Глава 10 · Ставка

За кулисами студенческого клуба теснились четыре команды, народу было — не продохнуть.

Бауманцы застряли в дверях с вешалкой, и нам с Павлом пришлось отодвигать стол, чтобы дать им протиснуться. Суета и ажиотаж стояли такие, что на волнение уже не оставалось сил, а из зала вовсю скандировали: «МЭИ! МЭИ!» — и это слышали все за кулисами.

А надо всем этим галдежом еще и Леха Сомов проверял звук, по очереди вызывая команды к микрофонам, стараясь перекричать несмолкающий шум. То и дело слышались свисты микрофона, грохот и его крики:

— Андрей, повернись к залу! Вот сюда встань! Сюда, к микрофону, куда ты прешь⁈ Давай следующий! Валите-валите, кто следующий?

Пока команды в суете ждали начала, панически вспоминая напрочь забытые реплики и поминутно теряя реквизит, зал стремительно заполнялся, и вскоре зрители стояли даже вдоль стен.

Я выглянул из-за кулис и увидел, что Кантемир с Кристиной, Денис с Ильей, Полина, Жанна и Вера заняли ряд у сцены. Йося сидел с краю, с фотоаппаратом на коленях. Коля Демидов и Костя Вяземский сидели ближе, заметили и помахали мне из бауманского сектора, прямо из-под плаката «Без вариантов». Хорошо, что мы не в футбол играем, а то фанаты за такие фортели обычно шею мылят. Нина сидела рядом с Денисом. Увидев меня у выхода на сцену, улыбнулась. Я помахал ей, улыбнулся и нырнул обратно за кулисы.

Пришли все, кто обещал. И даже не знаю, хорошо это или плохо, не определился еще, как мне комфортнее выступать: совсем без поддержки или с дополнительной ответственностью от присутствия друзей.

Заметив в толпе Егора Буровцева из «Верхней полки», я по инерции тоже хотел кивнуть, мы же не в детском саду, чтобы носиться с обидками, но он даже не глянул в нашу сторону. Вероятно, еще не повзрослел настолько, чтобы признавать свои ошибки. Помнится, он даже обещал нам провал на разминке. Ну вот, сегодня и проверим.

Я повернулся к нашим. В этот момент перед глазами появилось сообщение системы.

Доступно добровольное задание.

Цель: выход команды «Лифт» в полуфинал лиги.

Награда при выполнении цели без аренды: привлекательность и фотогеничность — постоянно, по +5% к текущему уровню.

Доступна аренда навыков «артистичность», «остроумие» и «смекалка». Запуск по команде пользователя, действие до объявления результата игры. Активация аренды закрывает право на награду. Выполнение цели с арендой: без награды и без штрафа.

Штраф при невыполнении цели: утрата одного постоянного навыка, подаренного системой. Выбор случайный. Применяется независимо от использования аренды.

[Принять] [Отказаться]

«Что именно ты можешь забрать?» — спросил я, не торопясь соглашаться.

При провале задания будет случайно выбран один постоянный навык или усиление, подаренные системой. Купленные навыки, приобретенные самостоятельно умения, собственные способности пользователя, опыт прежней жизни, временные аренды и физические показатели сохранятся. Вероятность выбора одинакова для каждого подаренного навыка или усиления.

Под удар попадали память, дикция, скорость мышления… и вокальное мастерство с абсолютным слухом, которым не было еще и недели. Поставить голос мастера против пяти процентов к внешности? Лицо у меня и так нормальное, Нина не жаловалась.

Я отказался.

Предложение закрыто. Навыки пользователя без изменений.

В динамиках объявили Антона Жаркова, постоянного ведущего Московской студенческой лиги, причем бауманский сектор успел поднять шум еще до его выхода. Высокого коротко стриженного парня я узнал: в местном телевизионном кавээне он вечно играл наглого школьника.

Жарков привычным, уверенным шагом вышел к микрофону, пережидая скандирование своей фамилии, и было видно, что выступать в качестве хозяина мероприятия ему комфортнее, чем играть разнузданного школяра — ту роль он давно перерос.

— Добрый вечер! — воскликнул ведущий, и зал вздрогнул от ора зрителей. Это вам не КВН по телику, тут все проще, но при этом и живее. Эмоции ярче, крики громче. — Бауманку уже слышу! А где остальные?

В ответ закричали разом несколько рядов, поднялся свист, визг, бешеные аплодисменты. Публика тут была не то что благодарная, а фанатская. Наши повскакивали с мест, Денис замахал обеими руками.

Жарков профессионально дал толпе прошуметься и поднес микрофон к губам: в зале за несколько секунд установилась послушная тишина.

Ведущий представил команды, и каждое название отзывалось новым витком визга из зала. Потом повернулся к пятерым за столом перед сценой.

— Сегодня нас судят: актер и автор программы «Дежурный по городу» на «Первом экране» — Станислав Ракитин!

— Ракитин? — шагнула ко мне Надя, заглядывая через плечо. — Подвинься, Ром, дай посмотреть.

Широкоплечий мужчина с залысиной привстал у стола — судя по всему, это и был актер. Ну, мужик и мужик, я кино особо не интересовался и любопытства Нади не разделял.

Следом Жарков представил композитора Рустама Сабирова, чью заставку к «Дежурному по городу» бауманский сектор тут же просвистел, а он отбил ладонью последние такты; актрису Регину Синицыну и седобородого Евгения Белецкого из Театра миниатюр; последним — председателя жюри Кирилла Терехова, редактора лиги, в очках и с раскрытой тетрадью, сидевшего между артистами.

— Второй четвертьфинал, — продолжил Жарков. — Четыре команды, три конкурса, в полуфинал проходят две. Оценки от каждого судьи: за приветствие до пяти, за разминку до шести, за домашнее задание до семи. Баллы складываются. При равном количестве очков выше будет та команда, у которой лучше разминка — доказательство находчивости команды!

Зал затопал, засвистел, а Жарков, дождавшись тишины, объявил:

— Начинает команда МГУ «Верхняя полка»! — И незаметно отступил к краю сцены, освободив место первым выступающим.

Начала «Полка» уверенно, этого я не мог не признать. Уже к середине приветствия Буровцев вынужден был пережидать смех зала, чтобы не сбивать и не торопить ребят. В итоге получили они пять пятерок, зал бесновался и шум стоял такой, что закладывало уши.

Им все еще хлопали, даже когда Жарков объявил и вызвал нас на сцену:

— На сцену приглашается еще одна команда МГУ «Лифт»! — пронесся его зычный голос.

Виталик вышел первым, с папкой под мышкой, рыжий и серьезный, как руководитель испытаний.

— Институт сна и бодрствования проводит испытание идеального студенческого будильника! — объявил он. — Образец: студент второго курса, уснул над конспектом в четверг. Задача: разбудить. Первый сигнал!

Слава, автор нашего приветствия, уже спал за столом, уткнувшись лбом в тетрадь, и спал убедительно: долговязый, в растянутом свитере, он свешивался со стула так, будто его туда вылили. Тремя резкими ударами по заглушенным струнам я с края сцены изобразил звонок на лекцию. Павел и Миша вышли из-за кулис, машинально сели за стол по обе стороны от Славы, раскрыли тетради и приготовились писать. Слава перевернулся на другую щеку.

В зале в первый раз рассмеялись — причем и в чужих секторах, это я отслеживал особенно ревниво.

— Сигнал первый: испытуемый не разбужен, разбужены посторонние, — проговорил Виталик, заполняя бланк испытаний. — Второй сигнал!

Я взял марш, медленно, двумя аккордами, и Тамиля объявила из-за кулис голосом радиоточки из столовой:

— Начинается обед!

На обед поднялись все: Павел с Мишей вскочили из-за стола, Леонид с Андреем вышли из-за кулис, и все четверо двинулись к краю сцены. Андрей запел первым, чисто и слышно:

— Пахнет борщом!

Слава, не открывая глаз, поднял руку:

— Займите мне место!

Виталик переждал смех и отметил в бланке вторую неудачу.

Леонид изобразил будильник с голосом нашего капитана: подошел к столу, набрал воздуха и выдал виталиковское «Подъем, команда! Прогон через пять минут!» — так похоже, что на репетициях мы падали. Здесь засмеялся наш ряд, Кан громче всех, и еще несколько человек, которые знали Виталика. Остальные вежливо ждали. Да, это было глупо, и почему я вовремя не подумал о том, что междусобойная шутка не лучший способ рассмешить толпу незнакомых людей⁈ Леонид еще держал позу, ожидая смеха, а Виталик уже перелистнул страницу в папке.

Ребята ждали привычных музыкальных сигналов. Я сократил переходы и перестал играть под реплики Виталика. Перед Мишиным «Стипендия пришла!» оборвал марш. Реплика прозвучала в тишине, Слава, не просыпаясь, протянул ладонь, и засмеялись громче, чем на прогоне.

— Последнее испытание! — сказал наконец Виталик и закрыл папку.

Тамиля вышла из-за кулис и наклонилась к спящему:

— Слава, к тебе девушка!

Слава вскочил, как подброшенный, пригладил обеими руками волосы и замер, готовый ко всему. Надя вышла из-за кулис с журналом под мышкой и строго посмотрела на Славу.

— Я староста, — сказала она. — Где тебя всю неделю носит?

Слава посмотрел на нее, подумал и потянулся выключить, как будильник, — нажать ей на нос. Надя отвела его руку, усадила обратно за стол, раскрыла перед ним журнал и положила сверху ручку:

— Ну спи. Я сама распишусь, что ты отказался от стипендии.

Слава поймал ее руку над журналом, отобрал ручку и сел прямо. Виталик заглянул ему в лицо, помахал перед глазами ладонью, раскрыл папку и торжественно поставил галочку.

Я ударил последний аккорд и прижал струны ладонью. Из нашего ряда донесся хохот Кана. Нина хлопала над головой, а Йося привстал с фотоаппаратом. Мы вышли на поклон всей девяткой, и Слава, сияя, стукнул меня кулаком в плечо.

— Жюри, ваши оценки! — сказал Жарков.

Ракитин поднял карточку первым: четыре. Синицына — тоже четыре. Сабиров и Белецкий дали столько же. Терехов что-то дописал в тетради и поднял пятую четверку.

— Концовка хорошая, — сказал Терехов в микрофон. — А середину стоит сократить. Пока дошли до старосты, шутка про спящего студента успела надоесть.

— Двадцать баллов! — объявил Жарков.

Результат получился обескураживающим. Уйдя за кулисы, мы как-то разом растеряли настроение. Что скрывать, я тоже рассчитывал, что приветствие зайдет лучше, да уж, лоханулись. На самом деле нам просто не хватило опыта, ну не поднимался еще «Лифт» так высоко, ребята не успели по-настоящему прочувствовать публику, чтобы предугадывать, в какой момент пора заткнуться и перестать юзать шутку, которая уже всем надоела, это все равно что оживлять дохлую и уже завонявшуюся лошадь. Да и прикол с междусобойной остротой был, что и говорить, отстойный — тут я сам мог бы догадаться заранее, но увы.

Выступавшие после нас бауманцы «Без вариантов» и команда МЭИ «Нормальные люди» до пика не дотянули, но нас тоже сделали, взяв двадцать четыре и двадцать два очка соответственно.

— Мы последние, — обреченно констатировал Виталик.

— Финал же сработал, — тихо сказал Слава. — Вы же слышали, как хлопали.

— Сработал, — согласилась Тамиля. — Только мы до него еле добрались.

— Да уж, так себе получилось.

Тут я понял, что пора вмешиваться и брать дело в свои руки, а то ребята расклеятся, и тогда уж точно пиши пропало. Я был не согласен: это не конец, а только начало, и мы еще вполне можем потрепыхаться!

— Так, народ, отставить сопли! — решительно сказал я. — Это не приговор. Впереди два конкурса, и домашка у нас сильная, вы сами знаете. Сейчас надо отыгрываться в разминке. Слушайте вопрос до конца, идеи кидайте все, собирать буду я, а кто пойдет отвечать, решим по ходу.

— Собирай, — легко согласился Виталик и повернулся к ребятам: — Леня, Паша, Миша, стойте ближе, чтобы не орать через всю сцену.

Пока он раздавал указания, я повернулся было к кулисам и тут же увидел перед глазами знакомое предложение. Только награда в нем изменилась.

Предложение возобновлено с изменением условий.

Награда при выполнении цели без аренды: привлекательность и фотогеничность — постоянно, по +10% к текущему уровню.

Остальные условия прежние.

[Принять] [Отказаться]

Десять процентов соблазняли, но не сильно. Если переводить на язык математики: сейчас я, грубо говоря, нравлюсь десяти девушкам из ста, а с наградой их станет одиннадцать. Зачем мне это? Нине я нравился и так, а делать карьеру кинозвезды или певца пока не собирался все по той же причине: сначала образование и свое дело, а вот потом можно податься и в шоу-бизнес.

Да и не хотелось себе врать, мы так сильно отстали, что до этой системной награды мне не дотянуться. Ведь приветствие мы уже отдали, разминку до сих пор играли только друг с другом, при зале — ни разу… Вспомнилось, как Буровцев обещал нам провал именно здесь. Черт, вот теперь проиграть будет особенно неприятно.

Откажусь от бустов системы — и мы, скорее всего, вылетим: ни награды, ни полуфинала, зато и никакого штрафа. С арендой шансы становились настоящими: с таким инструментом разминку я не отдам, а домашку мы и так подготовили сильную. Пройдем — я останусь при своих и ничего не потеряю. Заплачу, только если проиграем и с ней. А полуфинал был нужен не столько мне, сколько самим ребятам, которым впервые выпал шанс поверить в себя. Кроме того, мы должны, просто обязаны были уделать Буровцева.

Голос, конечно, было жалко, но сейчас именно от него многое и зависело.

«Если включу аренду прямо сейчас, до конца игры хватит, на домашку тоже?» — уточнил я.

Действие продолжится до объявления результата игры, включая музыкальное домашнее задание. Активация аренды отменит награду за успешно выполненное задание. Штраф при невыполнении цели сохраняется.

Я нажал «Принять».

Задание принято. Возможная потеря определяется из навыков и усилений, подаренных к этому моменту.

— Ром, ты чего завис? — спросил Виталик. — Идем?

— Да-да, иду, — опомнился я и встал рядом с ним у выхода на сцену.

Впереди и с другой стороны кулис уже столпились команды противников. Тут нам предстояло решить самую сложную задачу: четыре вопроса от судей, тридцать секунд на обсуждение, и отвечать по жребию нам выпало первыми.

Тянуть я не стал.

«Включай аренду», — сказал я системе.

Аренда активирована: «артистичность», «остроумие», «смекалка». Действие до объявления результата игры. Награда за успешно выполненное задание отменена.

Разницу я почувствовал сразу.

Едва прозвучал первый вопрос, как у меня в голове уже появился ответ! Причем полностью, с мимикой, скоростью речи, пониманием, где сделать акцент и паузу. Голос, дикция, уверенность остались мои, прежние. Но чувство юмора и ощущение публики стали совершенно новыми.

Четыре вопроса прошли так, будто в моей голове уже хранились все остроты мира, помноженные на невероятное умение их правильно подать. Два ответа я отдал Виталику и Наде, два сказал сам, и ни разу не промахнулся ни с адресатом, ни с паузой. На одном из своих, про преподавателя, который пошутил, а никто не засмеялся, зал узнал себя раньше, чем я договорил, а Терехов отложил ручку.

Бауманцы, впрочем, не отставали. Жарков вызывал их к микрофону по фамилиям, и чаще других отвечал Селиванов, худой парень в клетчатой рубашке. Он хлестко бросался короткими репликами в пару слов и дважды попал не хуже нас.

— Ну, Ром, ты крут, — сказал Виталик, когда я вернулся после последнего ответа, и Надя за его спиной молча показала мне большой палец.

— Жюри, ваши оценки! — воскликнул Жарков.

В этот раз наш результат объявляли первым, и у меня от волнения почти перехватило дыхание…

Пять шестерок!

Виталик заорал первым, Тамиля завизжала следом и принялась прыгать на месте, размахивая руками, пока Славка со всей силы колотил меня по спине. Максимум, максимум!

— Невероятно! «Лифт» — тридцать, максимум баллов! — объявил Жарков, и публика отозвалась ором и свистом. Особенно отзывалась, конечно, наша зона, вероятно, тоже изрядно обескураженная неудачным вступлением, а потому особенно радовавшаяся победной разминке.

В итоге Бауманка получила на балл меньше нас, а «Полка» и МЭИ — заметно ниже.

Разминку мы выиграли, но по итоговой таблице сдвинулись несильно, поднявшись только на третье место: Бауманка шла первой, «Полка» второй, на один балл впереди нас. Оставался последний этап: «домашка» должна была решить все.

Уйдя за кулисы, я торопливо, пока позволяло время, собрал вокруг себя ребят.

— Балл до «Полки», — серьезно сказал я. — Если побьем их в домашке — обойдем.

— А если они возьмут максимум? — боязливо спросил Миша.

— Тогда мы им похлопаем, — решительно сказал Виталик. — Все, хватит считать. Сыграем свое, сделаем, как умеем. А там уже посмотрим.

И на самом деле он был прав. Что толку считать сейчас баллы, стоя за кулисами. Побить «Полку» мы можем только там, на сцене, и лишь от нас зависит, сумеем мы это сделать или нет. Шанс у нас есть — теперь дело за нами.