Глава 22. Нина

Вчера, во время нашего почти задушевного разговора Аскар спросил, есть ли у меня друзья. Я сказала, что один, но мы давно не виделись. Но это неправда. На самом деле у меня была настоящая подруга и я до сих пор скучаю по ней, что глупо, ведь я в каком то плане сама стала ею.

После выписки из детского дома я сбежала в другой город. Не так далеко, всего четыреста километров, но все же. Дом, два автомобиля, украшения матери, картины — все той ночью сгорело в огне. Страховая быстро нашла поводы не компенсировать пятнадцатилетней девочке ничего. У меня оставалась квартира бабушки, которую я побоялась сдать, и кое какие сбережения отца, не особенно большие. Но сбежать мне хватило.

Меня ещё мучила тоска по утерянной и давно чужой Полинке, мне казалось, что мое будущее связано с детьми, но детских домов я боялась, как огня. Я поступила в педагогический, преподаватель начальной школы — не все в моей нынешней жизни ложь. Правда, после второго курса бросила. Я чувствовала себя чужой там, чужой везде. Даже единственный близкий человек, Федька, и тот отдалялся.

Но в педагогическом я познакомилась с Ниной. Она была такой милой и доброй, мне хотелось быть, как она. Мы поддерживали подобие связи даже после того, как я бросила университет. А ещё через год после выпуска она позвонила мне и позвала на свадьбу.

— Приходи, пожалуйста, когда мы ещё увидимся. Я уезжаю на дальний Восток. У меня муж военный…там городок маленький, ты ко мне туда точно не приедешь.

На свадьбу я сходила. И — украла паспорт, благо печати о замужестве в нем еще не было, иначе сейчас пришлось бы притворяться, что я замуж вышла. А паспорт Нинке все равно менять, она же замуж вышла.

И на дальний Восток я один раз съездила, когда Нина родила дочку. Я провела там несколько дней, с удовольствием нянчилась с ребенком, а потом тихонько полезла в чемодан задвинутый далеко на антресоли — украла и диплом. Я потом так переживала, но она за следующие пару лет его и не хватилась — сына родила, работать было некогда.

Остальные документы либо восстановила, либо подделала, Федя помог, у него много связей в самых различных кругах. Тогда у меня буквально появился стимул жить, цель. Я становилась Ниной, затем приехала в этот город, устроилась на работу…у меня все получалось.

До тех пор, пока я не увидела Лялю. Что-то она всколыхнула во мне глубинное, давно забытое. Желание быть нужной. Иметь семью. Заботиться о ком то. Я и правда сошла с ума, не решаясь даже на кошку, я решилась вдруг на готового уже чужого ребенка. Ради нее я почти готова отказаться даже от своей цели…

Тем утром я делала вид, что сплю. Чтобы не испытывать смущения от происходящего, и это вполне сработало. Аскар проснулся. Потянулся сонно, его рука наткнулась на меня, затем по хозяйски, словно каждый день вместе просыпаемся, обнял. Затем проснулся окончательно, смутился, видимо. Но руку, тяжёлую и тёплую убрал не сразу. И тугую, пульсирующую утреннюю эрекцию через одеяло я почувствовать успела. Задержала дыхание, боясь не совладать со столь непривычными для себя чувствами, и желая этого. Аскар решил все за меня. Встал с постели, тихо оделся и ушел.

На кухню осталась чудесная протея в воспоминания, да недоеденные пельмени в холодильнике. Впрочем, пельмени я доела.

Я хотела было прокатиться в школу, но первоклашек пугать не стала — щека все еще была красноватой. Я обильно помазала ее мазью и села вязать носки. Спицы мерно стучат, в голове миллион мыслей. Думалось обо всем на свете. Федя, Аскар, умирающая Яна, маленькая девочка, которой так хотелось отдать всю свою нерастраченную любовь.

Аскар заглянул ко мне вечером и я решилась.

— Аскар, ты решил, как поступить с малышкой?

— Нет, — честно ответил он.

— Курицу жареную хочешь?

Я спросила просто чтобы оттянуть момент, после которого не смогу повернуть назад. Положила в тарелку самые вкусные кусочки, самые золотистые дольки картошки. Он ел, а я им любовалась. Как неожиданно близки мы стали. Такого в мои планы не входило, такого я и предположить не могла. После еды я налила ему крепкого сладкого чая и уселась напротив.

— Я хочу забрать ее.

— Юлю?

— Да.

— Ты справишься?

Откуда мне было знать? Я никогда не заводила детей. Я знала только то, что хочу справиться. Что буду стараться. Что в моей жизни так долго не было смысла…

— У меня есть некоторые сбережения.

— За деньги не волнуйся, я помогу.

— Тем более, — не стала отказываться я.

— А какая помощь тебе нужна?

— Твои связи. Чтобы комиссия была более лояльной ко мне. Возможно, кому то придётся доплатить, надавить, если это будет нужно.

— С этим я вполне справлюсь, — кивнул он. — Что-то ещё?

О, мне было, что добавить. Что мне, глупой тридцатилетней тетке, вдруг остро захотелось, чтобы он подхватил меня на руки, как в женской мелодраме. Потом — отнес в комнату. Потом бросил на кровать. Именно бросил, ложиться я и сама умею. А потом просто брал меня, то нежно, как в тех же мелодрамах, то грубо, как в самом грязном порно. Я больше чем уверена — того, что я испытала бы, я не испытывала никогда раньше. Никогда раньше я не хотела мужчину так сильно. Я смотрела в его бархатные карие глаза и самые неприличные мысли проносились в моей голове. Какая я грязная девчонка, кто бы мог подумать.

— Больше ничего, — соврала я.

— Хорошо. Тогда я позвоню в детский дом, узнаю там что к чему, а лучше, договорюсь о встрече и мы вместе поедем. Ну, я пошел?

Ну, или мы вместе пойдём в мою кровать. Или прямо здесь, на шатком кухонном столе. На шершавом ковре на полу. Где угодно. И трахаться так, чтобы целиком заполнил и меня, и все мои мысли. И я украла бы все эти воспоминания, как когда-то паспорт у подруги, унесла бы их с собой и берегла бы где-то в самых дальних уголках памяти.

— Иди, — вздохнула я.

Я точно сошла с ума, это на меня непохоже. Не стоило мне возвращаться в этот город и пытаться разобраться в старой запутанной истории. Федя был прав, впрочем, Федя всегда прав.