно мне не понравилась строка про университет. Воронцовы участвовали в его попечительстве, значит, могли обратиться прямо к руководству. Получится ли у них добиться моего отчисления, я не знал. Но и считать угрозу Кречетова пустой уже не мог.

С Вяземскими они тоже дружили. Узкий у них круг, куда ни сунься. Впрочем, спрашивать Костю, почему его приятель присылает ко мне громилу, я пока не собирался. Сначала поговорю с Ниной. Может, она вообще считает Воронцова своим женихом, а я один ничего не знаю?

Кречетов сегодня ничего от меня не добился. Но Воронцов мог прислать его снова или надавить через университет. Интересно, кто рассказал Воронцову о нас с Ниной? Впрочем, видели нас многие, так что гадать смысла нет.

И все же мысль о женихе злила меня сильнее, чем угроза выселения. Семья выбрала его Нине, но согласна ли сама девушка за него выходить?

Я вспомнил слова Нины: как ей было обидно, что я не позвонил и что не смог ответить про Киру. Это я и сам понимал. А теперь получается, что у нее все это время был жених, про которого она мне не сказала ни слова. Почему молчала, я не знал. Может, и не собиралась за него замуж, а может, просто не хотела обсуждать со мной свою семью. Мы ведь тогда даже между собой не разобрались.

И вот тут я понял вещь, которая, наверное, была понятна всем, кроме меня. Понял всем сердцем, потому что при мысли о Нине в душе что-то звенело.

Про Жанну я мог думать легко: приятная девчонка, замутить, не замутить. Про Машу Юсупову — тоже. И на Ленку Пападаки смотрел только с той же позиции, что и она на меня — потеряли время, а могли дать жару.

А вот с Ниной так не получалось. От одного упоминания про жениха меня скрутило ревностью сильнее, чем от всего, что наговорил Кречетов. Мне было не все равно, с кем она.

Даже не верилось, что какой-то час назад я радовался, что Кан уедет, и можно будет пригласить к себе девушку. Даже в аптеку собирался, чтобы к вечеру быть во всеоружии. Тьфу. Кого выбрать, Гончаров? Жанну, которая на меня смотрит так, что весь этаж видит? Позвать девчонку на вечер, чтобы утром объяснять ей, что это ничего не значило? Нет уж. Хватит морочить людям головы. И прежде всего себе.

С Кирой мы уже договорились, что останемся друзьями. С Машей я просто дважды потанцевал. А Нину хотел видеть рядом. Не вечером, не когда-нибудь, а сейчас.

Оставалось двадцать три часа. Значит, завтра примерно в это же время срок закончится. Можно, конечно, попробовать встретиться утром, но о Нининых планах я ничего не знал. Лучше позвонить сейчас и предложить увидеться сегодня вечером. А уж согласится она или нет, решать ей.

И задание тут было ни при чем… ладно, при чем. Без него я бы еще неделю собирался с духом. Но ведь и до всяких заданий я хотел ее поцеловать, а когда она предложила остаться друзьями, мне было паршиво. Задание только заставило перестать откладывать звонок.

Я взял трубку и набрал ее номер.

Гудки шли долго. Я уже решил, что она не ответит, и тут в трубке щелкнуло.

— Рома? — удивленно спросила Нина. — Привет. Ты чего звонишь?

— Привет. Хочу тебя увидеть. Давай встретимся сегодня вечером?

— Сегодня не получится, — сдержанно отказалась она. — С шести до восьми буду на крытом корте в университетском спорткомплексе, а потом поеду домой.

— Я могу подойти к концу тренировки. Посидим где-нибудь, поужинаем.

— Ром, я не хочу сегодня встречаться, — уже тверже ответила она. — Извини. Пока.

Нина положила трубку, не дожидаясь ответа. А я так и остался сидеть с телефоном в руке. Вот тебе и позвонил. За минуту успел узнать, где она будет, и получить отказ.

Неприятно, чего уж там. Я успел обрадоваться, когда услышал ее голос, и уже представил, как мы сядем вдвоем за столик. А у нее, похоже, не было никакого желания опять слушать, как я путаюсь в объяснениях.

Перезванивать я не стал. Нового я ей ничего не скажу, только начну уговаривать. Лучше уж дать ей закончить занятия.

А пока я решил зайти к девчонкам и сказать, что вечером меня не будет. Если уж дал зарок не морочить людям головы, начинать надо сразу.

Я вышел в коридор и постучал к девчатам.

— Ром, заходи! — обрадовалась Жанна, открыв дверь. — Ты чего так рано?

— Да я только предупредить, — неловко начал я. — Сегодня к вам не приду. Извини, планы поменялись.

— Мы же только договорились! — разочарованно воскликнула она. — Кристина торт обещала принести. Что у тебя случилось?

— Хочу встретиться кое с кем. Не знаю, получится ли, но ждать меня не надо.

Улыбка Жанны погасла — как свет выключили. Из-за ее спины выглянула Вера.

— А к нам потом придешь?

— Нет, Вер. Вы без меня посидите.

— Понятно все, Ром, — сухо отозвалась Жанна. — Если не получится с кем ты там собирался встретиться, можешь уже не приходить.

— Я понимаю, что вы на меня рассчитывали, — виновато ответил я. — Простите, девчонки…

— Все, Ром, я поняла, — сердито оборвала она.

Утешать ее и обещать встретиться в другой вечер я не стал. Да тут словами только хуже бы сделал.

Так что, вернувшись, я все-таки сел за занятия. Мысли то и дело возвращались к Нине, и одну задачу по геометрии пришлось начать заново.

Закончил я задание с грехом пополам, а потом достал распечатку от ребят Игната. К понедельнику обещал им написать, какой способ восстановления связи проверять первым, и не собирался нарушать данное слово. И без того слишком многих людей я в последнее время разочаровал или огорчил. Я выписал, что нужно сравнить в двух предложенных вариантах, и отметил вопросы, на которые в журнале ответов не нашлось. Само решение еще предстояло обдумать. Но теперь хотя бы было понятно, с чего продолжить завтра.

По мере приближения вечера я все чаще смотрел на часы. Нина будет на корте до восьми. Она не согласилась на встречу, и мой приход вполне мог ее рассердить. Я это понимал. Но все равно хотел увидеть ее.

Перед выходом позвонил Кану, сказал, что у меня все спокойно, и предупредил, что пойду к спорткомплексу. Он попросил не выключать телефон, и я убрал его в карман куртки.

Когда я вышел, уже стемнело. Оглядел машины у входа и свернул к спорткомплексу по освещенной дорожке. Навстречу попадались студенты; Кречетова нигде не было видно. В вестибюле над вахтой без звука работал телевизор. Я только вошел, а вахтерша за стеклом уже остановила меня.

— Вы к кому, молодой человек? — строго спросила она. — Занятия заканчиваются.

— Я жду девушку с тренировки по теннису, — вежливо объяснил я. — Она с корта сюда выйдет?

— Да, они все выходят через этот вестибюль, — пояснила вахтерша. — Ждите вон там, на скамейке, и дальше не ходите.

Я сел на скамейку у стены и достал телефон, чтобы проверить время. До конца тренировки оставалось немного.

Пока сидел, думал, как построить разговор. Про Воронцова сразу спрашивать не хотелось, я ведь пришел увидеть Нину, а не потребовать отчета о ее женихе. Скажу лучше, что соскучился. Если она согласится провести со мной вечер, уже за ужином поговорим и о том, что мешало нам раньше.

Без десяти восемь из коридора начали выходить молодые люди с сумками. Сначала двое парней, за ними мужчина в олимпийке и две девчонки. Я всякий раз поднимал голову, но Нины все не было. Может, задержалась в раздевалке? До восьми еще оставалось время, а вахтерша сказала, что с корта выходят сюда.

Нина показалась последней, с сумкой через плечо и ракеткой в чехле, на ходу собирая волосы в хвост. Она шла к дверям, глядя под ноги, и, похоже, меня не замечала. А потом подняла голову…

И остановилась. Секунду мы просто смотрели друг на друга через пустой вестибюль.

— Ром? — растерянно спросила она. — Ты зачем пришел?