ГЛАВА 12

POV Салли

Не думала, что когда-то буду прятаться по углам. И куда же делась моя хвалёная смелость?

Она бессильна по сравнению с тем волнением внизу живота, возникающее от одной мысли о том поцелуе. Сложно даже самой себе признаться, как сильно меня испугала собственная реакция. А действия Шейна и вовсе сбили с толку.

Я вновь и вновь прокручиваю в голове, как его губы скользят по моим. Так плавно и без напора. Я привыкла к тому, что поцелуй – это терзание моих губ, лишь как прелюдия к сексу, но эта была не она. Шейн целовал, потому что хотел именно поцелуя, а не поорудовать в моих трусиках. Я в этом уверена.

Это опасно. Я не могу позволить себе такую роскошь, как доверие. Признание о линзах – это лишь маленькая вершинка айсберга. Стоит только привязаться к нему, рассказать ему о том, где я провела последний год, почему я его там привела, и что привело меня в этот городок, к родственникам, которыми ими даже не являются, и я пойду ко дну, как когда-то это сделал Титаник. Стоит только раскрыть все карты, и моя игра тут же закончится. Захочет ли Шейн даже просто смотреть на меня после того, как узнает правду?

Как он там говорил? Насилие – не выход? Насилие порождает насилие? Тут даже думать не приходится, какой будет его реакция.

Я не иду в столовую, понимая, что он будет там, вместе со своими друзьями, такими же правильными детишками, с хорошими манерами и чрезвычайно важными планами на будущее.

Я вхожу в библиотеку. А здесь не так уж и плохо. Светло, тепло, а главное – здесь нет ни одного ученика. Я выбираю самый отдалённый угол, сажусь за читальный стол. Ничего. Сейчас он послужит мне обеденным.

Я достаю сэндвич с сыром, который сама приготовила утром, зная, что не посещу сегодня столовую, и термокружку с зелёным чаем. У бабушки другого просто нет.

Без особого энтузиазма откусываю хлеб, тщательно прожёвываю его, опустив глаза в стол.

– А я думал, тебе здесь не понравилось в прошлый раз.

Я быстро поднимаю голову, огорчаясь, что меня поймали.

– Чем тебя не устраивает школьная столовая? – спрашивает Шейн, садясь напротив меня.

Я с трудом проглатываю неожиданно застрявший в горле прожёванный кусок.

– А тебя? Тебя она тоже не устраивает, раз ты здесь.

Шейн улыбнулся.

– Я искал тебя.

Я прищурилась. Живот свело, словно там встрепенулись маленькие бабочки. Я нервно сжала кулаки.

– Для чего?

– Ну, во-первых, ты вчера опять не пришла на отработку. – Шейн посмотрел на меня с самым серьезным видом, и я разозлилась, что моё тело так отреагировало на него. – Ты же понимаешь, что если это будет повторяться, то я буду вынужден рассказать все шерифу. Он настоятельно попросил, чтобы я докладывал ему обо всём, что с тобой происходит, и что ты делаешь.

– И ты уже успел доложить?

– Нет. – Шейн покачал головой. – Я продолжаю врать, защищая тебя.

– Мне не нужна твоя защита!

– Неужели? Что с тобой сделает шериф, если узнает? В какие инстанции он сообщит, и куда тебя после этого заберут?

Я стиснула кулаки. Шейн не дурак – это стоит запомнить. Он если не знает, то догадывается.

– И почему же ты решил заделаться моим защитником?

– То, что произошло после вечеринки… мы…

– Давай не будем об этом говорить.

– Но разве ты не поэтому прячешься здесь? – Он указал пальцем в потолок, имея в виду библиотеку. – Не потому, что избегаешь меня?

– Думаешь, ты самый умный? – прошипела я, пойманная с поличным. – Мне плевать на то, что случилось!

– Я так не думаю, – он покачал головой, едва заметно улыбнувшись.

– Вот и не думай!

Я закинула кружку и недоеденный сэндвич в рюкзак, резко встала, со скрипом отодвинув стул назад. Это место больше не считается укромным.

– Мы не закончили разговор. – Шейн выставил руку, чтобы поймать моё запястье. Он тоже поднялся и теперь возвышался надо мной. – Я хочу понять, почему ты бегаешь от меня после того, как я тебя поцеловал. Тебе ведь понравилось.

Я вырвала руку, стараясь вложить в свой взгляд весь холод, что таится в моей груди.

– Не выдумывай! Что там могло понравиться?

Лгать самой себе нехорошо, но я не видела иного выхода. Мне слишком понравилось, в этом-то вся проблема.

Я воинственно вздёрнула подбородок, но на Шейна это не произвело должного впечатления. Он не верит мне. Шейн нахмурил брови, давая понять, что его расстраивает моё непонятно поведение.

– Это даже близко не стоит рядом с тем, к чему я привыкла! – выпалила я и только затем поняла, что это правда. Разве кто-нибудь был со мной так нежен? Ответ очевиден. Меня только и делали, что лапали и пытались трахнуть.

Шейн молчал. Но лучше бы он говорил, а не всматривался в моё лицо, словно то, что я говорю, не имеет значения. Очень хотелось закрыть глаза, но я даже не моргала. Мои глаза не дадут ему ни одного ответа, как бы сильно он ни вглядывался.

– Ты когда-нибудь снимаешь линзы? – вдруг спрашивает Шейн, сокращая расстояние между нами одним шагом.

Я все-таки моргнула. И не один раз.

Снимаю ли я линзы? Да, когда спать ложусь. И надеваю раньше, чем решу почистить зубы. Они уже в какой-то мере часть меня. Иногда мне удаётся убедить себя, что это и есть мои глаза. Раньше было легче, когда на моём лице было много чужеродного. А сейчас даже цветные линзы заставляют меня чувствовать себя ничтожеством, стремящимся вырваться из собственной шкуры.

– Мне пора, – выдыхаю я, уворачиваясь от этого парня, вырвавшего один маленький кирпичик из той стены, которой я окружила свое сердце.

***

Наш разговор не кончился чем-то определенным, но волнение от ожидания первой встречи после поцелуя прошло. Поэтому я могу спокойно прийти на эту чёртову отработку. Тем более Шейн сделал мне второе предупреждение. Будет ли третье? Или он сразу передаст меня в руки шерифа?

Я слышу, как в школе постепенно становится тихо. Интересно, какое задание Шейн придумает мне в наказание за прогул? В прошлый раз он заставил меня вымывать спортивный зал, а в этот раз? Туалеты драить?

Кстати, о спортивном зале. Именно из него сейчас доносится удар баскетбольного мяча об деревянный пол.

Я заглядываю внутрь и вижу Реда, забрасывающего мяч в баскетбольное кольцо. Он, видимо, услышал скрип двери, обернулся.

– Привет, – здоровается, ловит мяч и снова принимается быстро отбивать.

– Все ещё отрабатываешь? – спрашиваю, входя в зал.

– Да, – хмыкает Ред, – наш директор так просто не отстанет, а смазливый мальчик вовсю вторит ему.

Это он о Шейне? Не такой уж он и смазливый.

– Можно подумать, ты белый и пушистый, – закатываю глаза.

– Не-е-е, – протягивает Ред, – это не про меня.

Он указывает рукой на свое разбитое лицо, затем смеется, словно находит это забавным.

– Сегодня твое лицо выглядит не так ужасно, – комментирую я, подходя ближе.

Я протягиваю руку к мячу. Ред передает его мне. Я сжимаю мяч в руках, чувствуя его упругость. Пару раз отбиваю от пола, затем поднимаю руку и делаю выброс, целясь в корзину.

– Круто, – говорит Ред, когда я попадаю в кольцо. – Кстати, почему ты так быстро смылась с вечеринки? Она ведь только набирала обороты.

Я поворачиваюсь к нему, обвожу мяч вокруг него, затем вскидываю и вновь устремляю в корзину.

– Решила, что на кладбище и то веселее, – отвечаю я, вызывая хохот Реда.

– Да ладно? – спрашивает он, резко прекратив смеяться. – Ты ведь шутишь? Ты ведь не ходила на это сборище готов-экзорцистов?

– Ходила.

Ред странно отвёл глаза.

– Что конкретно ты там делала? Что-то искала?

Его взгляд снова вернулся ко мне. Я поёжилась от того напора, который увидела в нём.

– Тебе-то что? Если бы я хотела, чтобы ты знал, то позвала тебя с собой.

Ред приходит в движение. Теперь он стоит так же близко, как Шейн в библиотеке. Только вот нельзя найти двух более непохожих парней. В этом чуваке виден азарт. Ему нравиться то, как я шагнула назад. Это подстёгивает его на ухмылку, видеть которую я не хотела.

Я собираюсь, отвернуться, но Ред одним движением хватает мяч в моих руках и рывком притягивает меня к себе. Я выпускаю его из рук, чтобы отдалиться, но парень обхватывает мою талию рукой, не давая двинуться с места.

Я открываю рот, чтобы возмутиться и абсолютно точно дать ему понять, что думаю о столь близком контакте, но замираю. Может, та ситуация с Шейном возникла не из-за него и его ласк. Вдруг я просто истосковалась по мужскому вниманию.

Как ни крути, а его год назад у меня было хоть отбавляй.

Я не шевелюсь, просто наблюдаю за Редом. Ему понравилась моя покорность. Я вижу, как он довольно улыбается. Меня это раздражает, но я упорно стремлюсь отделаться от жгучего ощущения неправильности.

Его лицо все ближе. Его дыхание обдаёт мои губы горячим ветерком. Я не закрываю глаза, желая все видеть.

Но его губы не успевают накрыть мои. Я вижу его быстрее, чем слышу окрик.

– Салли Дэвис! У меня для тебя другое задание.

Я отталкиваю Реда от себя, не чувствуя ничего, кроме облегчения. Как бы то ни было, ласк Реда мне точно не хотелось.

– Какое?

– Идём за мной.

Шейн не дожидается моего ответа, просто разворачивается на пятках и выходит из спортивного зала.

Я следую за ним на второй этаж, где располагается библиотека. Да ладно? Опять книги раскладывать? Уж лучше пол мыть. Там хотя бы не надо разбираться в отметках и искать нужные полки.

Но Шейн проходит мимо тележки с книгами, устремляясь вглубь. Я приподнимаю брови, когда мы оказываемся в самой отдалённой секции. Парень останавливается, стоит пару секунд спиной ко мне. Я вижу, как сжимаются и разжимаются его кулаки.

И вот он наконец оборачивается.

– Со мной не понравилось, решила попробовать с ним? – выплёвывает Шейн, сощурив свои красивые глазки.

Секундный шок, а затем я растягиваю губы в подобии улыбки.

– Тебе не понять.

– Неужели? – Шейн продолжает метать стрелы глазами.

Где же его самоконтроль?

– Что ты хочешь услышать? – улыбаюсь я, хотя не вижу для этого особых причин.

– Правду? – спрашивает он.

– Я уже говорила тебе.

– Бред! Правда всегда одна. Какой бы она ни была.

Я делаю глубокий вдох и выдох. Да, правда одна, но с моей стороны она выглядит иначе.

– Даже если я признаю, что твой поцелуй мне понравился, это ничего не изменит.

А даже наоборот. Лишь ухудшит положение вещей. Чувства всё испортят.

– Почему? – вскинулся Шейн. – Подожди… ты сказала, что тебе понравилось?

– Ты сам и так это знаешь. Тебе не нужно моё подтверждение.

– Ошибаешься. – Он мотнул головой, затем снял свои очки, поместил их в задний карман джинсов.

– В чём это? – Меня накрывает раздражение.

– Мне нужно знать наверняка.

– Для чего? – спрашиваю с вызовом.

– Чтобы сделать это!

Шейн врезается в меня слишком стремительно, оттесняя к стеллажу с книгами. От неожиданности теряю равновесие, вскидываю руки, чтобы зацепиться и не свалиться. Обхватываю его плечи, устремляясь вперед.

Шейн запускает руку в мои волосы, оттягивает голову назад, затем удерживает за шею, подставляя меня своим губам.

Я охаю, когда его рот с жадностью накрывает мой. В груди вспыхивает маленький фейерверк, а в глазах заплескались звёздочки. Я судорожно сжимаю его рубашку своими костлявыми пальцами. Сладко-мятный язык Шейна медленно скользит по моей нижней губе. Его зубы слегка оттягивают ее и прикусывают.

Я издаю тихий стон, понимая, это лучшее, что я вообще испытывала в жизни. Я поднимаю руки выше, касаюсь его волос. Мне хочется ещё раз застонать: какие они мягкие на ощупь.

Шейн запускает язык в мой рот, больше не удерживая меня за шею. Он без труда находит мой язык, скрывшийся за зубами. Моя спина прижата к стеллажу. Шейн упирается рукой в книги над моей головой. Его левая рука то сжимает, то отпускает мою талию.

В ушах засвистело, а поцелуй все продолжался. Мне уже не хватало воздуха, но я даже не думала отстраняться. Сейчас ничего не имело значения, кроме этого гребаного языка, божественного на вкус, который по-хозяйски разгуливает у меня во рту.

Черт! Черт! Черт! Это прекрасно!

И чем превосходное был взлет, тем горше кажется падение.

Шейн сам отстраняется от меня. Его губы на секунду отдаляются, но тут же вновь целуют – быстро, страстно, ненасытно.

Я открываю глаза. Он тяжело дышит, уверена, я тоже. Его глаза исследуют моё лицо, останавливаясь на моих глазах. Они ему покоя не дают, да?

– Ты покажешь мне? – с трудом выдыхает он. – Покажешь настоящий цвет своих глаз?

Опять он об этом! Какой настырный!

– Зачем тебе?

Моя защита рушится под напором этого парня. Я отвожу взгляд, хотя никогда этого не делала. Сейчас мне стыдно, и я вновь напоминаю себе ту маленькую девочку, которая не понимала, для чего её мама заставляла надевать эти долбанные линзы.

Все вдруг кажется мне абсурдным. Я избавилась от скул, губ, ресниц, волос, но не сделала самое главное – я не признала саму себя, обычную девушку со светло-серыми, почти белыми глазами, не принадлежащую к фамильному древу Дэвисов.

– Не сейчас, – тихо произношу я.

Я ещё не готова.