Глава 26. Нина

Аскар спал. Я несколько минут лежала, слушая его дыхание — оно успокаивало. Я тоже поспала пару часов, проснулась от внутренней тревоги и накатывающего похмелья.

Из зеркала ванной на меня смотрела не Нина. Нина была хорошей девочкой. У этой — волосы растрёпаны, губы припухли от поцелуев, от этой пахнет виски и мужчиной. И я не уверена, что вновь хочу загонять себя в рамки чужой личности — уже поздно и ни к чему. Все просто рассыпалось и перестало иметь значение.

Дома кроме меня и Аскара никого не было, поэтому наскоро умывшись и выпив стакан холодной воды я беспрепятственно покинула территорию, просто захлопнув за собой калитку.

Ночь. Темно. А небе редкие крапинки звёзд. Мороз пощипывает щеки. Под ногами хрустит снег. Я понимаю, что надо бы вызвать такси, но мне хочется просто идти дальше вдоль дороги, скрипеть снегом и дышать морозом. Это отчасти успокаивало и отрезвляло, заставляло верить, что все в порядке, что все идёт по плану. А по плану ни черта уже не шло ничего вообще.

До дома культуры я добралась почти за час. Согрелась от ходьбы, немного отступило похмелье. В этот раз я шла не через парк — подошла с другой стороны. Я точно знала, что за мной не следят, но возле пожарного входа все равно несколько раз нервно оглянулась. Улица совершенно пуста — даже редких машин, и тех нет. Город спал, а особенно крепко спали его окраины.

Я давно сделала себе запасной ключ от пожарного входа и спрятала под одной из ступенек, завернув в носовой платок. Дверь открылась с лязгом и скрипом, но я не беспокоилась — здание огромное, сторож дядя Коля находился в другом его конце и наверняка крепко спал видя десятый, самый сладкий предрассветный сон.

Я закрываю за собой и вхожу. Внутри тихо. Так тихо, что мои шаги кажутся такими гулкими и громкими, но я знаю, что это иллюзия или мои страхи. Да если и проснется вдруг дядя Коля, разве заподозрит он Нину Андреевну в чем то плохом? Нина Андреевна просто забыла учебник и не хотела его тревожить. Нину все любят. Быть Ниной было настолько комфортно, что иногда хотелось остаться ею навсегда.

На связке, что пряталась под лестницей запасного выхода два ключа. Второй от библиотеки, в нее я и поднимаюсь. Тихо вхожу, прикрываю за собой дверь. Мне не нужно привлекать к себе внимание, поэтому хожу я в потёмках лишь иногда подсвечивая себе дорогу телефоном. Мне нужно на склад. Там — куча стеллажей и коробок. В них забытые богом и людьми книги, много книг. Каждая из них наверняка кропотливо указана в каком нибудь из библиотечных каталогов, но совершенно никому не нужна. Не нужны они и мне.

В углу громоздится целое скопище коробок с книгами. Тяжёлые. Я отодвигаю их поднимая клубы пыли. Коробки тяжёлые и неповоротливые, но справилась раз, справлюсь и второй. То, что мне нужно не в коробке, хотя изначально я хотела так и спрятать, но когда полезла увидела, что за батареей ей незаметная визуально выемка — причуды старого здания. Туда я свой сверток и засунула.

Я вываливаю содержимое свёртка на пол. Аккуратные, красивые, пачки денег. Ворованные, конечно, потому что Вадим был подлецом. Такие вообще не должны на земле жить.

— О мёртвых плохо не говорят, — мой голос так чужероден на этом пыльном библиотечном складе. — Но о тебе, Вадик, можно.

Очаровать его было так легко. Встречаться, словно случайно. Краснеть, неловко коснувшись. Хлопать ресницами и смотреть влюбленно. Слишком близко не подпускать — знаем мы таких, только дашь и интерес пропадет. А мне нужно было его удерживать.

— Твой потенциал совершенно не ценят, — тихонько гладила я его по руке. — Разве ты не понимаешь? Ты для них просто мальчик на побегушках. А ты способен на большее, на гораздо большее.

О, для него это было просто мёдом в уши. Он же был такой красивый. Такой недооценённый. Такой талантливый. Не такой, как все. И я совершенно не такая, как все, заглядывающая ему в рот — мы были идеальной парой. Я не знала, чего смогу от него добиться, но он сумел меня удивить.

— У Аскара на запасной хате есть сейф. Под кодом, конечно. Но этот придурок ужасно предсказуем. Там тот же код, что он использовал на кодовом замке для велика ещё в школе. Идиот. Там бабки. Вроде много. Но там не только фотографии, там кое что ещё более ценное, Нин. Мы станем богаты. Бросим всех нахер и сбежим.

— Ты такой смелый, — хлопала глазами я.

С другим бы такой нехитрый номер не прокатил, но Вадим свято верил в свою неотразимость. Он обокрал своего друга. Принёс деньги. А еще нечто более ценное. Флешку.

Я вернулась в библиотечный зал и включила один из компьютеров убавив от греха яркость экрана. Вставила флешку. Содержимое было запаролено, но пароль был тем же самым, от велика — я усмехнулась.

— Ну, что там у нас? — вслух спросила я.

Несколько фотографий и все. Качество хромает — снято на телефон пятнадцать лет. Но хромает не настолько, чтобы не различать деталей. До боли знакомая, во всех деталях, гостиная. На диване декоративные подушки расшитые бабушкой. Огромный фикус, который был роскошен, но все равно постоянно норовил сдохнуть — то мошки на нем, то еще какая напасть. Любимый папин камин, в нем тихо мирно тлеют дрова. И сам папа, тут же на полу лежит, ногой в этом самом камине, уже дымится штанина. Белоснежный ковер в пятнах крови, ее словно специально щедро разбрызгивали вокруг. Лица мамы я не вижу — это вызывает и облегчение и какую то тоску. Она лежит на боку, спиной ко мне, тонкая рука с идеальным маникюром вытянута чуть в сторону.

Виновник торжества стоит посреди гостиной и сосредоточенно разговаривает по телефону. Его вообще не смущают лежащие рядом тела. Его лицо в профиль, но я прекрасно его помню. Друг семьи. Шумный и щедрый. Привозил самых красивых кукол, самые редкие лакомства. Ловил меня маленькую, подкидывал вверх так высоко, что я верещала от ужаса и восторга.

А потом — убил моих родителей. Потом сжёг их вместе с домом. Потом помогал организовывать похороны. Приходил пару раз в детдом, когда бабушки не стало.

— Извини, — говорил он. — Не могу тебя забрать, жена не разрешает.

Словно я не знала, что тихая и забитая его жена и слова против не скажет. А на выпуск из детдома передал мне через водителя конверт с наличными. З-забота.

— Если бы я знала, Аскар Владленович, что вы тогда фоточки сделали, — вздохнула я.

В здании дома культуры тихо и темно. Пахнет бумагой и пылью. Старый компьютер кряхтит, жалуясь на то, что заставили работать посреди ночи. Я сижу и смотрю на фотографии, думая что с ними делать. Обратиться в полицию? Смешно. Человек, который носил меня в детстве на руках слишком влиятелен. Но и отступать я не буду, я уже слишком близко, а у меня итак отобрали все, даже Юлю.