Глава 17. Нина

Я знала, что мне будет больно. Как иначе? Я четко помнила такие же равнодушные стены. Запах. Для меня детские дома пахли капустой, которую готовили на обед, подгоревшей с утра кашей. Эти яркие краски, которыми красили тут все вокруг, пытаясь заглушить серость наших жизней.

— Все хорошо? — спросил Аскар. — Ты точно этого хочешь?

Мы сидели в машине перед детским домом. Аскар заранее договорился, нас без проблем пропустили на территорию. Детский дом имел небольшой сквер, несколько хороших детских площадок, спортивную площадку с натянутой по периметру сеткой. Это все не могло дать детям счастья, заменить его. Я знала.

— Да, все хорошо, я обещала Яне.

Мы несли гостинцы. Что-то из сладостей, красивую пижамку, игрушку. У них в детских домах нет ничего своего, а малышка еще помнит мамино тепло и дом — их разлучили два месяца назад, когда Яне стало хуже. Родительских прав она не лишена, но все понимают, что она не справится. Родных, которые захотели бы взять на себя опеку тоже не нашлось.

Мы вошли. Стандартно надели бахилы, нас повели длинным коридором в соседнее крыло, затем на второй этаж.

— Она у нас временно, но скорее в кавычках, — пояснила провожающая нас женщина. — Все понимают, что скорее всего здесь и останется. В приюте временного содержания таких малышей сейчас нет, поэтому отправили к нам. Мы хорошо о ней заботимся.

Она уже ждала нас, эта маленькая девочка. Стояла возле стенда с игрушками и касалась ладошкой то одну, то другую, но в руки не брала. Стояла к нам спиной, я видела только жёлтое платье с оборочками и светлую тугую косичку.

— Ей трех нет, — шепнула провожатая. — Но говорит она очень четко и хорошо, с ней можно полноценно побеседовать.

Аскар растерялся, не зная, как себя вести. Малышка обернулась. Она была поразительно, кукольно красива — личико сердечком, огромные синие глаза, завитки волос вырвались из косички и вились у лица.

— Привет, — сказала я. — Меня зовут Нина, а это Аскар.

— Привет, я Ляля. Меня Юлей зовут, но все называют Лялей. Вы от мамы?

И захлопала своими синими глазами, ресницы веером.

— Да, — подал голос Аскар.

— Она ещё не умерла?

Вряд ли она понимала, что такое смерть в свои три года. Мы с Аскаром переглянулись, не зная, как реагировать. К настолько осознанному маленькому человеку я не была готова.

— Нет.

— Мне сказали, она скоро умрет, — вздохнула девочка и поправила складки на платьице. — А вы меня заберёте?

Она подошла ближе и посмотрела на меня снизу вверх не моргая. Я присела на пол рядом с ней.

— Пока не можем, это все не так просто.

Она вдруг порывисто прижалась ко мне, уткнулась в меня лицом, задышала горячо куда-то в шею.

— Мне тут так плохо, — горячо зашептала она. — Я так к маме хочу и домой. Я днем терплю терплю, а ночью плачу. Надо тихо плакать, потому что дома только я и мама, а тут всех много, нельзя шуметь…

Мне порвало сердце. Я вспомнила, как привезли в детский дом меня — мне шестнадцати не было, вот почти взрослая деваха, а девать некуда и никому не нужна. Какое все было чужое. Как билось изнутри желание вернуть все, как было, живых маму, папу, и дедушку. Никогда не знать, как спать в комнате на шесть человек, есть ненавистную капусту под сотнями чужих взглядов, выдерживать всеобщую ненависть — ведь я была из настоящей семьи, чего большинство здесь не знали. У меня были мама и папа. Я была счастлива, а они — никогда.

Как я бегала к отделению малышков — трёхлеток, которых привозили из дома малютки. Меня гнали, а я возвращалась, помогала. Вспомнила Полинку, как я ее любила — эту маленькую чужую девочку. Как шептала ей, что вырасту и заберу ее, и будем мы жить долго и счастливо. К тому моменту, как я выросла и стала сильнее, Полинку давно уже удочерили. Я нашла ее в соцсетях, у нее все хорошо…

Одно объятие этой маленькой девочки вернуло меня туда, где мне шестнадцать, на моих коленях трехлетняя Полинка и мы никому, никому в целом мире не нужны. В тот момент я поняла, что все планы, которые я строила много лет пролетели, как фанера над Парижем. Мне не стоило сюда приходить.

— Ты плачешь? — спросила Ляля-Юля и вытерла каплю с моей щеки пальчиком. — Твоя мама уже умерла?

— Да, — кивнула я.

— Тогда понятно.

Я усилием воли вернула себя в действительность. Подхватила девочку на руки и пересела с пола на кресло. Старалась не смотреть на Аскара, а тот наоборот не отводил от меня взгляда.

— Тебя не обижают тут? — спросил он.

— Один раз Ваня отобрал у меня игрушку и поцарапал вот тут, — она показала мне небольшую, заживающую уже царапинку у локтя. — Его за это отругали, но мне все равно было грустно.

Она снова вздохнула и прижалась к моей груди. Я погладила ее по светлой головке.

— Твоя мама очень скучает по тебе, — сказала я. — Но она храбрая и держится. Показать, какую пижамку она тебе передала?

Ляля оживилась и мы принялись распаковывать подарки. Пижаму ей захотелось надеть прямо сейчас, поэтому мне пришлось помочь ей переодеться, как совсем недавно на днях помогала ее матери. Ляля была очень худенькой, маленькой, но на диво самостоятельной — почти все сделала сама.

— А у Вани мамы вообще никогда не было, — заявила она, разглядывая себя в зеркало. — Поэтому он такой злой. Потому что его никто не любит.

К машине мы шли молча, словно пришибленные. Сели, Аскар сразу закурил.

— На Вадима сильно похожа? — спросила я.

— Скорее, на Ритку, — усмехнулся он. — Обворожительно очаровательная, но уже немного сучка.

— Брось, это просто маленький испуганный ребенок. Что ты будешь делать?

— Не знаю. Директриса сказала, что таких красивых детей обычно быстро разбирают, и надолго она здесь не задержится.

— И ты готов пустить дело на самотёк?

Он помолчал, глубоко затягиваясь.

— Нет. Не готов. Но что делать не знаю.

Когда мы выехали на проспект, я потянулась за своей сумкой, что лежала на заднем сидении.

— Меня отвези домой, — попросила я.

— В смысле домой? — не понял Аскар.

— В прямом. Загостилась я.

— Там же опасно. Нет, нет и нет.

Когда мы остановились на светофоре он повернулся ко мне, вынуждая смотреть прямо в глаза, хотя хотелось упрямо и по детски отвернуться к окну.

— Нина, — позвал он.

Красивый. Уставший. Такой привычный уже, будто сто лет его знаю.

— Ты не можешь удерживать меня против воли. Я устала. Хочу домой. Еще и гости у тебя сегодня, нет, не хочу.

Он позвонил, затем повернул к моему дому. У подъезда мы несколько минут постояли, дождавшись Сергея. Затем все поднялись наверх, чтобы убедиться, что все хорошо, испугали Мурку, которая привычно спала на моем этаже возле батареи, уютно устроившись в своей лежанке.

— Без Сереги никуда не ходить, — строго велел Аскар.

Я улыбнулась, вдруг захотелось даже потрепать его по тёмным, с легкой проседью волосам, но я бы не осмелилась. Азарт и силы вдруг покинули меня разом.

— Так точно, товарищ капитан, — откликнулась я.

И закрыла за ними дверь впервые за много дней ощутив какое то подобие покоя.