Глава 13 · Своими силами

Бывает, что перед сном тебе в голову приходит какая-то мысль, и ты повторяешь ее, чтобы не забыть, когда проснешься. Вот и со мной произошло нечто подобное, так что, проснувшись утром раньше Миши, я первым делом полез в сумку. Там на дне, под свитером и носками, лежала стопка мини-дисков «Голоса побережья», которые несколько дней назад пришли бандеролью от Толика.

Получив коробку, я о них благополучно забыл из-за всех последних событий, но, собираясь в дорогу, прихватил, чтобы раздать как сувениры. Сейчас я вытащил и пристроил их на полку, чтобы были на виду.

— Ромыч, ты чего там шуршишь? — сонно спросил Миша из-под одеяла.

— Собираюсь, — бодро отрапортовал я, у которого сна уже не было ни в одном глазу. — Вставай давай, нас там уже Айдар внизу ждет. Народ изнывает — жрать хочет, а ты дрыхнешь, отрываешься от коллектива.

Я со смехом кинул в Мишку подушку, тот попытался отбить, чуть не свалился с кровати, чертыхнулся и наконец пробудился. Еще десять минут понуканий, и мы, бодрые и готовые к новому дню, выкатились в холл, спустившись по лестнице.

Айдар в самом деле уже сидел в ресторане за столом у окна, с кашей и стаканом чая, и помахал нам как старым знакомым.

— Парни, я вам места занял. Думал, вдруг проспите.

— Мы бы не проспали, — бессовестно заверил Мишка, который четверть часа назад беспробудно дрых, и плюхнулся на стул. — Нас Вера Ильинична трамваем с пересадкой напугала.

— А я все ночью про твою Канаду думал, — наворачивая кашу, пробубнил Айдар. — У нас в Алма-Ате горы под боком, да и вообще, весь город словно в котловане, окруженный горами. Как думаешь, через них такое поймать реально или лучше даже не пытаться?

— Такие радиосигналы приходят не из-за гор, — авторитетно заявил Мишка, — а сверху, от ионосферы, так что горы тут почти ни при чем. В общем, вполне возможно поймать, если ночь удачная.

— Удивительное дело, — вздохнул Айдар. — Вроде двадцать первый век на дворе, уже вовсю развивается информационная сеть, мобильная связь, а все равно есть что-то волшебное в том, чтобы поймать радиостанцию с другого континента.

— А то! — заулыбался Мишка. — В том-то и дело, что случись что, катаклизм какой или атака инопланетян, только радио и останется!

— Ты тогда, когда Америку поймаешь, напиши мне, я адрес оставлю, — попросил Айдар.

— Обязательно, — пообещал Миша совершенно серьезно.

И дальше мы уже обсуждали предстоящий отбор, который был нам куда ближе, чем абстрактная Америка в самодельном радиоприемнике.

После завтрака все рванули к точке сбора — опоздать и бегать по трамвайным остановкам желания ни у кого не наблюдалось… хотя все равно нашелся такой человек. Какой-то Ваня Темкин, которого никто не знал, так и не явился, хотя вчера, по словам Веры Ильиничны, успешно прошел регистрацию.

— Загулял с местной девчонкой, зуб даю! — авторитетно заявил Гридин и для пущей убедительности щелкнул ногтем по зубу.

Автобус дисциплинированно отвез нас на Васильевский, где группу тут же проводили в длинную аудиторию с амфитеатром. Народу набралось больше сотни, и, пока раздавали конверты, я поглядел по сторонам.

Кто-то повторял по тетради, шевеля губами, кто-то спал, уткнувшись в кулак, девушка через проход раскладывала карандаши по длине, двое сзади спорили, как делить площадь треугольника.

Среди остальных я заметил и нашего вчерашнего нового знакомого Игоря, который уже сидел над чистым листом. Подумалось, что вчера за столом нас было четверо, а тут каждый оказался сам по себе, в большом потоке, где у всех свои силы и своя цель. Проблема только в том, что достижение цели одним автоматически лишало шансов других, что превращало нас из веселых приятелей в конкурентов.

Через пару минут нам велели вскрыть конверты, и аудитория моментально затихла.

Задания оказались крепкими, но без подлостей. Усиленная память выдавала мне нужные формулы раньше, чем я успевал о них задуматься, а мышление позволяло сохранять голову холодной, и задачи я спокойно решил по порядку, одну за другой и не перескакивая.

Правда, из всего этого веера только одна была по-настоящему мне по душе — инженерная. Десять разных команд нужно было записать двоичными словами так, чтобы любая одиночная ошибка исправлялась, и найти наименьшую длину слова.

Шесть разрядов дают шестьдесят четыре слова. При этом каждой команде нужна не только собственная запись, но и все шесть ее искажений в одном знаке, итого семь слов, и эти семерки не имеют права пересекаться. Десять по семь — семьдесят, а слов всего шестьдесят четыре: не разместить. Значит, семь разрядов. Проверочные знаки я помнил еще из прежней жизни: четыре информационных, три контрольных, каждый считает четность своей группы, и по тому, какие проверки не сошлись, видно, в каком разряде ошибка. Получается шестнадцать кодовых слов, из которых выбираю десять. Для верности я испортил один контрольный разряд: две проверки сошлись, третья указала точно на него. Значит, все правильно.

С удовольствием записав ответ, я перечитал все остальное, нашел у себя потерянный минус и исправил. После чего с чистой совестью сдал работу.

Мишка вышел в коридор позже меня и при этом задумчиво крутил в руках пустой конверт.

— Два доказательства не довел, — досадливо сказал он, не дожидаясь вопроса. — В одном идея была, а до конца не дотянул. А во втором даже не понял, с какой стороны заходить.

— Какое второе? — поинтересовался я и поймал себя на том, что сочувствую. Да уж, с двумя проваленными заданиями вряд ли у Миши остались шансы пройти отбор.

— Про команды с ошибками, — вздохнул он.

— Хочешь, расскажу по дороге? — предложил я.

— Не, не надо, — торопливо поднял он ладонь. — Сам хочу докрутить. Если ты мне сейчас разжуешь, будет вдвойне обидно.

— Тогда молчу, — поднял я руки в знак капитуляции. Такое решение можно было уважать: всегда лучше доковыряться самому, пусть и сломав при этом голову, чем просто спросить ответ.

Тут подошел Айдар, раскрасневшийся и возбужденный.

— Одну совсем не решил, — с ходу заявил он. — Ладно, завтра отыграюсь.

— Правильно, — кивнул я и повернулся к Мише: — Вообще, плюнь пока на эти задачи, все равно до завтра смысла нет об этом думать. Только накрутишь себя, а пользы не будет. Давайте лучше отдохнем, мы же договаривались после тура пройтись по Невскому. Давайте прогуляемся до Невы.

Вышли мы сразу же, потому что больше ждать было некого. Пешком добираться было слишком долго, и мы докатили на автобусе до конца Невского, решив пойти с той стороны до Дворцовой. Но оказалось, сглупили, потому что ветер теперь бил в лицо, а мокрый снег лип к щекам, но никто из нас не предложил вернуться. В ноябре здесь темнело очень рано, и на Невском уже зажглись фонари, хотя день еще не кончился. У Казанского собора Айдар остановился посреди тротуара и задрал голову на колоннаду, так что прохожим пришлось его обходить.

— Красиво как и величественно! — сказал он, догнав нас. — У нас в Алма-Ате ориентируются по «вверх-вниз». Вроде как вниз по Ленина или вверх по Фурманова. А тут, наверное, по каналам?

— И по каналам, и по островам, и по районам, — вспомнил я. — И по станциям метро, думаю. В зависимости от того, о центре города речь или нет.

Пока мы болтали, ежась от непогоды, из-за домов выплыла Дворцовая: громадная, пустая, с колонной посередине и Зимним. Ветер тут был еще более злой, колючий, он шел с Невы, воды которой сегодня казались почти черными, а ледяная каша окутывала опоры. На той стороне в свете фонарей виднелись Ростральные колонны, а дальше, в темноте, угадывался шпиль Петропавловки. Айдар, втянув голову в плечи, подошел к ограждению и посмотрел на мрачные воды Невы.

— Представляете, парни, тут, наверное, прямо на этом самом месте стоял Петр Первый, — сказал он. — Стоял и представлял себе, каким будет его город. У меня даже на Красной площади не было таких мурашек по коже.

— Но жить я бы тут не хотел, — зябко сказал Миша. — Как можно жить без солнца?

Мы встали рядом. Холодно было ужасно, снег летел над водой наискось, но торопить человека, который наконец-то никуда не бежит, ни у меня, ни у Миши желания не возникло. Айдар стоял долго, жадно вглядываясь в силуэты зданий на том берегу, потом выпрямился, отряхнул снег с рукавов и сказал:

— Куплю набор открыток с видами Петербурга, будет что вспомнить. Бабе Наде подарю, соседке. Ее из Ленинграда эвакуировали во время войны, и так она в родной город больше и не попала… — Он шмыгнул носом. — Все, насмотрелся. Пошли греться, парни!

Назад мы шли быстрее, уже с ветром в спину, к тому же наша невская гостиница была не так далеко.

В ресторане Вера Ильинична отметила нас в списке и покачала головой, окинув взглядом наши посиневшие от холода морды, но говорить ничего не стала.

После ужина Миша уснул, едва коснувшись подушки, а я еще полежал, слушая, как за окном шумит Невский, и думая о том, что первый день в северной столице мы прожили правильно.

* * *

Наутро Миша исчез из номера, пока я брился, и нашелся уже внизу, в холле у окна, с чужим листком в руках. Рядом стояла девушка в темном свитере и ждала, пока он дочитает.

— Вот оно, — сказал Миша, не поднимая глаз. — Код из семи разрядов я с утра построил, а доказать, что шести не хватит, не смог. А тут это доказательство в три строчки.

— Три строчки выходят, когда знаешь, что считать, — сказала девушка. — Я к этому тоже долго шла.

Миша заметил меня и обрадовался так, будто мы не виделись неделю.

— Ромыч, иди сюда. Это Эльза Озолина, она из Даугавпилса. Я спросил, как у нее вчера прошло, а она показала, почему шести разрядов мало.

— Здравствуйте, Рома, — сказала Эльза и протянула мне руку. — Миша говорит, у вас эта задача вчера сошлась.

— Сошлась, — сказал я и пожал ей руку. — Я тем же путем шел.

На листке у нее стоял тот же подсчет, что и у меня вчера, только короче, без единого лишнего слова. Писала она ровно, будто печатала.

— Вы с делегацией? — спросил я.

— Сама приехала, — ответила она просто. — Вчера у меня все сошлось, кроме одной задачи: ответ нашла, а доказательство мне самой не нравится. Сегодня посмотрим, как с машинами будет.

— Эльза, а ты на чем программируешь? — спросил Миша.

— На Paradox. Вы, наверное, тоже?

— Да, — синхронно кивнули мы с Мишкой.

Гридин собрался расспрашивать дальше, но подошел Айдар, вежливо поздоровался с незнакомой девушкой и спросил, как ей Петербург. Эльза ответила, и так за разговорами незаметно прошло полчаса, после чего нас погнали в автобусы.

Машинные классы оказались в том же здании на Васильевском, только нас развели по разным комнатам по списку, и компания распалась еще в коридоре.

Пожелав нам удачи, Эльза ушла первой, Айдар попал в аудиторию дальше по коридору, а мы с Мишей оказались в одном зале, но в разных концах.

Условие задачи лежало рядом с клавиатурой: цех, одинаковые стенды, испытания с заданными началом и концом. Передвигать их нельзя: стенд освобождается в минуту окончания, и следующее испытание может начаться в ту же минуту. Строк до ста тысяч, и идут они вразнобой. Нужно наименьшее число стендов и расписание, какое испытание куда идет.

Задача была знакомая по прежней жизни. Я отсортировал испытания по началу и принялся раздавать их по очереди, держа стенды в таком порядке, чтобы первым под рукой был тот, что освободится раньше всех. Если он к началу очередного свободен, испытание идет на него; если занят даже он, нужен новый стенд. В этом и было доказательство: новый стенд появляется, только когда все прежние работают, значит, столько испытаний идет одновременно, и меньшим числом их не провести. Исходный номер я таскал вместе с каждым испытанием, чтобы ответ не рассыпался после сортировки.

На Paradox такое писалось легко, усиленная память позволяла держать в уме всю конструкцию целиком, и большая часть срока ушла на проверку. Скормил ей испытание, которое начиналось в минуту окончания предыдущего, и она верно посадила оба на один стенд. Остальные ловушки и полный объем из условия она тоже прошла.

Можно было сдавать.

Я сохранил окончательную версию и поднял руку. Дежурный преподаватель записал мою фамилию. Миша еще сидел, сгорбившись над экраном, и я вышел в коридор, чтобы его не дергать.

Вскоре появился Айдар, и шел он совсем не так, как вчера, куда веселее.

— Программа все проверки прошла, даже время осталось! — заулыбался он при виде меня. — А ты как?

— Молоток! — одобрительно хлопнул я по его подставленной ладони. — Я вроде тоже нормально.

— Ну, в тебе, Гончаров, я и не сомневался. А вот я… Хоть и говорил вам с Мишей, что машины — это не теория, тут я не налажаю, а все равно переживал.

Миша вышел последним, когда время уже истекло. Некоторое время он стоял и моргал, привыкая к свету коридора после экрана, потом энергично кивнул:

— Работает! Я ее проверил на всем, что сумел придумать. Если у проверяющих она пройдет так же, как у меня, может, вчерашнее и вытяну.

— Чего гадать, Миш, — махнул рукой Айдар. — До вечера не узнаем. Мы свое дело сделали.

У выхода мы заметили Эльзу. Она стояла одна и застегивала куртку, а заметив нас, кивнула.

Миша тут же свернул к ней спросить, как прошло.

— Нормально, — услышал я ее ответ. — Программа работает, остальное узнаем, когда вывесят. Какие планы, ребята?

— О! — встрепенулся Гридин. — Планов у нас нет, но мы щас что-нибудь точно сообразим! Ты с нами?

— Если позволите, — улыбнулась Эльза.

Вышли мы под мокрый снег вчетвером и больше старались о заданиях не говорить.

* * *

Список вывесили вечером в холле гостиницы, на доске у входа в ресторан. Народ собрался раньше, чем мы спустились, и к листу пришлось пробираться через толпу.

Человек из комиссии стоял рядом и повторял каждому подошедшему одно и то же: результаты предварительные, обычный контроль еще идет, окончательные итоги объявят после проверки. Его слушали вполуха, все смотрели на список.

Первой строкой стояла моя фамилия. Убедившись, что зрение меня не подводит, я признался себе, что доволен. Как ни крути, а переживал, ведь, если бы не прошел отбор, дал бы универу доказательство того, что не зря меня отстранили. Да и вообще, учитывая внимание, направленное на меня, заголовки вроде «Рекордсмен Испытания провалил отбор!» были бы мне обеспечены. Родители и Таська расстроились бы, а мне этого не хотелось.

Вторым по списку шел Игорь.

Эльзу Озолину в списке я нашел третьей — тоже прошла! — а дальше стал искать своих, двигаясь вниз.

Айдар был шестым и в тройку не вошел. Мишку Гридина я отыскал далеко внизу, где результаты уже не имели значения.

Миша постоял, ничего не говоря, и отошел к окну. Айдар задержался у списка дольше: читал сверху вниз, потом снизу вверх, словно надеялся, что при втором чтении строчки переставятся.

— Блин, шестой, — сказал он наконец. — Капец обидно, так близко! Эх… Вчерашнюю теорию сегодняшняя программа не вытянула.

Я хотел что-нибудь ответить, но Айдар уже увидел Игоря. Тот стоял в двух шагах от доски, руки в карманах, и смотрел на лист с таким видом, будто о своем втором месте знал заранее.

Айдар подошел к нему и протянул руку:

— Поздравляю, Игорь! Второе место, отличный результат!

Игорь пожал его ладонь, не вынимая второй из кармана. Лицо его лоснилось от самодовольной кривой усмешки: он словно возвысился над всей толпой бездарей.

— Спасибо. — И оглядел Айдара сверху вниз. — Для степного парня ты тоже неплохо выступил.

— Степного? — не понял Айдар. — А… Так в Алма-Ате горы, а не степи.

— Горы, степи… — усмехнулся Игорь. — Какая разница, что там у вас. Я же говорю: для ваших мест шестое место — приличный результат, всем аулом будете праздновать. Это у нас за такое не хвалят. Не попал в финал, так неча и хвастать.

Айдар замолчал. Было видно, как до него доходит не столько смысл слов, сколько пренебрежительный тон Игоря, и как краснеет его лицо.

— Ты что хотел сказать, Игорь? — тихо спросил Айдар. — Что я считать не умею, потому что приехал из какой-то Тмутаракани?

— Сказал ровно то, что сказал. Шестое место само за себя говорит.

— Я ж тебя поздравил, — едва выдавил Айдар, и голос у него дрогнул не от обиды, а от злости. — Искренне, по-человечески. А ты мне в ответ про степи.

Игорь только пожал плечами и повернулся к окну, где стоял Миша.

— А ты, Гридин, не расстраивайся, — сказал он с сочувствием, от которого делалось хуже, чем от прямой грубости. — Вам, связистам, программирование ни к чему, ты и так до ночи про радио балакал. Сидел бы в Ростове, антенну крутил, и расстраиваться было бы не из-за чего.

Миша отошел от окна. Он был ниже Игоря на полголовы, но смотрел так, что тот перестал улыбаться.

— Не надо меня жалеть, Игореша, — сказал он. — Я не прошел, и это мое дело, а не твое. А где мне сидеть и что крутить, указывать не надо.

— Как хочешь, — обиделся Игорь. — Я же по-доброму.

Почувствовав, что этот самодовольный дурачок, не понимающий, что несет, вот-вот договорится до выбитых зубов, я торопливо сделал шаг и демонстративно встал между ними, рядом с Айдаром. Ребята, все еще толпящиеся у доски, тоже что-то такое услышали, потому что притихли и начали оборачиваться.

— Игорь, хватит, — жестко сказал я. — Тебя поздравили, а ты в ответ хамишь двум людям подряд. Прекрати и извинись.

— За что? — посмотрел Игорь на меня с искренним удивлением. — За правду? Он шестой, а Гридин вообще в хвосте, я сказал как есть.

— С этим никто не спорит. Я про степи и про Ростов. Извинись перед парнями.

— Ром, ты первый, тебе легко быть великодушным. — Игорь снова сунул руку в карман. — А я тебе ничего не должен, и извиняться мне не за что.

— А передо мной извиняться тебя никто и не просит, — сказал я, глядя ему в лицо.

Он обернулся на притихший холл и, кажется, впервые за вечер почувствовал себя неуютно.

— Ладно, — буркнул он. — Не хотите по-хорошему — не надо. Счастливо оставаться.

Кивнул одному мне, будто моих друзей рядом не было, и пошел к лестнице не оглядываясь. Ребята у доски снова загомонили о своем и на нас перестали обращать внимание.

Айдар все еще смотрел вслед Игорю, его уши алели.

— Что за человек? — возмутился он. — Даже в географии не разбирается, а надулся, как индюк!

— Да, я слышал, — успокаивающе положил я ему ладонь на плечо. — Забудь, он ушел, и плевать на него.

— Ты прав, пусть валит, — выдохнул Айдар, потер лицо ладонями и вспомнил о главном: — А все-таки жаль, что шестой. Чуточку не хватило!

Миша подошел к нам, и я заметил, что руки он засунул в карманы точно так же, как Игорь, только у него это выглядело иначе. Словно он отпустил ситуацию и переключился из режима олимпиадника в режим туриста.

— Спасибо, Ромыч, — сказал он. — Только ты зря на него время тратил. Не стоит внимания этот дурачок.

— Не стоит, — согласился я.

Миша посмотрел на меня, хотел что-то ответить, но вместо этого сказал:

— Блин, я до последнего надеялся, что информатикой вчерашнее вытяну. Не вытянул, два доказательства перевесили. Обидно, но… честно.

Мы так и стояли у доски втроем, и расходиться никому не хотелось.

Тем временем человек из комиссии, тот, что раздавал конверты и весь вечер повторял про предварительные результаты, вернулся в холл с папкой под мышкой, а с ним пришла женщина постарше со свернутым в трубку листом. Он громко попросил внимания, и разговоры у доски моментально стихли.

— Внимание! Проверка, о которой я вас предупреждал, закончена, — сказал он. — По ее итогам аннулированы три результата за весь отбор, за оба тура. Причина у всех троих одна: принесенные с собой шпаргалки. Следующие участники дисквалифицированы: Авдеева Наталья, Логвиненко Сергей, Шпонькин Игорь.

Сначала фамилии мне ни о чем не сказали, да и смысла в пересчете не было: что так не прошли отбор, что эдак, какая разница? Но тут же вмешалась улучшенная память — да я же только что видел все три фамилии в начале списка!

— А доказательства? — спросил кто-то из задних рядов. — Или на слово поверить?

— В аудитории, где вы сдавали теорию, велась скрытая видеозапись, это обычный порядок, — спокойно объяснил человек из комиссии. — Все три эпизода подтверждены и задокументированы.

Женщина сняла старый список с доски и приколола новый. Народ подался вперед, и мы с Айдаром снова оказались у доски плечом к плечу, а Миша отступил к окну и к новому листу не пошел.

Через мгновение буквально все ахнули. Потому что Шпонькин Игорь и правда оказался тем самым самодовольным позером из Тулы! Да и Авдеева с Логвиненко были из топа!

По новому списку первой строкой по-прежнему стояла моя фамилия. Второй значилась Эльза Озолина! А третьей… фамилия Айдара!

Дальше шли те, кто не прошел.

Айдар прочитал сверху вниз, потом снизу вверх, как в первый раз, только теперь буквы остались на месте.

— Третий, — сказал он и обернулся ко мне, будто проверял, вижу ли я то же самое. — Прошел!

Он не мог поверить в произошедшее, да и я, чего греха таить, тоже. Это же надо, просто чудо какое-то!

Придя в себя, я со всей силы хлопнул его по плечу, но он уже искал глазами Мишу и, найдя, пошел к окну через всю толпу, протискиваясь между чужими плечами.

— Миша, это капец! — возбужденно заговорил он, остановившись рядом. — Я третий, прикинь! А второй, четвертый и пятый оказались жуликами!

— Слышал, — заулыбался Миша, вынул руки из карманов и протянул ему ладонь. — Поздравляю! — Он замялся и потупил взгляд. — Послушай, Айдар, я за тебя рад, правда, ты не обижайся. Мне просто сейчас надо побыть одному. Вы с Ромкой это… празднуйте. А я пойду — потом, к ужину, спущусь.

— Я не обижаюсь, — сказал Айдар. — Я бы, наверное, тоже ушел.

Миша посмотрел на меня.

— Ромыч, я наверх.

— Ага, — кивнул я, потому что не знал, что еще можно сказать.

Он пошел к лестнице, не оглядываясь на доску, и я не стал ни догонять его, ни говорить вслед что-нибудь. Утешить его было нечем.

Эльза стояла в стороне. Айдар, еще не остыв, подошел к ней.

— Эльза, поздравляю со вторым местом!

— Спасибо, я видела, — чуть улыбнулась она. — Сама еще не верю. А тебя поздравляю, Айдар! Ты ведь шестым был, даже не представляю, что ты сейчас чувствуешь.

— Счастье, — развел тот руками.

Пока мы еще обсуждали задания и выдыхали от облегчения, холл незаметно начал заполняться чужими сумками и голосами: оказалось, прибыли делегации. У стойки Вера Ильинична отмечала фамилии по длинному списку и не успевала отвечать на вопросы, а по лестнице уже без конца носили вещи.

Делегации входили одна за другой, с чемоданами и списками, и в каждой я искал знакомые лица. Кира Ясенева, Лена Пападаки и Вадим Осокин должны были приехать сегодня, если прошли свой отбор, и мне, не стану врать, этого очень хотелось.

Но вышло так, что первым нашел не я, а меня: прибыли бауманцы. Костя Вяземский, сориентировавшийся первым, протиснулся через толпу и обнял меня за плечи, Коля Демидов пожал руку и кивнул на доску.

— Мы уже в курсе! — рассмеялся Костя. — Гончаров и тут первый. Это все наша школа, если б не наш задачник — фиг бы прошел!

— А то как же! — поддакнул я. — Две задачи из вашего легендарного задачника в поезде решил, а остальные не успел, уснул.

— Вот эти две и сработали. А решил бы пять, дали бы нобелевку, — усмехнулся Костя.

За их спинами, среди приехавших от МГУ, я увидел Пашу Баженова, высокого, с ручкой за ухом, как и тогда, на университетском отборе, и он уже шел к нам.

— Гончаров. — Он пожал мне руку крепко и с явным удовольствием. — Я надеялся, что ты тут окажешься. Прочитал фамилию на доске и подумал: ну вот, из нашей компании опять мы двое, только ты своим ходом.

Я представил ему Айдара и добавил:

— Очень злой конкурент, третий на отборе.

— Солидно, — согласился с моей оценкой Паша.

— Наши из КазГУ тоже сегодня приедут, к финалу, — сказал Айдар.

Миша Гридин спустился, когда мы уже собрались идти в ресторан.

— Успокоился и жрать захотелось, — посетовал он. — Вас, я вижу, стало больше.

Я представил его Паше, Косте и Коле. Он пожал каждому руку и назвался коротко: Гридин, Ростов, институт связи.

— Это же ты с Ромой в одном номере на Подтверждении жил? — спросил Коля.

— Ага. Мы земляки почти, в Новосибирск одним поездом ехали.

Коля кивнул, и мы пошли в ресторан.

Вера Ильинична при виде новых лиц только кивнула. А за столом Мишка сел рядом со мной.

— Я решил до тридцатого остаться, когда еще такой шанс выпадет? — сказал он, разворачивая салфетку. — Номер и еда оплачены. Днем город посмотрю, а вечером ты мне будешь рассказывать, какие задачи давали.

Ужин мы закончили, когда за соседними столами уже убирали. Паша с бауманскими поднялись по номерам, Айдар спустился на улицу встречать свою делегацию, а мы с Мишей вышли в холл: новосибирцы должны были приехать вечером.

Когда дверь открылась, вошла большая группа студентов с чемоданами. С улицы потянуло холодом, и тут же я услышал знакомый голос:

— Ромочка!

Ленка Пападаки бросила сумку там, где стояла, и, перелетев через холл, повисла у меня на шее так, что я отступил на шаг.

— Мы приехали! — объявила она мне в ухо. — Все трое!

Она отодвинула меня на вытянутые руки и осмотрела с головы до ботинок.

— Похорошел. С лета — похорошел, я тебя другим помню.

Я засмеялся и обнял ее еще раз, и она оглянулась через мое плечо:

— Мишка! Гридин! И ты здесь!

— И я здесь, — сказал тот, и она отпустила меня, чтобы обнять и его.

— Участвуешь?

— Не, — покачал он головой, — свой тур я уже отсидел, теперь болею за вас.

Я восхитился тем, какой у него, оказывается, стальной характер. Никто бы не сказал сейчас по его лицу и поведению, что парень раздавлен или хотя бы расстроен. А ведь после такого провала я сам, пожалуй, не смог бы так запросто со всеми нами общаться, улыбаться и поддерживать разговоры.

— А сам ты где теперь? Где учишься, где живешь?

— В Ростове, в институте связи, — сказал Миша и усмехнулся: — Общажный клоп.

— А мы такие же, — рассмеялась Лена, — только в Новосибирске.

Вадим Осокин шел следом с чемоданом, поставил его у стойки, пожал руку Мише, потом мне.

— Ну, здорово, Гончаров, — сказал он. — Хорошо, что и ты здесь. Посоревнуемся!

— С удовольствием.

А Кира стояла за ними, в расстегнутом пальто, держа чемодан за ручку, и смотрела на меня. Я шагнул к ней, обогнув Лену.

— Привет, Кир.

— Привет, — едва слышно ответила она.

И я почувствовал, что не так-то легко это дается, при том что мы давным-давно уговорились остаться друзьями, сейчас, в реальности, а не по телефону, остро ощущалась какая-то неловкость. А может, дело было просто в том, что мы давно не виделись и успели друг друга позабыть.

Мы обнялись, и она на секунду прижалась щекой к моему плечу.

— Я так рада тебя видеть, Ром, — сказала она, отступив.

— И я тоже, Кир. Очень.

— Боялась, что не пройду отбор и не увижу тебя. — Она впервые улыбнулась. — Прошла.

Тут ее позвал Вадим: Вера Ильинична нашла в списке новосибирский политех и выдавала ключи, а про ужин сказала, что он до девяти и они успеют, если сядут прямо сейчас. Пока девушки получали ключи, Вадим отошел к доске и постоял перед ней, читая сверху вниз.

— Так ты в списке отбора, хоть и первый… — задумчиво сказал он, вернувшись. — А я думал, приедешь с московской делегацией.

— Должен был. Меня сняли перед самой поездкой, и я приехал сам.

— Вот оно что… — кивнул Вадим. — Ну и хорошо. А то я всю осень готовился, чтобы тебя обойти. Летом ты меня обскакал, теперь моя очередь.

— Я тоже за первым местом приехал, — сказал я. — Так что легко его не отдам.

— А я легкости не жду, — сказал Вадим без улыбки, и Лена фыркнула:

— Обходите друг друга сколько хотите, а первое место возьму я. Пошли есть! Ромочка, веди.

Она повисла у меня на локте и повела сама. Бросив на Киру обескураженный взгляд, я пожал плечами.

Вещи оставили у стойки, и в ресторан мы пошли впятером, а Вера Ильинична, увидев нас с Мишей второй раз за вечер, только махнула: сидите. Новосибирским принесли то, что осталось от ужина. Лена ела и говорила, Вадим ел и слушал, а Миша отвечал на ее вопросы.

— А девушка твоя не приехала? — спросила Лена, когда дошла до чая. — Та, из передачи?

— Не прошла отбор, — сказал я. — Осталась в Москве.

— Жалко. Я бы на нее посмотрела. — Лена отставила чашку. — Тогда завтра после туров покажешь нам Невский. Пойдем все впятером.

— Покажу, — сказал я.

— Я с вами, — сказал Миша.

Кира сидела рядом со мной и, пока Лена расспрашивала Мишу про Ростов, спросила:

— Волнуешься перед завтрашним туром?

— Конечно. Пока решаешь, волноваться некогда, а сейчас сижу и гадаю, какие задачи дадут. А ты?

— И я. Лена храбрится, а я нет. — Она подвинулась ближе. — Хорошо, что ты рядом. Мне с тобой спокойнее.

— Мне с тобой тоже, — кивнул я и не соврал.

Чай допили, когда в зале погасили половину ламп. Миша пожелал всем спокойной ночи и пошел наверх первым, а мы забрали вещи у стойки. У лифта я взял Кирин чемодан и довез до этажа, где их поселили; Лена шла впереди с сумкой, Вадим рядом со своим чемоданом.

— До завтра, Ром, — сказала Кира у двери номера и забрала чемодан, накрыв на ручке мою ладонь своей.

— До завтра.

Потом заселился Вадим, а последним по коридору был номер Лены.

— Зайдешь, Ром? — предложила она. — Расскажешь, как Москва.

— Обязательно, — улыбнулся я. — Но не сегодня. Нужно еще позвонить моей девушке.

— Понятно, — сказала она. — Да мы все равно с дороги, так что я, считай, пошутила. Нине привет.

С Ниной я поговорил из холла, а когда поднялся к себе, Миша уже спал, отвернувшись к стене.

Я разделся в темноте и лег; за стеной кто-то из приехавших катал чемодан по полу, и под этот звук я заснул.