Глава 19. Аскар

Клубы густого пара взметнулись ввысь, обволакивая меня, словно пытаясь спрятать от всего мира. На мгновение я почувствовал себя маленьким и потерянным. Слишком много всего случилось. Слишком много всего происходит. Я вышел из парной, накинул халат и прошел в комнату отдыха. Стол ломился от еды и элитной выпивки, по соседству с отборной, запеченной целиком осетриной стояла переполненная пепельница, один из окурков выпал и лежал прямо на скатерти. Я ощутил мерзость. Злость на себя. Почему я должен изображать дружелюбие и даже подобострастие перед человеком, которого много лет как презираю?

Дверь снова открылась, впуская банный дух, Батя прошел, сел на резное деревянное кресло — трон, усмехаясь подумал я, налил себе виски.

— Будешь? — спросил он.

— Нет, — отказался я. — Не люблю пить в бане.

— Как хочешь.

Он закурил. От зоны с бассейном неслась музыка и женские вскрики — парни притащили трех девушек. Скорее всего проституток. Я вновь ощутил злость. Тогда, пятнадцать лет назад я думал, что отхожу от всего этого, но это была только видимость. Слишком повязаны. Мой отец и Батя — родные братья. Пусть мне и удалось отвязаться от семейного бизнеса, получив хорошую компенсацию, от самого Бати я отвязаться не мог. Слишком связаны. Слишком много тайн. Какая то из проституток довольно взвизгнула, затем раздался громкий всплеск воды. Продам, решил я. Все продам. Уеду. Как можно дальше от всей этой грязи уеду. Куплю дом, в котором не будут бычки на стол бросать никогда, в котором ни разу не побывает ни одна проститутка. Собаку заведу. Найду ее на улице и оставлю себе.

— Вечно у тебя, как не у людей, — недовольно сказал Батя. — Ну чего ты сидишь морду воротишь? Что не так? Мясо не вкусное? Бабы не красивые?

Словно не он, а я у него в гостях.

— Все так, — спокойно ответил я.

— Руслан говорит баба вокруг тебя трется.

— Это мы вокруг нее. Да ложная наводка, училка просто. Мимо проходила, когда в парке Вадима убили.

— Никто просто так мимо не ходит, — воздел палец Батя. — Хороша собой?

Она была хороша. Я это знал. Так же знал, что не оценит Батя ее внешности, ему размалёванных проституток подавай, да и слава Богу. Да и будить в нем излишнее любопытство и интерес я не хотел.

— Обычная, — пожал плечами я.

— На обычных и надо жениться. Ебать шлюх, а на училках жениться, чтобы дома сидела да детей рожала.

Я вспомнил тетушку, его жену. Тихую, забитую женщину. Она, словно назло, родила ему трех девчонок подряд. Всех отправила учиться за границу, потом поехала сама, да будто и забыла вернуться. Впрочем, Батя и не настаивал. Он грезил о наследнике, да только не выходило, за эти годы на стороне две бабы от него родили, да тоже девчонок.

— Рано еще жениться.

— Рано, — заржал громко Батя, хлопая себя по голой, розовой от парилки коленке, — тридцать четыре тебе уже, наследников делать пора.

— Разберусь.

Проститутка снова взвизгнула, эта, а может и другая. Одна из дверей открылась и она забежала к нам. Голая, тяжёлые груди с налипшими мокрыми прядями волос чуть покачиваются.

— Не скучаете, мальчики?

— Разговоры ведём, — усмехнулся Батя и шлёпнул девушку по голой заднице. — Иди не мешай.

Девушка хихикнула, подхватила со стола коллекционную бутылку вина и убежала, откуда пришла.

— Девчонку из детдома забрать хочешь? — спросил Батя.

— Думаю, — честно ответил я.

— Не думай. Гнилое семейство. И Ритка небось пиздит, что муж рога наставлял, сама налево бегала. Она и от тебя ко мне прибегала, плакалась, что жениться на ней не хочешь.

— А ты?

— А что я? Оприходовал разок. Я к тому времени уже понимал, что ты насквозь ее видишь, так и было, вскоре разошлись вы.

Мне мерзко стало. Да, я никогда не любил Риту. Но она была моей, я заботился о ней, верил. А она — под дядю моего, а тот и рад. Славно, что Нина уехала сегодня, хотя присутствовать здесь я ей все равно бы не позволил. Она хорошая, ни к чему ей эта грязь.

И подумал вдруг — а не позвать ли мне ее с собой, в это счастливое воображаемое будущее? Она бы любила мою собаку. Нашу. И синеглазую дочку Вадима и Янки забрали бы с собой, вдруг ей тоже в этом будущем место есть?

— И Вадим твой гнилой был. Может и к лучшему, помер, концы в воду. Не ищи особо, у него много дел мутных было, не поделил что с дружками и каюк.

— Разберусь.

Батя хмыкнул, выпил еще одну, налил снова. Я скрипнул бессильно зубами ненавидя себя за то, что вынужден терпеть это все. Не могу послать нахер. Так воспитан. С детства мать говорила вместо отца тебе он теперь. Да и помогал, когда я на ноги вставал, пусть и бежал я от его помощи, как от огня, не желая чувствовать себя обязанным.

— С училкой своей познакомь. Может, понравится. Благословлю. Детей нарожаете, хоть один пацан может будет.

— Ага, — обязательно, даже не слушая отозвался я.

Через несколько часов мужики напились и вырубились, кто где. Там же мы их и оставили, благо хоть Батя на диване спал. Руслан выпроводил проституток, щедро отсыпав им чаевых. В бане начнут убираться с утра, клининг, Светлану было жалко. Я позвонил Егору, тот караулил под окнами Нины.

— Спит? — спросил я.

Спит, конечно — время шестой час утра, только начала сереть на Востоке рассветная полоска.

— Не-а, — ответил Егор. — Рано легла, рано встала. Вот недавно свет загорелся, по кухне чего то ходит. Сырники наверное, жарит, вкусные они у нее.

И вздохнул — умаялся наверное всю ночь сидеть под окнами. Я же завёл авто и тронулся. По дороге заехал в закусочную фастфуда, купив кофе и самый большой бургер. Приехав постучал в окно машины Егора.

— Завтрак держи, — протянул в окно бумажный пакет.

— Спасибо, босс, — широко улыбнулся Егор.

Я поднялся наверх и постучал. Дверь открылась очень быстро.

— Ты…вы чего? — удивилась Нина.

— Мимо проезжал. Чаем напоишь?

— Напою.

Я снова сидел в ее узкой кухне. Она мельтешила, накрывая на стол. В какой-то момент, когда она проходила мимо, я поймал ее за халат, притянул к себе, и обняв. Без сексуального подтекста, просто уткнулся в нее и дышал ею.

— Баней пахнешь, — сказала она. — Натопишь для меня?

Я вспомнил прошедшую ночь, грязь, проституток и бесконечные разговоры в сизом сигаретном дыму.

— Нет. Не эту. Другую куплю и натоплю.

— Хорошо, — согласилась Нина. — Не спал сегодня?

Я мотнул головой и не без сожаления отпустил Нину, когда она отстранилась. Выпил две чашки чаю. Сырников не было, были бутерброды с сыром, и розовыми, толстыми кружками колбасы. Бутерброды из детства. И чай, как из детства, сладкий и крепкий, пахнущий травами. И уснул после завтрака на диване я по детски крепко, впервые за долгое время без навязчивых мыслей и тяжелых снов.