ГЛАВА 6

За мной пришли ночью, когда вокруг всё стихло и утонуло во мгле… Такой же зловещей, как и весь этот проклятый мир.

На этот раз пришла не Нанар, и это насторожило. Я отползла назад, натягивая одеяло по самую шею.

— Встань! — приказал какой-то мужчина, лицо которого скрывала чёрная маска. Где-то я уже такого видела… И кажется, совсем недавно.

— Кто ты такой? — где-то в районе желудка всё сжалось от страха.

— Господин хочет тебя видеть. Встань и иди за мной! — голос как у тех, что притащили меня сюда впервые. Только теперь я понимаю их мерзкую речь.

— Это стражник Аида, — слышу вдруг шёпот прямо у уха. Оказывается, Кемия спала на подушке рядом. — Лучше иди, — голос феи преисполнен ужаса, а мне и деваться, собственно, некуда. Хорошо, хоть балахон не сняла — как чувствовала.

Сползаю с кровати, а стражник отворачивается, выходит за дверь. Бросаю жалобный взгляд на Кемию, но та лишь пожимает мохнатыми плечиками. Да. Защитников пруд пруди.

С тяжким вздохом следую за стражником, и тот, заметив, что я вышла, продолжает идти по коридору. Спешу за ним, спотыкаюсь обо что-то босой ногой и падаю. Но до земли не долетаю, меня подхватывают раньше.

Стражник снова ставит меня на ноги и продолжает путь. Я знаю, куда меня ведут, и от этого хочется бежать куда глаза глядят. Проблема в том, что глаза не глядят дальше полуметра — ровно столько пространства освещает горящий факел в руке стражника.

Уже до истерики знакомая дверь открывается, и я влетаю внутрь. Застываю у двери, жду приказа. Ещё немного, и такая жизнь войдёт в привычку.

Монстр стоит у окна, за которым не видно даже света луны. Абсолютная темень. Он не поворачивается, но я уверена, что знает о моём присутствии. От слабости подкашиваются ноги, и я прислоняюсь к стене, закрываю глаза. Проходит всего пару коротких мгновений, и его шепот раздается у моего уха:

— До сих пор не восстановилась, — снова нюхает меня, как животное, ноздри трепещут, а глаза вспыхивают мрачным огнём. Не дёргаюсь. Смотрю на его лицо, испещрённое мелкими шрамами. Страх во мне поднимает голову и тут же затухает. Снова эмоций практически не остаётся. — Слабая, — его верхняя губа дёргается, будто у хищного зверя, приготовившегося напасть.

Хватает меня за волосы, толкает к своей большой кровати.

— Ложись!

Сглатываю несуществующую слюну, выполняю, что велено. Всё равно этого не избежать. Уж лучше быть покорной и уцелеть.

Ложусь на кровать и подавляю в себе жгучее желание залезть под шкуру, спрятаться от его проклятых глаз. Смотрю в потолок, стараясь не прокручивать в мыслях то, что сейчас произойдёт. Если отключить голову и думать о чём-то другом, то будет не так больно. Но проходит время, и я опускаю взгляд. Смотрю по сторонам, медленно выдыхаю. Его нет.

Я отрубаюсь мгновенно. Больше нет сил сопротивляться и ждать, пока наступит благоприятный момент, чтобы поспать. Вполне возможно, что он не наступит никогда, а потому нужно использовать себе во благо каждую минуту покоя.

Но что дико странно: всю ночь я сплю спокойно, и меня никто не тревожит. Утро здесь добрым не бывает, поэтому первым же делом после того, как открыла глаза, вылезаю из-под тёплой шкуры.

Монстра по-прежнему нет рядом, и это немного радует. Подхожу к лохани и, обнаружив там чистую воду, набираю её в ладони. В отражении вижу девушку, напоминающую прежнюю меня лишь отдалённо. Теперь мне трудно узнать себя. Что самое страшное: я начинаю забывать ту Сашу, которой была в родном мире. А волосы снова меняют цвет. За ночь они стали на несколько тонов светлее, и я застыла, рассматривая их. Интересно, что это значит? Не просто же так я из блондинки становлюсь брюнеткой и обратно? Есть же этому какое-то пояснение?

Меня отвлекают шаги позади. По звуку определяю, что это не Монстр. У него шаг либо тяжёлый, либо бесшумный. А это, скорее всего, бабка.

— Я принесла еду и одежду, — угадала. — Господин велел тебе поесть и переодеться.

Умываюсь довольно прохладной водой, вытираюсь белым полотенцем, а потом хмурюсь и долго на него смотрю. Откуда оно здесь? Такое белое, чистое…

— Ты слышишь меня, Исет?

Услышав незнакомое имя, оборачиваюсь.

— Как ты меня назвала?

— Исет. На нашем языке это значит…

— Я знаю, что значит это слово. Я вообще-то говорю на вашем языке. Но почему ты назвала меня так?

— Потому что так велел Господин. Сегодня старец подтвердил свои слова, и Аид забирает тебя во дворец.

Из коридора послышались шаги, старуха поспешила на выход, а я так и осталась стоять с открытым ртом.

Она назвала меня избранной… Исет — избранная. Значит, всё правда? Я стану причиной гибели человечества?

Дверь за Нанар захлопнулась, снаружи противно заскрежетал засов, и я снова осталась одна, что в последнее время можно принимать за счастье.

Бросив взгляд на красное платье, прикусила губу до боли. Точно в таком я обнаружила себя в тот день, когда попала сюда… Но то было изорвано и выброшено, я точно помню. И о каком дворце говорила старуха?

Аппетит после таких новостей исчез, но я упорно заталкивала в себя мясо с бобами. Мне понадобятся силы, и морить себя голодом — гибели подобно. Кто знает, когда удастся поесть в следующий раз.

— Ой, как вкусно пахнет… — из-за старого шкафа вдруг выпорхнула Кемия, чем немало меня испугала. Села на краешек стола, жалобно заглянула в мою тарелку.

— Даже не думай, — я предупреждающе направила в её сторону ложку, и фея вздохнула.

— Я со вчерашнего дня ничего не ела. Они не выпускают меня отсюда… А нам, феям, без еды никак нельзя…

Чтоб тебя! Бессовестная моль…

— На, — протянула ей кусочек мяса, и Кемия с радостью схватила его обеими лапками. Вмиг проглотила кусок, снова уставилась на меня.

Вздохнув, подвинула ей тарелку.

— Ешь.

Через пару секунд посуда опустела, а мохнатая нахалка довольно развалилась на столе, почесывая маленькое, но вместительное пузико.

— Я слышала, тебя во дворец забирают? Повезло. Теперь царицей станешь. Правда, за это придётся заплатить, но взамен ты получишь мировое господство. Разве не хорошо?

Подперев голову рукой, с горькой улыбкой наблюдала за мелкой нечистью. Хорошо им, наверное… Ни жалости, ни сострадания. Одна цель — наесться. А мне вот что теперь делать? Одна надежда осталась… Вдруг из этого дворца я смогу сбежать? Открыть портал и свалить из проклятого Чистилища подальше? Было бы хорошо.

— А этот дворец… Он далеко отсюда?

Кемия внимательно посмотрела на меня своими большими глазами, покачала головой.

— Недалеко. Рядом совсем. Только одно измерение нужно пройти.

— Чего нужно пройти?

— Ну, измерение. Мир тот же, только измерения разные. Здесь уныло, серо, гадко и грязно. А там красота, богатство. Правда, тоже серо, и нет солнца. То измерение создал сам Аид. Но желаемого так и не добился.

— Солнца?

Кемия взлетела, сделала круг вокруг меня.

— Его. Света в этом мире не может быть по определению. Чистилище — это закоулок вашего мира. Его зазеркалье. Тёмное и гадкое. Но если Чистилище поглотит мир людей, тогда появится солнце. Как-то так.

И снова куча неперевариваемой информации. И что, спрашивается, со всем этим делать?

— А зачем Аиду солнце? Ему вроде и так неплохо живётся.

— Наш Господин не привык довольствоваться малым. Ему нужно всё. Все миры. Твой, мой, мир Нанар. Ну и месть, конечно, играет большую роль. Если обитатели других миров просто станут рабами, то люди будут истреблены до единого. Разве только ты останешься. И то не факт. — Ну, спасибо. Успокоила. Хотя ты можешь и не дожить до того, как станешь царицей. У Аида есть уже несколько жён. Но им он править не позволяет. Вот они и грызутся, как паучихи в банке. И всех новеньких сжирают.

— С ума сойти, — чем больше я слушала Кемию, тем сильнее хотела остаться в этой каморке навечно. Уж лучше рабыней…

— Но ты можешь спастись, слышишь? Себя хотя бы уберечь! Хочешь? — фея села на моё плечо, заглянула в лицо красными блюдцами.

— Хочу, — кивнула доверчиво, и фея склонилась к моему уху.

— Тогда возьми меня с собой. Не могу больше здесь. Возьми, а? А я помогу!

Я встряхнула надоедливую букашку с плеча, по-деловому скрестила на груди руки.

— И чем же ты мне поможешь?

Фея приземлилась на стол, принялась загибать тоненькие пальчики.

— Я умею проникать в сознания некоторых существ — раз. Я маленькая и незаметная, могу добывать информацию — два. Я чувствую яды — три. Последний пункт, пожалуй, самый главный. Потому что там, куда ты попадёшь, тебя ждёт много опасностей. Они приложат все свои силы, чтобы не дать тебе стать царицей. Даже Аид не сможет уследить. Ну так что, по рукам? — протянула мне лапку.

***

Сегодня Монстр выглядел совершенно по-другому. Не как обычно — голый по пояс, а в самой настоящей одежде, как у всех нормальных людей. На нём рубашка и штаны из ткани, а не из кожи, и выглядит он вполне себе человеком. Длинные волосы собраны, а глаза вроде яснее. Поначалу я даже не узнала его. Растерянно уставилась на великана, попятилась к стене.

Он осмотрел меня с головы до ног, и тонкие губы исказила улыбка. Улыбка страшная, злая. Пронизывающая до нутра и выворачивающая наизнанку. Ну вот… Теперь я узнаю своего жуткого палача. Он может измениться внешне, но внутри останется таким же зверем.

— Ты не представляешь, как долго я искал тебя, — это могло бы быть признанием в любви… Если бы говорил не он и не мне.

— Что теперь… Что теперь со мной будет? — голос осип, и язык почти не слушался.

Монстр склоняет голову набок, изучает, впитывает мои эмоции. И это не образно. Я буквально чувствую, как моя жизненная энергия перетекает к нему.

— Какая разница? Разве рабыне не всё равно, что с ней будет?

Это проклятое слово… Как же я его ненавижу!

— Нанар сказала, что я больше не рабыня. Я избранная, — не горжусь этим, нет. Скорее, способ защиты. Хотя, на самом деле, пока не представляю, как именно пользоваться подобным статусом.

И, тем не менее, что-то подсказывает, что он не станет меня убивать. По крайней мере, сейчас. Я ему нужна.

— Это не отменяет того, что ты всего лишь моя рабыня. Моя вещь, — ему, явно, нравится потешаться надо мной.

— Я не вещь, — поднимаю голову, смотрю на него. И хоть взгляд его пробирает до костей, не отвожу глаз. — Была бы вещью, мне было бы всё равно, что меня ждёт. А мне не всё равно. Я хочу знать, что ты приготовил для меня. Какова моя роль во всём этом сумасшествии? И почему именно я? За что?

Его улыбка понемногу исчезает, и её место занимает маска безразличия. Наверное, именно так выглядит вселенская несправедливость. Но я предпринимаю последнюю попытку поговорить с ним, как с человеком. Он ведь жил когда-то среди людей… Может, хоть что-то осталось в его чёрной душе…

— Послушай, я понимаю, моя жизнь для тебя ценна лишь тем, что я являюсь ключом в другие миры. Для тебя — да. Но я живой человек. Живой, понимаешь? — говорю мягко, негромко, чтобы не разозлить его. — У меня была работа, друзья, дом. У меня была хреновая жизнь, но она принадлежала только мне. И меня это устраивало. А потом я вдруг очнулась здесь, в этом страшном месте и стала чьей-то вещью. Вот так легко я потеряла всё, что имела. Даже своё имя. Ты ведь даже не спросил, как меня зовут. Меня зовут Саша и я…

— Тебя зовут Исет, — оборвал на полуслове, шагнул ко мне. — Ты моя вещь. И я дал тебе это имя. Теперь ты Исет — рабыня великого Аида. Иди за мной и не открывай свой рот, пока я не позволил.