25

– Папа…

У меня пересыхает во рту, сердце беспомощно прижимается к ребрам и на секунду останавливает биение.

– Что это? – Спрашивает отец, входя в комнату. – Ты?..

Ему, кажется, не хватает слов.

И мне тоже.

А еще я готова броситься ему на шею, ведь меня переполняют чувства. Те же глаза, те же руки, фигура, голос. Пробивающаяся на щеках темная щетина – я даже знаю, как она колется. Но стою, моргаю, глядя на него снизу вверх, и не могу пошевелиться.

– Отрезала волосы? Не могу поверить. – Произносит он, приближаясь.

Тянет ко мне руку, и я зажмуриваюсь на секунду, чтобы не упасть в обморок. И тут же в голову ударяет мысль: «Он ведь не должен был видеть тебя!», и у меня начинает звенеть в ушах.

– Я слышал, как ты репетировала. – Говорит папа, касаясь кончиков моих волос. – Думаешь, новая стрижка поможет тебе выиграть?

Я слышу его голос как через толщу воды. Внутри меня все вибрирует, сжимается и разжимается, мне не хватает воздуха. Этот запах – папин запах, голос – его голос, и мое сознание кричит: «Это не твой отец, а ее!», но я все равно ощущаю, как земля уходит из-под ног.

– Эй, чего молчишь? – Улыбается он. – Я спрашиваю, ты постриглась на удачу? Бьюсь об заклад, мама упадет со стула, когда увидит.

– А, это… я…

От меня сбежали все слова и буквы.

– Только моя дочь могла учудить такое! – Смеется папа, проводя ладонью по волосам и отделяя пряди. – Хм, а мне нравится. Тебе идет!

– С-спасибо. – Шепчу я.

– Сама отрезала, во даешь. – Качает он головой. – Люси, ты всегда была мастером удивлять, но так, чтобы за полчаса измениться настолько…

Я чувствую, как у меня на лбу выступают капли пота.

– Да… вот… захотелось…

– Макияж, кстати, тоже супер. – Подмигивает он мне.

– Спасибо. – Морщусь я, пытаясь прочистить горло.

Папа оглядывает комнату, но, к счастью, не останавливает взгляд на моих вещах, лежащих стопочкой на стуле.

– В общем, так, – уже серьезнее говорит он. И его взгляд впивается в меня. – Звонили из школы, говорят что-то про то, что ты сегодня не появлялась на занятиях. Надеюсь, Йордаль пошутила. Она ведь пошутила, да?

– Э… я… в общем, да. – Приходится признаться мне. – Пришлось пропустить, у меня были дела. Неотложные.

Папа тяжело вздыхает.

– Ты ведь знаешь, как расстроится мама, если известие об этом дойдет до нее. – Он не спрашивает, он утверждает.

– Ага. – Киваю.

– Ей это очень не понравится, она будет ругаться, взывать к твоей совести, запретит тебе брать машину и видеться с твоим парнем.

– Да. – Соглашаюсь я.

Моя мама сделала бы точно также.

– И как нам быть с этим? – Прищуривается он.

– Не говорить ей. – Я складываю ладони лодочкой и делаю жалобное выражение лица.

– Хорошо, только обещай, что это было в последний раз. – Хмурится отец.

– Обещаю! – Радостно восклицаю я.

– В последний, Люси.

– Да!

– Моя малышка. – Улыбается папа и заключает меня в объятия.

Я прижимаюсь к его груди и делаю глубокий вдох. Мое сердце подскакивает к горлу, на глаза накатывают слезы. Я стискиваю его в своих объятиях так крепко, что папа, кажется, пугается.

– Раздавишь! – Кряхтит он.

Мне просто хочется не отпускать его никогда. И хочется каждый день слышать, как он зовет меня своей малышкой – наяву, а не во сне.

Черт, Люси даже не знает, как она счастлива, что может видеть отца и разговаривать с ним каждый день. Она не представляет, что происходит в душе, когда теряешь того, кого любишь. Какая в груди образуется рана, и как она свербит всякий раз, когда ты вспоминаешь о том, кого больше нет.

– Я пообещал Йордаль, что ты сделаешь все задания, которые они делали сегодня в классе. – Говорит папа, когда я его, наконец, отпускаю.

– Конечно сделаю.

– Уверен, у тебя была веская причина. – Вглядываясь в мое лицо, с сомнением произносит он.

– Прогулять? – Я пожимаю плечами. – Очень веская, поверь.

– Я про волосы. – Улыбается папа.

– А, это. – Я трясу головой. – Это просто хорошее настроение.

И дарю ему смущенную улыбку в ответ.

– Ты сегодня какая-то другая. – Он взъерошивает мне волосы, разворачивается и идет к двери. – Надеюсь, это к лучшему. Сладких снов, Люси.

– Спокойной ночи, папа! – Отвечаю я, провожая его взглядом.

И шмыгаю носом от подступающих слез.

Он выходит, а я оседаю на стул перед зеркалом и продолжаю сверлить взглядом дверь. Делаю это до тех пор, пока в комнату не заходит другая Люси с тарелками, полными еды, в руках.

– Я слышала, что только что произошло. – Тихо говорит она.

Ставит тарелки на столик, закрывает дверь на защелку и подходит ко мне. Я встаю, сглатываю и шепчу:

– Прости.

– Ничего. – Вздыхает Люси.

– Что будем делать? – Виновато спрашиваю я.

– Есть только один выход. – Решительно произносит она. Наклоняется к столику, выдвигает ящик и достает оттуда большие ножницы для бумаги. – Режь.